Падшие наследники (ЛП)
— Приятно слышать, — говорит она. — Теперь я хочу быть откровенной со своими клиентами и предупредить вас, что битвы за опеку могут быть грязными, занимать много времени, и расходы, несомненно, будут расти. Нет никаких обещаний, что вам будет предоставлена законная опека или свидания. Вы с самого начала будете вести нелегкую борьбу, учитывая, что вы еще учитесь в средней школе и не зарабатываете достаточно денег на своей подработке, чтобы обеспечить себя материально. С учетом этого, вы все еще хотите продолжить?
— Абсолютно, — киваю я. — Мне нужно попробовать.
Сандра улыбается.
— Хорошо, тогда. Если…
— У меня есть вопрос, — прерывает Кингстон.
— Продолжайте, мистер Дэвенпорт.
— Поможет ли ее делу, если мы поженимся? Калифорния — это штат общественной собственности, верно? Значит, если бы мы поженились, она автоматически получила бы право на половину моего состояния.
У меня отвисает челюсть.
— Кингстон! Я не могу…
Кингстон выжидающе поднимает брови, глядя на моего адвоката.
— Ну?
Она прочищает горло.
— Ну, да, это, конечно, помогло бы. Судам нравится видеть стабильность — как финансовую, так и внутри семейной динамики — при принятии решения о назначении опеки. Хотя, общая собственность распространяется только на то имущество, которое вы приобрели во время брака. Все, что было приобретено до этого, не подлежит разделу.
— Но если мы откроем совместный банковский счет, это будет считаться имуществом Жас, верно?
Сандра кивает.
— Верно.
— А если я впишу ее имя в свидетельство о собственности на дом, это тоже будет считаться, верно?
— Прости, что? — вмешиваюсь я. — Зачем тебе указывать мое имя в документах на дом?
Мой парень улыбается.
— А почему бы и нет? Это такой же твой дом, как и мой. Неважно, кто за него заплатил.
— Кингстон!
— Детка, давай не будем тратить время этой милой дамы на разговоры об этом прямо сейчас, хорошо? — подмигивает он. — Мы можем поспорить из-за этого — и помириться — позже.
Я закрываю лицо руками.
— О, Боже мой. Ты иногда такой неловкий.
Мой адвокат смеется.
— Вы двое напоминаете мне меня и моего мужа в вашем возрасте.
— Как давно вы женаты? — спрашиваю я.
— Тридцать лет в следующем месяце, — она прикрывает рот рукой и шепчет: — И секс все такой же горячий, как и в начале.
Кингстон смеется, а я чувствую, как краснеет мое лицо.
Я бросаю на него зловещий взгляд. — Я разберусь с тобой позже.
— В любом случае… — я тычу большим пальцем в сторону Кингстона. — До того, как нас так грубо прервал этот осел… что вы говорили?
— В двух словах, это будет нелегко, — она наклоняет голову в сторону Кингстона. — Но предложения мистера Дэвенпорта, безусловно, помогут.
Я вздыхаю.
— Хорошо. Что ж, думаю, мы обсудим это дома и свяжемся с вами.
Она кивает.
— Звучит неплохо. А пока я подам прошение о смене твоей фамилии.
— Спасибо.
Мы с Кингстоном встаем и пожимаем руку адвокату, прежде чем покинуть ее кабинет.
Я бью его по руке, как только мы садимся в машину.
— Не могу поверить, что ты поднял эту тему!
Он поднимает руки вверх в знак капитуляции.
— Стоп, Рокки. Я просто пытался помочь.
— Кингстон! Ты не можешь просто предложить нам пожениться, чтобы увеличить шансы на победу в деле об опеке.
— Я не предлагал жениться только для того, чтобы получить опекунство. Я сделал это потому, что мы собираемся сделать это в любом случае, так что если это поможет делу, почему бы не пожениться раньше, а не позже?”
Я потираю переносицу.
— Прости, я пропустила ту часть, где ты просил меня выйти замуж за твою задницу?
Он ухмыляется.
— О, детка, как будто у тебя есть право выбора.
Мой пренебрежительный взгляд вернулся.
— Властная задница.
Кингстон хватает меня за затылок и притягивает к себе для поцелуя.
— Не притворяйся, что тебе это не нравится.
Я отстраняюсь и отталкиваю его, потому что он прав; я не могу сказать, что мне это не нравится.
