Преследуемая (ЛП)

— Что такое течка? — Выпаливаю я.
Теперь ее очередь краснеть, когда она издает неловкий смешок, ее темные глаза сияют. — Тебе не обязательно знать. Я говорила тебе не читать эту чушь!
— Мне тринадцать, я имею полное право знать. Я скоро представлю.
Клара закатывает глаза. — Ты не появлялась на публике пять лет. А течка — это то, что случается только с Омегами.
— Тогда что такое ”узел"?
Она розовеет, и ее глаза расширяются. Она встает и отходит от меня, качая головой.
— Этот разговор окончен. И не упоминай больше это слово.
— Просто скажи мне! Пожалуйста? — Я умоляю. Я хотела знать все, что знала Клара. Она всегда была такой умной; у нее были ответы на все вопросы.
Она вздыхает и кладет руку на голову. — Хорошо. Послушай. Когда Альфа любит Омегу, вот тогда и происходят такие вещи. Но опять же, тебе не нужно беспокоиться об этом! Мы даже не знаем, станешь ли ты Омегой!
— Ты хочешь быть Омегой? — Спрашиваю я. Она проявится меньше чем через шесть месяцев.
— Я хочу быть той, кем я должна быть, — тихо отвечает она. — Моя жизнь была бы проще, если бы я была Бета. Если я Омега, я только надеюсь, что у меня будет добрый Альфа.
— Они могут быть злыми? — Спрашиваю я.
Она замирает. Ей требуется мгновение, чтобы ответить. — Иногда, — тихо говорит она. — Я кое-что слышала…
Рев эхом отражается от стен, и я, вздрогнув, просыпаюсь.
Это животный звук, и страх пронзает мою грудь, когда я пытаюсь определить источник.
Это исходит от него.
Я напугана больше, чем тогда, когда он напал на меня из засады в моей спальне.
Это звук монстра.
Но по какой-то необъяснимой причине у меня щемит грудь, когда я слышу этот шум.
Для кого-то испытывать такую сильную боль…
Что с ним случилось?
Я застываю от страха, сидя на кровати, когда он открывает дверь. Он закрывает ее за собой, и я замечаю, что у него в руках две вещи.
Бутылка с водой и мой блокнот.
Я мысленно проклинаю себя, испытывая ужас и стыд за то, что он отнял у Клары мой единственный спасательный круг.
Он швыряет в меня бутылку с водой, его глаза такие же холодные, как и раньше. Его запах пропитывает комнату, убаюкивая меня ложным ароматом комфорта. Я прислоняюсь спиной к стене, не сводя с него глаз.
Но он просто придвигает стул поближе ко мне и садится, его глаза горят.
— Было действительно глупо, — начинает он, — оставлять это на виду. — Он размахивает блокнотом в руке, ухмыляясь.
Я сглатываю. — Это не мое, — заявляю я хладнокровно.
Он поднимает бровь, ухмыляясь мне, снова видя меня насквозь. — Это, безусловно, так. И у меня есть вопросы. Почему ты так одержима нами, Ария?
Я открываю и закрываю рот, теряя дар речи. Я никогда не ожидала, что столкнусь с этим лицом к лицу, и мой разум отчаянно пытается найти рациональный ответ.
Глупо, глупо, еще раз глупо. Зачем ты оставила это у себя на столе?!
Но вслед за этим он задает другой вопрос.
— Что произошло 21-го августа?
Я задыхаюсь, и образы заплаканного лица Клары заполняют мой разум, а в груди все сжимается.
Но есть еще и такой сильный гнев, что я рычу. Это мои секреты, моя история, и я не позволю ему отнять это у меня.
— Это не твое дело, — шиплю я, и он зловеще улыбается мне, зная, что задел за живое. Улыбка не доходит до его глаз, и его изумрудные глаза темнеют.
Он подходит ближе, так что его лицо оказывается недалеко от моего, и его запах снова окружает меня.
— Я могу сказать тебе, где я был, — рычит он, и его глаза такие злые, такие полные злобы, что я замираю.
— Меня не было дома. Коллекционировал.
Я огрызаюсь.
