Полуночная Лили (ЛП)

Тряхнув головой, я освободилась от воспоминаний и взяла маленький тюбик крема. Затем встала позади нее, и, используя небольшое количество, втерла его кончиками пальцев в широкие, пересекающиеся шрамы на левой стороне ее лица и внизу шеи.
Она вздохнула.
— Спасибо, дорогая, так гораздо лучше. Что бы я без тебя делала?
Я улыбнулась, но мое сердце болезненно сжалось при мысли о том, как ей будет сложно без меня. Совсем одной. Иногда я мечтала отправиться куда-нибудь, где было бы много людей, где я могла бы сидеть и наблюдать за ними, не прячась. Где, возможно, они бы даже поговорили со мной. Мне снились вещи, которыми я не осмеливалась поделиться с собственной матерью. Вещи, которые, как я знала, никогда не смогут стать реальными.
— Кстати, мне нравится это платье, — сказала мама.
Я улыбнулась. Это было и мое любимое платье. Белое кружево.
— Хотя тебе, наверное, не стоит ходить в лес в таком виде. Ты непременно погубишь так все платья.
Я пожала плечами.
— Если я не буду их носить, они в конце концов просто сгниют. Они заслуживают того, чтобы немного пожить, тебе не кажется? — спросила я, улыбаясь. — А что с ними делать в противном случае? В конце концов, пожертвовать в какой-нибудь магазин винтажной одежды?
Мама улыбнулась в ответ, правая сторона ее рта приподнялась чуть больше, чем левая.
— Полагаю, они заслуживают того, чтобы немного увидеть свет, раз уж их так долго запирали в темной кладовке, — сказала она и приоткрыла один глаз, улыбаясь еще шире.
Почему мне казалось, что это отлично подходит и под мое описание? Держали в темноте. Забытую.
— Хорошо, потому что я даю им много новых воспоминаний, — ответила я, продолжая втирать крем в ее кожу.
В одном из них я даже получила свой первый поцелуй.
Через минуту она спросила:
— Куда ты ходишь, Лили? Когда ты направляешься в лес — куда ты идешь? Ты так долго отсутствуешь, иногда целыми днями.
— Недалеко, — ответила я, хотя знала, что это ложь. — Мне там нравится. — Я чувствую себя живой. — Иногда просто блуждаю и… теряю счет времени.
— Я беспокоюсь о тебе. Это может быть опасно.
— Беспокоиться не о чем. Обещаю.
— Ты не далеко уходишь? Ты не заблудишься?
— Нет, я не заблужусь.
— И ты никогда никого не встречала?
— Кого бы я увидела? Мы у черта на куличках, в лесу.
— Не знаю, туристов или…
— В этом лесу нет туристических троп, мам.
Глаза моей матери, ясные и зеленые, теперь были открыты, и она внимательно изучала меня, на ее лице была смесь замешательства и печали. В последнее время она часто так на меня смотрела. Вообще-то, постоянно. Но она больше не задавала вопросов, и я почувствовала облегчение.
— Знаешь, ты могла бы прогуляться со мной.
Она сжала губы.
— Я гуляю по саду. Для меня этого достаточно.
Она никогда не изменится, никогда не отважится выйти. Так что же остается мне?
— Знаешь, нам нужно подумать об отъезде. Мы планировали провести здесь только лето. Сейчас уже конец августа. Скоро будет твой день рождения. Что ты думаешь о том, чтобы уехать прямо перед ним?
Я нахмурилась. Несмотря на то, что случилось с Холденом, я еще не была уверена, что готова уехать. Здесь у меня была свобода.
— Мы можем еще немного подумать об этом? В лесу так красиво. И ты любишь сад, верно? Ты счастлива здесь, мама?
Она кивнула, и я улыбнулась, глядя в любимое лицо, мои глаза скользили по знакомым чертам, мое сердце внезапно наполнилось ужасной, щемящей печалью.
— Я люблю тебя, — сказала я, подавляя странное чувство.
Вся эта история с Холденом повлияла на меня сильнее, чем должна была. Я доверилась ему, и была уничтожена, а теперь осталась опустошенной и растерянной. Все мои эмоции смешались.
Мама нежно мне улыбнулась.
— Я тоже люблю тебя, моя дорогая Лили. И всегда, всегда буду любить.
Пока я продолжала намазывать кремом половину ее изувеченного лица, мои мысли настойчиво возвращались к Холдену.
«Ты будешь ждать меня, Лили?»
