Время уродов (История Восьмого) (СИ)
Вот в провинции категории Би-5 удумали строить что-то летательное, и теперь не Би-5 вовсе, а провинция Восьмого Разряда. А ниже восьмого уже ничего не может быть. Пока три четверти там не передохнут, так и будут в восьмых ходить. Метрополия дело знает. Каждому - свое.
Да - именно так, - порадовался еще одной умной мысли Стрелок. Каждому - свое!
И сообразил, будто озарение пало свыше. Встрепенулся.
- Сколько дней у нас? Готовить вас надо не так - по другому!
И не собирался ничего по этому поводу дополнительно объяснять.
Часть ЧЕТВЕРТАЯ: "Большой Ник"
ПОДЗЕМКА, 4-ая ЛИНИЯ
В подземке было привычно душно. Пахло жженым маслом. Казалось, оно было растворено в плотном воздухе, висело туманом и оседало не только на стены туннеля, но и на лица пассажиров. Все раздражало и особо дребезжащий, многократно отраженный от стен, лязг состава.
Восьмой был не в духе.
Хамелеон - дура! - предложила перед выходом наложить грим и переодеть Стрелка в женское, чтобы не признали. Он, как услышал про эту мерзость, долго потом не мог успокоиться. Точно - дура! Нельзя так перед операцией мужика заводить, ему же сегодня стрелять. И не какие-то там зачеты, и даже не на Свалке, где большей частью премиальными рискуешь, а стрелять в баре у Большого Ника. А там, кто бы пострелять не пробовал - живым не выходил.
Перспектива...
И пассажиры раздражали. Пахли они. Восьмой от таких запахов, пока с уродами карантинил, напрочь отвык. Тут еще и дождик прошел наверху, и те, кому досталось под ним промокнуть, пахли особо кисло.
Уроды рассосались по вагону - им лучше знать, как под людей маскироваться - всю жизнь этим занимаются. Что-то скреблось, отвлекало. Предчувствия были дурные. Старался думать о хорошем. Хорошего было, что научил всех уродов людей убивать, а не перекладывать эту работу на Лидера, Мастера, да на него - Восьмого Стрелка. Вспомнил, как ругался со Слухачом по этому поводу. Ругались звонко, на весь ангар.
- Иди светиться в тумане! - т.е. "пошел ты на..." - это Слухач.
- Положи кулак в рот! - т.е. "заткнись" - это Стрелок.
- Залепи себе дуло! - т.е. "сам заткнись" - Слухач.
- Спрячься под стулом! - т.е. "брысь под сраку" - это опять Стрелок.
Стрелок еще мстительно направленно свою мысль "додумывал", приукрашивал всякими подробностями, глядя прямо на Слухача. А когда он еще машинально "додумал" то, что они делали с местными зазнайками, там, в Южной провинции, сгоряча и приврал, тут Слухач зарделась и выскочила, как ошпаренная. Стрелок только сообразил, что подумал, так сам зарделся не хуже "Л-кардинала" - того самого, вареного, с клешнями...
Уговорил попробовать. Начал с того, что разложил машинки на столах.
- Вот! Бери и пуляй!
- Нельзя!
- А мы не в людей - в картинки.
Начал с простых картинок. Мастер сильно помог. И теперь стоял, ухмылялся.
- Вон, картину видишь?
Показал, что намалевал под линейку - черный квадрат на белом фоне.
Заржала.
- Квадрат вижу - картины нет. Ты что ли рисовал? На продажу?
И опять заржала, едва ли слезы не вытирая.
- Не нравится? - спросил Восьмой.
- А что, должна?
И опять зашлась, слезы по лицу размазывая. Верно, нервное у нее. Картина Восьмому нравилась. Было в ней что-то глубокое. Решил при случае, белый квадрат нарисовать и посмотреть - как тот смотрится... на белом. Сам заржал.
- Ладно! - сказал. - Раз не нравится - продырявь его. Вот машинка.
Посерьезнела. Взяла машинку нехотя, двумя пальцами, чуть не уронила. Восьмой пристроился кисть держать, сам отщелкнул предохранитель, пальцы ей спусковые на планку положил.
- Жми помаленьку.
Сморщилась, нажала. Зажмурилась уже позже, после того, как бабахнуло.
- Не больно?
- Не... А я раньше думала, что в руку бьет сильно, а она только прыгает. Я еще, хорошо?
