КОМ 2 (СИ)

Утром я, как обычно закинувшись маманиной алхимией, бодрячком явился к дверям столовой и нос к носу столкнулся с Великим князем.
— Депеша пришла! — обрадовал меня он.
— С Иркутска?
— Вы поразительно догадливы, мой друг, — язвительно усмехнулся Иван.
— Да как же так рано-то? Полночи не спали, поди!
Я представил, как Виталя, получив поручение и невесть чего себе надумав, бежит к Афоне (благо, живут через три дома), возможно, будит его или вытаскивает из супружеской постели. После чего Афанасий полночи перетасовывает расписание полётов и несётся в военный воздушный порт, чтобы скорее сообщить ответ. Потом, полагать надо, ещё и в Карлук помчался ни свет ни заря, там всех переполошил.
— Вскрой хоть, — Иван сморщил лоб, — интересно ж.
Я надорвал конверт и вытянул узкий листок бумаги, на котором почерком какого-то дежурного было выведено: «Прислать требуемое ранее воскресенья не представляется возможным. Дельфин прибудет в грузовой воздушный порт Новосибирска 12 апреля сего года в 11.15 утра. Телефонограмму передал Афанасий Тарутин», — и далее время приёма (четыре утра!), фамилия и звания дежурного.
— Воскресенье! Отлично! — обрадовался Иван. — Вся эта исследовательская компания свободна будет. Всё! С меня транспорт доставки до грузового порта. Ах, хочу посмотреть, как их плющить будет, — он довольно спрятал пустой конверт в карман, оставив мне саму телефонограмму. — Только ты про нашу затею — слышишь — никому! Иначе испортится весь сюрприз.
— Да уж понятно, — согласился я, заражаясь его азартом.
— А я подумаю, как это всё ловчее организовать!
День прошёл на удивление спокойно. Никуда я больше не ходил и приключений на свою голову не насобирал (разве что в тир, но там ровно отстрелялся, никого не зацепив своим присутствием, прям чудо какое-то), а на ужине Иван неожиданно барским жестом протянул ко мне стакан, на сей раз с облепиховым компотом:
— Ну-с! Чёкнемся за вашу завтрашнюю головомойку.
— Энто чего это? — нарочито по-простецки спросил я.
Соколов усмехнулся:
— Да-а… не бери в голову, завтра ж у эктернов практикум по боевому слаживанию? — я кивнул. — А до этого практики у группы не было, только теория, так?
— При мне, по крайней мере, точно не было. Может, в первые дни?
— Да не-е-ет! Не было, сто процентов. Так с каждыми потоком экстернов делают. Показать им необходимость слаженной совместной работы. Они ж там все сплошь уникумы да маменькины звёздочки. Каждый сам мнит себя гением и готовым мастером. Вот и ставят группу в первом же полевом занятии против двух курсов третьегодок. Раз уж столь одарены — справьтесь, как говорится, хотя бы с недоучками. Да ты не куксись, это стандартная практика. Понятно, — он намазал слегка подраженную золотистую гренку маслом, — тебе-то чего показывать? Боевой офицер, как никак. А вот остальным наглядная демонстрация нужна, что даже гения боевая группа может в блин раскатать. Так что завтра встретимся.
— Ага, а ты тоже участвуешь?
Иван кивнул.
Так, та-ак. А нас-то никто и не предупредил.
— Да не парься, я тебе говорю! Не вечно же победителем быть!
Я только бровью дёрнул. Ужин прошёл в молчании. Я сосредоточенно жевал, а Иван добродушно улыбался, наверное, лавры победителя на себя примеривал.
— Ну, ладно, — я встал. — Мне ещё на дискуссию идти.
Денис, безмолвно дожёвывавший ужин, только похлопал глазами, но Великий князь подскочил:
— Погоди! Я с тобой!
В дискуссионном клубе неожиданно оказалось довольно много народу.
— О, наши! — Иван махнул кому-то на сиденьях, амфитеатром обрамляющих площадку с двумя кафедрами и установленными позади каждой скамьями (видимо, для самих дискутирующих) Отдельно стоял столик председательницы, за которым сидела она сама и что-то записывала. — Ты иди отметься, а я к своим сяду.
Что-то я подозреваю, что явлением этих «своих» мы обязаны именно Великому князю. Точнее, его этакой ненавязчивой рекламе у себя на курсе. Мол — тот Илюха сегодня ещё и дискутировать придёт, и как же он, интересно, выступит? Глядишь, кого прибьёт опять…
  
Впрочем, всё равно.
