Полуночная Лили (ЛП)
— Я тоже скучал по тебе, Лили. Даже не могу выразить, как сильно я скучал по тебе. Я тосковал по тебе. Все еще тоскую. — Его голос звучал хрипло и был наполнен болью. Я хотела прижать свой рот к его. И едва сдерживала себя, но нам нужно было так много обсудить. Так много вещей, которые могли бы заставить его сбежать. .
— Райан. — пробормотала я. Он, казалось, прочитал мои мысли, потому что отстранился и снова взял мои руки в свои.
— Могу я предложить тебе стакан воды? Кофе?
Я кивнула, напряжение покинуло мое тело. Он как будто прочитал мои мысли и знал, что мне нужно время. Казалось, он так хорошо знал мои потребности, хотя мы провели так мало времени вместе.
— Конечно, воду, это было бы великолепно.
Райан встал и направился на кухню, и я тоже встала, подошла к окну и сделала глубокий вдох, готовясь. Я никогда не говорила о своей болезни ни с кем, кроме Ньялы и моих врачей. И никогда так не боялась.
Я смотрела из окна Райана, откуда открывался вид на бескрайний парк Золотые Ворота. Отсюда я почти могла представить, что это наш лес. Это заставило меня почувствовать… тоску по дому. Хотя я предположила, что это неправильное слово, поскольку на самом деле это не был мой дом. Тем не менее, это чувство не исчезло. Я была счастлива там, хотя в то время являлась всего лишь призраком самой себя.
Я повернулась, когда услышала, как Райан вошел в комнату, и вернулась к дивану. Он поставил бутылку воды на кофейный столик, и я сделала большой глоток, как только снова села.
— Тебе нужна минутка? — спросил он.
Я поставила воду обратно и покачала головой.
— Нет, мне просто нужно начать. Мне нужно тебе рассказать.
— Тогда расскажи мне, — мягко попросил он.
Я сделала глубокий вдох и нырнула прямо в воду.
— Зимой, когда мне было десять, моя мама взяла меня посмотреть «Щелкунчика» в центре Теллурида. Ночь была очень холодная, и мы чуть было не остались дома, но, в конце концов, моя мама решила бросить вызов погоде. Это было недалеко, и дороги были посыпаны солью. — Я сделала паузу, вспомнив, как красиво было той ночью, как ветви деревьев были покрыты льдом, заставляя их искриться в лунном свете. Это было похоже на страну из сказки. Вся ночь казалась волшебной. Я была очарована балетом, очарована музыкой, которую играл оркестр. Горячий шоколад, который мама купила мне во время антракта, был густым и сладким, с завитками взбитых сливок. Моя мать была особенно красива в своем белом зимнем пальто и красном шарфе, ее светлые волосы были длинными и блестящими, а зеленые глаза сияли от счастья. Когда мы уходили, я сказала ей, что это была самая чудесная ночь в моей жизни.
— Мы припарковались на стоянке в нескольких кварталах от театра. Разговорившись о спектакле, мы свернули на боковую улицу, где горел только один тусклый фонарь. Именно тогда появился мужчина из дверного проема здания. — Райан взял мою руку в свою и сжал ее, чтобы дать мне знать, что он здесь. — Сначала я была просто сбита с толку, но могла сказать, что моя мать была напугана, и поэтому мне тоже стало страшно. Мы попытались развернуться и пойти в другую сторону, но он сразу же догнал нас. Затем приставил нож к горлу моей матери и потребовал денег.
— Боже, Лили, — сказал Райан. Я сделала паузу, когда подняла стакан с водой и сделала большой глоток, нуждаясь в перерыве.
— Моя мать протянула ему свою сумочку, он высыпал все содержимое и взял то, что хотел. Но он еще не закончил с нами. А затащил мою маму в дверной проем и начал срывать с нее одежду… — я сделала глубокий, прерывистый вдох, заново пережив тот смутный ужас, который охватил меня тогда. — Я, конечно, плакала, а он продолжал говорить мне, чтобы я заткнулась, или он убьет мою мать. Я… — я начала дрожать, и Райан притянул меня к своей груди, издавая мягкие звуки утешения.
— Ты не обязана этого делать, Лили, если не хочешь.
— Я хочу, — настаивала я. — Я действительно хочу. — И, честно говоря, я не знала, смогу ли остановиться теперь, когда начала. Рассказывать эту историю было похоже на поезд, сошедший с рельсов. Я должна была довести ее до конца — казалось, что у меня не было выбора в этом вопросе. Тем не менее, было приятно окунуться в тепло тела Райана, когда я рассказывала это.