Я бросаюсь на него, мои ногти готовы вонзиться ему в лицо, бороться с ним любым доступным способом. Он воплощает в себе все, что я ненавижу, ставшее реальным благодаря насмешкам над моей сестрой и ее ситуацией. Я хочу, чтобы он страдал. Я хочу пустить ему кровь.
Но он готов к моей атаке и легко ловит меня, толкая обратно на кровать и забираясь на меня сверху.
 
Я снова наношу удар, когда он наваливается на меня всем своим весом, и успешно провожу ногтями по его лицу, прежде чем он успевает прижать мои руки.
Это его не останавливает. У него открыто течет кровь из того места, где я его порезала, но ухмылка не сходит с его лица. Одной рукой он сжимает мои запястья, другой хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
Я хватаю ртом воздух, когда он садится на меня верхом, борясь всем, что у меня есть.
— Я задел тебя за живое, милая? — Он шипит, и я извиваюсь под ним, мое тело случайно прижимается к его.
Мой желудок скручивается в узел, когда мое зрение меркнет, но я снова толкаюсь в него, отчаянно пытаясь сдвинуть его с себя. Одно последнее движение, и он хрюкает, его запах усиливается. Что-то твердое давит мне на живот, и я закипаю.
Две вещи происходят одновременно.
Мое лоно сжимается, поток тепла захлестывает меня, который я отчаянно пытаюсь игнорировать…
И я плюнула ему в лицо.
Это последняя попытка, когда в моих глазах появляются темные круги, и он замирает, когда моя слюна стекает по его щеке. Его ноздри раздуваются, а темные волосы падают на глаза, когда он свирепо смотрит на меня.
— Ты злобный ублюдок, — шиплю я. — Если ты собираешься убить меня, просто сделай это.
Он переносит свой вес, чтобы мне было легче двигаться, но не отпускает мои запястья.
— Ты не это имеешь в виду, — рычит он. — Ты остаешься в живых ради того, кого защищаешь.
Мое тело снова дрожит, беспомощное перед его ароматом, который нежно ласкает меня.
Я прикусываю губу, слезы наворачиваются на глаза, когда я игнорирую шок от удовольствия, нарастающий в моем теле.
Я ненавижу его.
Я ненавижу этого человека всем своим существом. Я презираю того, кто он есть, и все, за что он выступает.
И особенно я ненавижу тот вихрь эмоций, который он вызывает у меня.
Он, наконец, снимает с меня весь свой вес, и я перекатываюсь на бок, хватая ртом воздух, в то время как он встает надо мной.
— Я скоро вернусь, — говорит он холодным, лишенным эмоций голосом. — И мы поговорим снова.
Он оставляет меня в комнате, свернувшуюся калачиком на боку.
Он забирает блокнот с собой.
ГЛАВА 10
КАЛУМ
Что за черт.
Я не ожидал оказаться на ней сверху, мой член был тверд как камень.
Она разгадывает меня. Почему?
Она — задание, и ничего больше. Работа, которую мне нужно закончить.
Но мои Альфа-инстинкты обострены, и я не могу сдержать рычание, поднимающееся из моей груди.
Я сижу в своей спальне, игнорируя свой пульсирующий член, который отчаянно требует внимания.
Я отказываюсь уступать своим низменным потребностям, особенно из-за мошенницы.
Роясь в ящике комода, я напоминаю себе о причине этого.
Я держу его на ладони, изучая предмет, жестокое напоминание о том, что могло бы быть.
Мой гнев возвращается к Арии, моя ярость нарастает. Я ненавижу слабость, которую она вызывает во мне всего через день своего пребывания здесь.
Как она, Бета, может решать, что правильно для Альф и Омег?
Это не ее дело, и она гребаная идиотка, если думает иначе.
Я мог бы сейчас отвести ее обратно в Центр, позволить им сделать то, что им нужно, чтобы получить ответы. Это интригующая мысль, но это последнее средство.
Я всегда выполняю свои задания и не позволю ее красоте или увядшему аромату отпугнуть меня.
Я кладу свое сокровище обратно в маленькую коробочку, затем мое внимание переключается на вещи Беты. Я вытаскиваю бутылочку со снотворным, откручивая пластиковую крышку. Я высыпаю содержимое на прикроватный столик и тщательно пересчитываю его один раз, затем дважды.