Полуночная Лили (ЛП)

— Хмм, — промурлыкала она, не впечатлившись. — Так какая у тебя суперсила?
Я почесал шею, перешагивая через корень дерева, и на мгновение задумался. В чем заключалась моя суперсила? Все ответили бы, — быть футболистом. Но это не суперсила. Это то, над чем я работал изо всех сил практически всю свою жизнь. Конечно, я был одарен от природы, но мне все равно приходилось вкалывать. К тому же, я не хотел сейчас говорить Лили об этом.
— Я умею летать, — ответил я, ухмыляясь.
Она посмотрела на меня.
— Ох, правда? Какое совпадение. Я тоже умею.
Я тихо засмеялся, и мы молча прошли еще несколько шагов. Мне было трудно сосредоточиться, потому что ее рука постоянно касалась моей, и время от времени я улавливал ее запах, что-то свежее с очень слабым оттенком полевых цветов.
— Куда ты летаешь, Лили?
Она остановилась и повернулась ко мне.
— Куда захочу. Иногда я отправляюсь в многолюдный город, а иногда — на необитаемый остров. Однажды я побывала на Юпитере.
— На Юпитере? Я никогда там не был. И какого это?
Она обхватила себя руками.
— Холодно.
Я рассмеялся, а затем посмотрел на нее, почувствовав внезапную серьезность, и моя улыбка померкла.
— Как думаешь, мы могли бы найти способ летать вместе? — Я дразняще улыбнулся ей, но она не улыбнулась в ответ.
Она наклонила голову, выражение ее лица стало задумчивым, почти нежным.
— Полагаю, что все возможно.
— Где ты приземляешься? — Прошептал я. Она недоверчиво посмотрела на меня. — Я имею в виду, что полет хорош только в том случае, если у тебя есть место для посадки. Место, где тебя кто-то ждет.
Откуда это взялось? Я не знал, и все же правдивость моего заявления поражала до глубины души. Меня вообще кто-то ждал?
Мгновение она хранила молчание, в ее глазах что-то таилось, но я не мог понять что. Ее рот то открывался, то снова закрывался, брови слегка нахмурились, словно ответ пронзил ее разум, а затем оказался вне пределов досягаемости.
— Ты всегда так много думаешь, Холден Скотт? — Наконец спросила она, едва заметно покачав головой, и направилась дальше.
Я тоже слегка покачал головой, отгоняя странный момент. Я всегда так много думал? Да, наверное. Всегда. Я пробежал несколько шагов, чтобы догнать ее.
— Да. Думаю, что да.
Мы вышли из-за деревьев на более открытую местность.
Лили тихонько засмеялась, глядя на небо. Я проследил за ее взглядом.
— Никогда не видел так много звезд, — сказал я. — Они такие яркие.
— Я покажу тебе место, где их можно увидеть еще лучше. А потом провожу обратно. Уже поздно.
— Еще не так поздно, — сказал я, не готовый к нашему расставанию. — Ты можешь вернуться со мной, и мы немного потусуемся вместе, — предложил я, но Лили покачала головой.
— Нет, не сегодня.
Не сегодня. Это означало, что могла быть, еще одна ночь. Я буду надеяться на это.
Я едва знаю тебя, Лили, но ты мне уже нравишься. И почему-то я чувствую, что ты мне нужна.
Лес вокруг нас казался живым: движение в кустах, тихий шорох по земле, хлопанье крыльев на деревьях. Возможно, я отгородился от всего этого, когда был здесь один, не желая задумываться о том, кто издает эти звуки. Но внезапно, когда рядом со мной была Лили, я не почувствовал никакого беспокойства. Очевидно, она хорошо знала эти места. Если она не нервничала, то и я тоже.
Мы подошли к скале, и я последовал за ней, когда она начала взбираться на нее. На вершине был большой, плоский камень, она опустилась на него и легла на спину, глядя на звезды. Я лег рядом с ней и посмотрел вверх. Небо над головой сверкало и переливалось, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Было такое ощущение, будто я не смотрю на него, а словно являюсь его частью, как будто парю среди него. Словно мы сорвались с какого-то волшебного утеса и упали прямо в небо.
— Мне кажется, что эта ночь — сон, — сказал я. — Кажется, что проснусь в Сан-Франциско, после непродолжительного сна, и пойму, что мне все приснилось. Ты мне приснилась.
