Полуночная Лили (ЛП)

— Лили, — позвала моя бабушка из фойе. Джеффри отступил назад.
— Я здесь, — громко позвала я. Джеффри бросил на меня последний оценивающий взгляд, а затем повернулся и вышел из кухни. Я услышала, как он коротко переговорил с бабушкой, а затем входная дверь закрылась. Через несколько секунд на кухню вошла бабушка с пакетом продуктов в руках. Я взяла у нее сумку, и она наклонилась ко мне, когда я поцеловала ее в щеку.
— Ты в порядке? Выглядишь осунувшейся.
— Я в порядке, — тихо сказала я. — Собиралась приготовить салат. — Я повернулась к холодильнику.
— Было бы здорово.
— Бабушка, насчет Джеффри… — звон дверного звонка прервал меня. — Я открою, — пробормотала я.
Я прошла через гостиную в большое фойе, заглянув сквозь занавеску рядом с дверью. Это была женщина, наполовину отвернувшаяся, но я сразу узнала ее. Женщина с благотворительного вечера. Женщина, которая была с Райаном.
— Боже мой, — прошептала я. Она обернулась и увидела, что я украдкой смотрела на нее. Сделав глубокий вдох, я открыла дверь. — Да? — спросила я, притворившись, что не знала, кто она такая.
— Не притворяйся, что не узнаешь меня, — сказала она. — Могу сказать по твоему выражению лица, что ты узнала. Меня зовут Дженна. Могу я войти?
Я уставилась на нее. Она была почему-то еще красивее, когда небрежно одета в джинсы и свитер. Ее каштановые волосы были распущены и вились вокруг красивого лица, а глубокие карие глаза составляли потрясающий контраст с ее кремовым цветом лица.
— Как ты узнала, где я живу?
— Я хорошо дружу с клиентом, который помог организовать благотворительную акцию, — сказала она, не вдаваясь в подробности. Я предположила, что у нее был доступ к списку гостей и всей информации, относящейся к этому. Я вздохнула и отступила, придержав перед ней дверь.
Какой замечательный способ завершить «чудесный» день.
— Кто там, Лили? — позвала моя бабушка.
— Кое-кто ко мне, — крикнула я в ответ, жестом пригласив Дженну следовать за мной в официальную гостиную справа от фойе. Несомненно, бабушка подслушивала бы под дверью, но я не могла заставить себя беспокоиться. Не сегодня. Я расположилась на диване, а Дженна села на кушетку лицом ко мне.
— Думаю, я просто перейду прямо к делу, — сказала она. — Я знаю, кто ты. Знаю о тебе и пришла сказать, чтобы ты держалась подальше от Райана.
Что за черт?
Я издала небольшой смешок.
— Ты знаешь обо мне? Что именно ты знаешь?
— Я слушала, когда вы разговаривали с ним в вестибюле. И слышала, что твоя бабушка сказала о том, что ты больна. О том, что ты проходишь лечение в больнице — психиатрической клинике, я полагаю. Целый год? Ты, должно быть, очень, очень встревожена. Все еще проходишь лечение? Встревожена? — она склонила голову набок и прищурила глаза, как будто могла бы больше рассказать о моем психическом состоянии, если бы посмотрела достаточно пристально.
Я почувствовала, что побледнела, поэтому сцепила руки на коленях. Не была уверена, что когда-либо раньше испытывала к кому-то такое глубокое отвращение.
Змея.
— Не уверена, что моя ситуация — это твое дело, Дженни, не так ли?
Девушка одарила меня улыбкой, но она превратилась в нечто, граничащее с насмешкой.
— Дженна, — поправила она, ее голос источал фальшивую сладость. — Послушай, Лили, Райан подробно рассказал мне о своей собственной борьбе, фактически излил свое сердце. Он наконец-то оправился от своей потери. Ты действительно думаешь, что ему нужно привнести в свою жизнь больше непредсказуемости? Еще больше хаоса и неопределенности? Если он тебе небезразличен, а я подозреваю, что это так, судя по тому, как ты смотрела на него на том мероприятии, ты, конечно, видишь, что я права.