Выложила две. Потом три с другой, и руку ей уже не держал - сама. И еще.
- Пойдем, глянем?
Подошли.
Вязкий лист пластика отверстия еще не затянул, не успел. Восьмой развернул его обратной стороной, той, на которой был нарисован противный страж в муниципальной форме, с дырками, которые Слухач сама понаделала. Увидела - дошло, вот тут словно озверела - плевалась, топала ногами. Восьмой загляделся на это представление. Развернулся и молча ушел. Потом видел, подходила, совала просунула палец в дыру и пыталась заглянуть с одной и с другой стороны. Палец мыла тщательно, брезгливо. Думала. Ходила. Не отвлекал, не встревал. Приучил-таки стрелять в изображения. Потом и в макеты. И уже такие, что от людей не отличишь... Мастер увлекся, с каждым разом у него все лучше и лучше получалось, по рожам даже характер можно было определить, выслугу лет и то - есть язва или нет (это Лекарь сказал).
Остальных тоже приучил глаза не закрывать. Но не было ни в ком того дара, как в Лидере. Даже Мастер стрелял нехотя. Руками что-то делать - да, а ломать жалел.
Может быть, в фигуры, не им деланные, легче у него пойдет? - думал Стрелок.
Последнюю свою работу - женщину средних лет - Мастер не дал использовать в качестве мишени. Потом Восьмой видел, как он ее укладывает на свое место и заботливо прикрывает одеялом. Больные они все. Как бы не заразиться. Хорош он будет - Восьмой Стрелок - если тоже в куколки начнет играть. Худо-бедно, а выучил. А как выучил, так решил открыться. Шансы увидел. Может и покувыркаемся еще?
- Мне нужно забрать одну вещь, - сказал Стрелок. - В городе.
- Так в чем дело? Скажи, тебе принесут.
- Даже, если это в хранилище у Мэра?
- Тогда обойдешься.
- Я-то, может, и обойдусь, а вы - нет!
Стрелок, как мог, попытался объяснить про штуцер, и видел, как загораются глаза. Особенно у Мастера, который не выдержал, отвалился от своей стеночки, где имел привычку сидеть на корточках, прижимаясь спиной, скрипнул, щелкнул суставами и два раза бесцельно прошелся по ангару.
- Не отдадут! - сказал Мастер.
Два слова от Мастера уже много.
- Наши не отдадут, - пояснила Слухач. - Себе оставят.
Ясно, что себе, - подумал Стрелок. - Никто бы не отдал. Не дураки, хоть и уроды.
- А мы? Если пойти и взять?
- В хранилище мэрии?
- Ну, не мэрии, - сознался Стрелок. - Ближе.
Пришлось рассказать про бар Большого Ника.
- Не выпустят. Наши не выпустят. Предложат сами.
- А если не говорить?
- Услышат!
- А если не думать?
Слухач аж обалдела вся. В струнку вытянулась. Челюсть отвисла. Стрелок с трудом избежал искушения послать ей зеркальную картинку, причем подправить маленько.
- Пойдем туда, а думать будешь, как будто мы здесь.
Совсем озадачилась...
- Какая у вас система по отчетности? - допытывался Стрелок.
Помаленьку выяснил, что периодически дежурный Слухач-куратор просматривает зону через всех Слухачей, что в пределах досягаемости.
- А мы в зоне?
- Мы в особой зоне и на особом счету - нас в два раза чаще.
- Ну, вот и думай устойчиво, что мы в ангаре. Если там, в баре, стрелять будем, думай, что здесь стреляем. По мишенькам. Картинку фона наложи одну на другую.
Слухач поразилась простоте этой идеи. И ее наглости.
- Нам ведь только взять и смыться, пока не перекрыли, - убеждал Стрелок. - И сюда уже возвращаться не будем. Прямо на Свалку - прорываться к этой вашей Красной хате... Дорогу хоть знаешь?
Прикидывали, как штуцер взять. Ведь Ник уже наверняка ящик Восьмого вскрыл, на правах наследника.
- А можно так? - фантазировали.
(Кстати, с фантазиями у уродов было все в порядке, даже чересчур, чего только они не предлагали...)
- Можно! Но если Большой Ник не будет сидеть в своей конторке. А он всегда там сидит.
Упиралось, что Большого Ника валить нельзя. Стрелок сам не знал почему. Но нельзя, в этом был уверен. Нельзя стрелять в живую легенду.
- Почему? - допытывалась Слухач.