Я повернул голову и обнаружил, что Лили смотрит на меня, наблюдая за мной, также как я смотрел на небо.
 
Она улыбнулась и приподнялась на одном локте.
— Сан-Франциско? Ты там живешь?
Я тоже приподнялся на локте и повернулся к ней лицом.
— Да.
Чуть не проболтался, что играл в футбол за «Сан-Франциско Форти Найнерс», но здесь, в лесу, словно не существовало жизни. Я хотел оставить того Холдена позади, хотя бы на время, и продолжить, как начали, делясь тем, чем хотели поделиться, но не всем, не сейчас. Здесь я не хотел быть… им. Я хотел быть самим собой.
Я вдруг понял, что не хочу рассказывать ей о своей жизни. Я отвернулся, смущение из-за сложившейся ситуации овладело мной. Мне никогда никому не приходилось объяснять это. Подавляющее большинство людей и так все знали. Сказать об этом вслух, подобрать слова — означало каким-то образом взять на себя ответственность за это, и именно это заставляло меня колебаться. Если бы я рассказал свою историю, если бы я сказал правду, я был бы вынужден заявить об этом. До сих пор у меня не было причин делать это.
Возможно, в этом было все дело, в странном отдалении от моей собственной жизни. С тех пор как меня приняли в команду, я стал частью бульварной прессы, и начал чувствовать, что принадлежу всему миру. Я начал прислушиваться к мнению и суждению широкой публики, описывающей мое существование. Это было неприятно и тяжело, и поэтому за последние три года, никто по-настоящему не узнал меня, возможно, даже я не знал, кем являюсь. Конечно, данной ситуации не помогали принятые мной решения — все, что я делал в эти дни, гарантировало обсуждение и осуждение, и об этом говорилось во всех заголовках. Все это было из-за… одиночества.
Но я не хотел сейчас об этом думать. Не хотел видеть разочарование и презрение на прекрасном лице Лили. Не хотел, чтобы эта девушка знала, какой я непутевый. Я хотел оставить все позади и насладиться моментом покоя, которого у меня не было много лет.
Взгляд Лили скользил по моему лицу, словно она пыталась прочесть мои мысли по выражению лица. Я отвернулся, снова посмотрев на ясное звездное небо.
— Сколько тебе лет, Лили? Ты живешь здесь всю свою жизнь?
Она немного помолчала, а затем ответила:
— Девятнадцать, почти двадцать, и да, я прожила в Колорадо всю жизнь. Я выросла недалеко от Теллурида.
Девятнадцать. Она была молода и казалась очень невинной… И, тем не менее, очень мудрой. Я был старше ее на шесть лет. Но сейчас это не имело никакого значения.
Я улыбнулся, мои глаза снова пробежались по ее прекрасным чертам и на мгновение задержались на полных губах. Интересно, будут ли они такими же теплыми, как и все остальное в ней, или по сравнению с моими будут прохладными?
— Расскажи что-нибудь о своем прошлом, — прошептала она.
Баш на баш.
Я пытался вспомнить какую-нибудь историю из детства.
— Я был бойскаутом. Заработал всевозможные награды. Был гордостью сто шестьдесят первого отряда.
От смущения у меня раскалывалась голова. Да, да, я был бойскаутом. Совсем вылетело из головы.
Лили засмеялась, падая назад и возвращая меня в настоящее.
— Я построю каменный храм в твою честь, как только ты покинешь этот лес.
Я рассмеялся.
— Если я покину этот лес. В недавнем прошлом мне явно требовалась помощь.
— Я сохраню твой секрет. Сто шестьдесят первый отряд не узнает об этом. — Она снова облокотилась на локоть и улыбнулась, и мое сердце забилось быстрее. — Тебе нравилось? Быть бойскаутом?
Я пытался вспомнить, но в последнее время моя память была слишком туманной. Мне было трудно сконцентрироваться на конкретном событии. Но я мог… ощущать это. Быть бойскаутом. На мгновение я закрыл глаза. Да, да, мне это очень нравилось.
— Да, — наконец ответил я.
— Что еще? Что еще тебе нравится?
Прядь волос упала мне на глаза, Лили подняла руку и смахнула ее, а затем замерла, словно сделала что-то, чего не собиралась делать. Она моргнула, ее глаза встретились с моими.