— Неважно, — бормочу я. — Тебе повезло, что я так сильно тебя люблю.
Он смеется.
— Не буду с тобой спорить, детка.
***
— Ребята, вы слышали? — спрашивает Эйнсли.
Она набросилась на нас, как только мы с Кингстоном вышли из машины.
— Слышали что? — спросил Бентли, вылезая из своего Porsche с места рядом с нашим.
— Директора Придурка уволили в выходные, — объясняет Рид.
— Что? — спрашивает Кингстон. — Почему?
Эйнсли улыбается.
— Его поймали, когда он трахал Элинор Джексон в актовом зале.
— Вау, — Бентли присвистывает. — Подожди. Кто такая Элинор Джексон?
— Жена бустера, — Глаза Эйнсли расширяются. — Одна из жен самого большого бустера! Ходят слухи, что он требовал увольнения директора Дэвиса, иначе он больше не будет выписывать чеки школе, и он использовал свое значительное влияние на других бустеров, чтобы сделать то же самое.
— Черт. Не могу сказать, что мне будет хоть немного не хватать этого придурка, — пожимаю я плечами.
— Я тоже, — соглашается Кингстон.
— В любом случае… — Эйнсли продолжает. — Сегодня вместо первого урока они собираются провести собрание в спортзале. Они собираются представить нового директора.
— Ну, поиск замены не занял много времени, — замечает Бентли. — Есть новости о том, кто это?
— Я думаю, кто-то из другой частной школы в этом районе, — Эйнсли кивает головой в сторону здания, в котором находится спортзал. Или Спортивный центр, как его любят называть снобы из Виндзора. — Нам стоит зайти туда, чтобы мы могли найти места вместе.
Когда мы заходим в спортзал, он оказывается заполненным, поэтому мы встаем у боковой стены, а не пытаемся найти достаточно места на трибунах. Миссис Фуллер, одна из представительниц администрации, подходит к трибуне и ждет, пока все усядутся, прежде чем начать говорить.
— Доброе утро, ученики. Как некоторые из вас, возможно, слышали, директора Дэвиса больше нет с нами. Он… решил заняться другими возможностями.
— Да, другие возможности в вагине миссис Джексон, — шепчет Эйнсли.
Судя по смеху среди учеников, я бы сказала, что подобные комментарии передаются по кругу.
— Успокойтесь, мальчики и девочки! — требует миссис Фуллер. Как только в комнате становится тихо, она продолжает. — Как я пыталась сказать, с сегодняшнего дня у нас новый директор, и я бы хотела, чтобы вы все тепло поприветствовали его в Виндзоре!
Она указывает на мужчину средних лет, сидящего в стороне.
— Пожалуйста, поздоровайтесь с директором Каррингтоном.
Мужчина присоединяется к миссис Фуллер на трибуне и ждет, когда закончатся скупые аплодисменты.
— Спасибо, дамы и господа. Я очень рад быть здесь. Я был директором Кембриджской подготовительной школы в течение последних пятнадцати лет, и хотя мне очень понравилось мое пребывание там, я не могу быть более взволнован этой возможностью. В свое время я был — Виндзорским волком, и мне всегда хотелось вернуться в место, с которым связаны некоторые из моих самых приятных воспоминаний.
— Мне очень приятно, что моя дочь тоже будет Виндзорской волчицей. Я знаю, что это нетипично для ученика начинать учебный год так поздно, но я благодарен совету за то, что он решил сделать исключение, чтобы она смогла закончить мою альма-матер, — он осматривает аудиторию, пока его глаза не останавливаются на ком-то. — Давай, дорогая. Встань.
Бентли фыркает.
— Ничто не сравнится с тем, как если бы твой папа позвал тебя перед всей школой.
Эйнсли шлепает его тыльной стороной ладони.
— Будь вежливым, Бентли.
— Дорогая, не стесняйся, — настаивает директор. — Встань так, чтобы все тебя видели.
Все взгляды следят за директором, когда его дочь поднимается с трибуны. Черт, она действительно похожа на более фигуристую младшую сестру Зендайи. Она откидывает свои длинные, завитые в локоны волосы в сторону и становится во весь рост, пока весь зал смотрит на нее, как на животное в зоопарке. Я не могу их винить — я тоже пялюсь. Она чертовски хорошенькая.