— Он изнасиловал ее. Он изнасиловал ее у меня на глазах, и я ничего не могла поделать. Я даже не до конца понимала, что происходит, только то, что он причинял ей такую жестокую боль. — Я почувствовала, как напряглось тело Райана, но он продолжал гладить меня по волосам. — Он оттолкнул ее в сторону… и он… он схватил меня. Его глаза были остекленевшими. Он начал срывать с меня одежду, точно так же, как сделал это с ней. — Руки Райана снова крепко обняли меня, и теперь я тоже чувствовала, как он дрожит. Райан, моя сладкая любовь. — Моя мать не двигалась, по крайней мере до тех пор. Как будто в ту минуту, когда он потянулся ко мне, она вернулась к жизни. Она начала кричать и царапать его. Я тоже кричала. Это было… — мои слова затихли, когда я вытерла слезы, которые начали капать. — Это было так, как будто мы попали прямо в ад из этого теплого, замечательного театра. — Я снова сделала паузу, глубоко дыша и пытаясь собраться с мыслями. — Мужчина поднес нож к лицу моей матери и начал наносить ей удары, снова и снова, и…
— Лили, Лили, — шептал Райан. — Милая Лили, мне так жаль. — Я уткнулась лицом в его грудь, мое сердцебиение участилось, дыхание вырывалось короткими рывками, пока сцена разыгрывалась у меня перед глазами.
— Там было так много крови, — выдохнула я в его футболку. — Я никогда не видела столько крови. Это был первый раз, когда я просто… ушла в себя. Я просто… — я втянула воздух.
— Я знаю, — сказал Райан. — Знаю. — Да, он действительно знал. Он понимал. Я глубже зарылась в его грудь, сосредоточившись на ровном ритме его сердца, на его успокаивающем мужском аромате. Он погладил меня по спине, бормотал утешающие слова мне на ухо и успокаивал меня, как будто точно знал, что делать, как будто он делал это сто раз до этого. Мое сердцебиение замедлилось, снова став устойчивым и ровным. Я, наконец, откинулась назад и посмотрела ему в лицо. Выражение его лица было наполнено такой нежностью, пониманием и невыносимой болью, которых я никогда не видела там раньше, даже когда он рассказывал мне о Холдене.
— Я не знала своего отца. По правде говоря, моя мать тоже его не знала. Она встретила его однажды на выходных, когда была на девичнике в Нью-Йорке. Она провела с ним ночь, а затем на следующее утро нашла обручальное кольцо, которое он спрятал в ящике ночного столика. Месяц спустя она узнала, что беременна мной. Врачи говорили, что иногда такие вещи передаются по наследству, но я никогда не узнаю, как обстоят дела с той стороны.
Райан откинул назад прядь волос, упавшую мне на щеку.
— А знание помогло бы? Я тоже иногда об этом думаю. Моя мать умерла, когда я был совсем маленьким, и я тоже мало что знаю о ее родственниках. Честно говоря, мало что знаю и о семье со стороны моего отца, кроме того, что большинство из них пьяницы или расточители. — Он вздохнул. — Не уверен, что это что-то бы изменило.
Я слегка улыбнулась ему.
— Возможно, было бы лучше иметь возможность обвинить кого-то.
Райан издал тихий смешок на выдохе.
— Тогда давай обвиним их. Они ничего не могут с этим поделать.
Я негромко рассмеялась.
— Хорошо.
Взгляд Райана скользнул по моему лицу.
— Тем не менее, она не умерла в тот день. Она выжила.
— Моя мать? Да, она выжила. Иногда я задаюсь вопросом, жалела ли она об этом. Но… да. Раньше она была красивой, а потом вдруг одна сторона ее лица оказалась ужасно изуродованной, по-настоящему изуродованной. Раньше… она любила гулять — всегда что-то планировала для нас: каникулы, однодневные поездки, спектакли, покупки. После этого она больше никуда не выходила. Мы переехали жить к моим бабушке и дедушке в их поместье, и она стала замкнутой. И она также не хотела, чтобы я куда-то выходила. Мама стала бояться мира и переживать, что со мной случится что-то ужасное. Меня на некоторое время положили в больницу. — Я покачала головой. — Сама я бы не справилась с тем, что на нас напали. — Я на мгновение прикусила губу. — После этого я была более чем счастлива оставаться с ней дома, где было безопасно. Я тоже боялась всего мира. Она забрала меня из школы, наняла частных репетиторов. Годами мы просто… цеплялись друг за друга.