Я подошёл к деловитой Ангелине, отметился.
— Очень хорошо! — обрадовалась она. — Осталось дождаться только вторую сторону… А вот и он! — она снова, как ясно солнышко, засияла навстречу очередному вошедшему: — Здравствуйте, Вячеслав! Господа, я очень рада, что у вас обоих не случилось никаких непредвиденных обстоятельств! В работе нашего клуба не случится сбоя! Прошу, пройдите, облачитесь в мантии…
— В мантии? — поразился я.
— А как же! Это наша особая атмосфера, и так вас никто не спутает со зрителем. Вячеслав, покажите новенькому…
Мы прошли в малозаметную подсобку, в которой на вешалках висел целый ряд наглаженных чёрных мантий — чисто магазин готового платья. Натянули, понятно, прямо поверх одежды.
По возвращении Ангелина немедленно сообщила нам очевидное:
— Поскольку вас всего двое, деление на команды отпадает. Прошу занять места за кафедрами, сейчас состоится жеребьёвка, — мы встали за тумбочки. — Напоминаю! Зелёный куб — в защиту позиции, красный — против.
Посередине между кафедрами была установлена такая узкая и высокая штучка навроде подставки для цветов. Я сперва думал, что она границу обозначает, которую спорщикам переходить нельзя — мало ли, в запале полезут морды друг другу бить? Но, оказалось, что штука стоит для дела.
Ангелина выставила на неё прозрачный круглый шар, в котором лежали два кубика, нажала кнопочку, кубики внутри запрыгали, а потом верх шара откинулся и кубики выскочили наружу. Зелёный упал ближе ко мне.
— Итак, — строгим голосом объявила председательница, — заседание дискуссионного клуба начинается! Тема: «Допустимо ли использование женщин в современной армии?» Вячеслав выступает противником этой позиции, Илья — защитником. Господа, кто желает начать первым?
Я махнул рукой:
— Мне так всё равно. Пусть начинает.
Вячеслав заметно оживился. Кажется, он даже обрадовался, что красный достался именно ему, поскольку бросился ярко живописать тяготы войны и неприемлемость участия нежного пола в этаких ужасах. Говорил он долго и даже немного повторялся. Председательница поглядывала на меня, но я не возражал. Наконец, запас аргументов у Славика закончился.
— Очень хорошо, — важно кивнула председательница, а теперь послушаем, что скажет сторона-оппонент.
Это, вестимо, я. Зрители оживились и завозились. Ждут зарубы. Что ж.
Я встал, оправил мантию.
— Прежде всего, всем добрый вечер и спасибо за внимание. Касательно рассматриваемого вопроса хочу доложить. Если мы говорим об армии непосредственно на линии боевого соприкосновения, но, несомненно, тут я согласен с предыдущим оратором и полностью исключил бы присутствие женщин в войсках. Это кровь, грязь, боль и постоянный риск для жизни. Но позвольте задать моему противнику вопрос: кем вы собираетесь заместить персонал войсковых отделений терпимости?
На пару секунд повисла пауза, взорвавшаяся диким хохотом. Девицы хихикали, парни ржали в голос, покрасневшая Ангелина пыталась призвать зал к порядку, но выходило у неё плоховато. Главно дело — чё ржут-то, кони? Вопрос серьёзный. Но при попытке двинуть этот аргумент общий гогот перешёл в какие-то аж стоны…
Короче, не вышло продолжения дискуссии. Председательша объявила ничью и отправила нас восвояси. Я и слинял по-быстрому, пока из меня зверюшку для поглазения не начали лепить, да завернул в тир. Душу отвёл как следовает. Вышел — тишина, спокойствие, благорастворение воздухов. Ну и славно.
Уже заходя в общагу, я столкнулся с Семёнычем.
— О! На ловца и зверь бежит! — обрадовался тот. — Идём-ка, мил человек, потолкуем.
И в доверительной беседе за стаканом крепкого чая поведал он мне о «так сказать подготовке к завтрему».
— В экстерны-то боевые редко когда попадаются. На моей памяти последний лет пятнадцать назад был, про его и не помнит уж никто. И тут — ты! Сбаламутил всё обчество, можно сказать. Тут пол общежития гудит, ставки делают на предмет: сможет ваша группа что-нибудь против третьекурсников изобразить или как обычно в лужу сядет. Но! — Он воздел палец вверх. — Я тут, значицца, с кем надо о чём надо переговорил. Будет тебе и им завтра сюрприз. Но и ты тоже — соответствуй!