Я сделала паузу, посмотрела на нее, изо всех сил стараясь не дать ей увидеть, как сильно ее слова повлияли на меня. На самом деле, это было причиной моей боли из-за Райана. Как эта ужасная женщина узнала об этом? Словно она смогла заглянуть прямо в мое сердце, и это было невыносимо. И тот факт, что он поделился с ней своими самыми сокровенными секретами, просто… причиняло боль. И это была та женщина, к которой сейчас испытывал чувства Райан? Я предположила, что должна быть лично оскорблена его плохим вкусом в отношении женщин. Он целовал ее. Его рот был на губах женщины, сидевшей сейчас передо мной, способной извергать такие уродливые, отвратительные вещи. И я сказала ему, что он должен быть с ней? И практически потребовала, чтобы он выбрал ее. Потому что я думала, что это правильно, лучше.
 
Я не ответила на ее вопрос.
— Мы с ним только начинаем нечто совершенно особенное. Я полагаю, он чувствует некоторую привязанность к тебе, потому что ты была рядом в очень трудное время в его жизни, и я полагаю, он чувствует, что не может отказать тебе сейчас. Он, должно быть, очень жалеет тебя. — Она покачала головой, как будто эта мысль огорчила ее. — Итак, поступи правильно — окажи ему услугу, не заставляй его делать выбор, который вызовет у него чувство вины. Ему не нужно, чтобы у него на уме была еще одна вещь.
— Я бы хотела, чтобы ты сейчас же покинула мой дом.
— Хорошо. Я закончила. — Она встала. — Подумай над тем, что я сказала. Уверена, ты поймешь, что я права.
— До свидания, Джемма.
Она снова прищурилась и посмотрела на меня.
— До свидания, Лили. Будь здорова. — Но выражение ее лица опровергало эти слова. Если бы человека можно было убить одним последним взглядом, я бы лежала на полу в луже крови.
Я не стала вставать. Мои руки тряслись от гнева, но также и от унижения. Это было почти так, как если бы Дженна являлась воплощением всей моей глубочайшей неуверенности. Она вышла из комнаты, и мгновение спустя я услышала, как за ней тихо закрылась входная дверь. Услышала тихий звук бабушкиных туфель, удаляющихся в сторону кухни, и глубоко выдохнула. Мгновение спустя я услышала грохот из кухни, и бабушка сказала:
— О, Боже, какой беспорядок.
Глава 24
Райан
Мои ноги не хотели переступать порог, но в глубине души я знал, что пора. Дом Холдена. Вздохнув, я вошел внутрь.
Я здесь, приятель. Наконец-то я готов.
Все выглядело точно так же, и все же пространство заполняла неподвижная пустота, чувство одиночества, которого здесь никогда раньше не было.
Боже, как я скучал по тебе.
Обслуживающий персонал Холдена остался на месте, поэтому все было аккуратно и чисто — ни пылинки, а на ковре в гостиной были видны свежие линии от пылесоса. Я хотел сбежать из этого места, убежать от чувств, которые оно пробуждало во мне, убежать от отчаяния, клокочущего в моем горле, но не сделал этого. С тяжелым сердцем я поднялся по большой двойной лестнице в фойе в то, что раньше было спальней Холдена. Я немного поработаю сегодня, а остальное отложу на другой день, так как не обязательно должно произойти все сразу. За этот дом было заплачено, и даже если бы это было не так, у меня было достаточно денег, чтобы продолжать вносить любые платежи, необходимые для его содержания. Я направился прямо к огромному встроенному шкафу Холдена и снял с полок пару чемоданов. Дженна была права — люди, вероятно, из кожи вон лезли бы, чтобы купить нижнее белье Холдена, но это было неправильно. Я тихонько сдам это барахло в приют для бездомных — или в одну из тех благотворительных организаций, которые помогали предоставлять одежду для интервью неимущим людям — включая чемоданы, и я бы ни слова не сказал о том, кому это все принадлежало. Это то, чего хотел бы Холден, и никто не знал этого лучше, чем я. Он был щедр до безобразия, но не показушник. Все, что он делал для благотворительности, делал анонимно.
Обувь была бесцеремонно свалена в чемоданы, затем джинсы и футболки. В следующий раз я принесу сюда мешок для мусора и выброшу его личные вещи. Или, возможно, я действительно выставлю их на аукцион на eBay, потому что все еще чертовски зол. Просто не был уверен, на кого именно я был так зол — на него, на себя, может быть, на обоих. Я вздохнул.