«Да».
Я была глупа, обещая что-то так опрометчиво. И близко не подойду к его дому. Не стану. Буду держаться подальше. Не стану подвергать себя той боли, которую он наверняка мне снова причинит. Я получила свой первый поцелуй, и мне придется держаться за него. Это не должно было означать ничего больше.
 
Глава 10
Холден
Следующие три дня я ходил в лес и бесцельно бродил, зовя Лили. Пару раз я даже целенаправленно пытался заблудиться, но, должно быть, начал запоминать те или иные места, сам того не замечая.
— Как, черт возьми, человек не может заблудиться в глухом лесу, когда он действительно пытается? — пробормотал я. — Это доказывает, Холден, что ты безнадежен. Совершенно безнадежен.
Вернувшись к дому, я принялся мерить крыльцо шагами.
Здесь так много хороших мест для прогулок. Тут можно бродить целыми днями и лишь изредка заходить на одну и ту же землю. Бл*дь. Лили.
Я провел рукой по волосам. Я собирался вышагивать туда-сюда и преждевременно облысеть, если не перестану трогать свои волосы.
Как, черт возьми, все так быстро пошло под откос? Чертова змея Тейлор. Что я вообще в ней нашел?
Она хороша в постели.
Не сомневаюсь. У нее много практики.
Эти слова промелькнули в моем сознании, отчего заболела голова. Я поднял руку и помассировал затылок.
Райан… у меня был разговор с Райаном.
В тот день я разговаривал с Райаном.
Я покачал головой.
Нет, нет, я отказываюсь думать о том дне.
Я с силой выкинул эти мысли из головы.
Нет.
Я должен был все объяснить Лили. Должен был дать ей понять, что в случившемся нет моей вины. Я должен был знать, даст ли она мне еще один шанс. Неважно, что мне придется заново начать детоксикацию. Но я не мог этого сделать, пока не буду уверен в том, что с Лили все улажено. И теперь, благодаря Тейлор, у меня появился новый запас. Но, на самом деле, это было хорошо, потому что я должен был убедиться, что со мной и Лили все в порядке. Я должен был знать, что она будет ждать меня на другой стороне, так сказать. Знание этого помогло бы мне пройти сквозь тьму. К ней.
Итак, если она не в лесу, то где же она? Она сказала, что живет неподалеку, но где?
Вернувшись в дом, я достал ноутбук и сел на диван, положив его на колени. Я воспользовался Google картой, чтобы найти свой дом. Единственным зданием на много километров вокруг — была заброшенная психиатрическая больница, о которой упоминал Брэндон. Больница для душевнобольных «Уиттингтон». Я ввёл название в поисковую строку Google и пролистал пару страниц информации.
Уиттингтонская больница для душевнобольных, позже переименованная просто в «Уиттингтон», была построена в 1901 году на участке площадью шестнадцать гектар. Здание площадью полторы тысячи квадратных метров было спроектировано Честером Р. Пенделтоном, который считал, что о душевнобольных следует заботиться и относиться к ним с добротой и состраданием, вдали от многочисленных раздражителей внешнего мира. Это воплотилось в роскошных интерьерах, включая часовни, аудитории, библиотеки, отдельные комнаты для пациентов, все со сводчатыми потолками и большими окнами, обеспечивающими максимальный солнечный свет и вентиляцию. Обширная территория и сады были украшены красивыми статуями, фонтанами, скамейками и прекрасными пешеходными дорожками.
Я просмотрел несколько черно-белых фотографий, не отметив точный год, когда они были сделаны. Несмотря на то, что интерьер действительно был очень привлекательным — легким и воздушным, — снаружи здание выглядело как нечто из фильма ужасов. Огромный и готический, с высокими, богато украшенными башнями, грандиозными арками и широкими окнами. Были даже кричащие горгульи по бокам верхних окон. Уверен, что ничто так не успокаивает душевнобольных, как монстры за пределами их комнат. Я не мог сдержать дрожь.
«Уиттингтон» был построен более чем в 30 километрах от ближайшего населенного пункта, чтобы гарантировать, что в случае побега пациента, местным жителям ничего не грозит. «Уиттингтон» был частной больницей, пациенты которой состояли в основном из членов богатых семей, желавших сохранить в тайне состояние своих родственников. В последующие годы, хоть «Уиттингтон» все еще находился в частной собственности, он начал принимать пожертвования, гранты и некоторое государственное финансирование для менее удачливых.