Искусство войны: Эпизод I. "Непредвиденный Фактор" (СИ)

За сутки до вылета мы едва смогли выкроить время, чтобы посетить Залы Исцеления, хотя это было «архинужно» и «архиважно», как говаривал один персонаж. Взволнованный сообщением Бет, я начал трясти Вокару Че на предмет подробностей
нашего здоровья. Обследовав нас комплексом приборов, тви’лечка-целительница подтвердила диагноз, поставленный ранее Бет, и обнаружила такие же изменения у меня, причём в более значительной форме. Асока отделалась более лёгкой степенью «изменений», но это было связано с физиологией тогрут. Всё же у них голова устроена чуточку по-другому, чем у человека. Это радовало… в отличие от нашего состояния. Но теперь хотя бы стали понятны мои головные боли, кровопускания из носа и иногда из глаз. Это организм реагировал на незапланированную перестройку.
После долгого разговора с Вокарой я узнал много нового о Силе и медицине. Джедаи-целители уже многие тысячи лет наблюдают за тем, как Сила меняет организм, использующий её. Наиболее значимые изменения наблюдаются как раз у людей. Их тело наиболее остро реагирует на использование мощных техник Силы — и не важно, какой Стороной Силы они пользуются. Другие расы тоже подвержены подобным… «мутациями» это назвать сложно, но другого слова я подобрать попросту не могу.
И хотя подобные изменения индивидуальны, и точно не передаются потомкам — ни одного подобного случая не зафиксировано, они всё же дают преимущества — если организм справляется с подобными изменениями. Но это зависит от такого количества факторов, что предсказать подобное невозможно. И чем сильнее техники, чем чаще организм ими пользуется — тем больше накапливается «мутаций». Причём зачастую это незаметно. Например, у многих хороших фехтовальщиков, использующих подвижный стиль боя, мышцы и суставы изменяются, чтобы подстроиться под нужды организма — но внешне это заметить сложно. Даже сам разумный не всегда замечает изменения в организме, принимая всё как данность. Вокара рассказала, что бывают и более серьёзные, резкие изменения, которые можно заметить.
В этот момент у меня сразу же проскочила аналогия с Сидиусом. Ведь Винду как раз и отражал в него Молнию Силы, выпущенную в него. Возможно, те изменения произошли с Палпатином как раз из-за этого фактора? Кто знает, но очень уж похоже.
Так или иначе, Боевое Слияние и Боевая Медитация влияют на организм, и с этим ничего не поделать. Отказываться от них… Я слишком привык к ним, так что Вокара, поворчав, выдала нам необходимые препараты, которые помогут нам справляться с изменениями в организме. По сути, это были таблетки-капсулы с широким перечнем минералов и активных компонентов, сдобренные колто — одним из заменителей бакты, который хоть и уступал по своим свойствам бакте, но мог использоваться не только в жидком виде. И похоже, что сидеть на этих таблетках нам придётся ещё долго…
Войдя в медитационный зал, смонтированный на новеньком «Триумфе» под названием «Несущий Бурю», ставший нашим новым флагманом, мы с Бет молча устроились в центре, спиной к спине.
Двери закрылись, отрезая нас от любого шума, уровень освещения упал до минимального — глаза нам сейчас будут не нужны.
— Начинаем, Бет, — закрыв глаза, я начал медитировать, настраиваясь на боевой режим.
Да, перестановок за последнее время произошло много. В частности, штаб переехал на новый корабль, так как прежний стал флагманом одной из наших ударных эскадр. Мы же стали одновременно и командной эскадрой, и резервом, состоящим из трёх «Триумфов», трёх «Охотников» и шести «Туманностей».
Постепенно голова начала очищаться от лишних мыслей, и сознание сосредоточилось на нашей цели.
Балморра. Планета неподалёку от Куата. Она была колонизирована очень давно — но не с Корусанта, а во второй или в третьей волне колонизации. Точно так же, как Метеллос, колония Корусанта, послала корабли к Алсакану, так и Хумбарин послал свои корабли к Балморре. Но в то время нынешний гиперпространственный маршрут не был известен — его открыли на несколько тысяч лет позднее начала колонизации — и тогда из-за медленных гиперприводов и извилистого маршрута колония объявила о своей независимости. Позднее планету облюбовали корпорации и производители, наладившие выпуск оружия и дроидов, в том числе боевых. По подсчётам Жестяныча, проводившего брифинг по планете, она в сороковом году до Великой Ресинхронизации поставляла до восьми процентов подобной продукции в галактике.
 
А это — гигантские цифры. За несколько лет до Войны клонов Техносоюз, имеющий
долю в бизнесе планете, производил там для Торговой Федерации дроидов В-1. После инцидента на Набу производство свернули… Ну, а затем грянул Сепаратистский кризис, началась Война… Планетарное правительство объявило о присоединении к КНС и начало выпуск снаряжения и боевых дроидов для ТехноСоюза и Торговой Федерации. Естественно, такая важная планета получила соответствующую защиту — флот обороны состоял из сорока «Барышников» и нескольких десятков фрегатов.
Кроме того, над планетой висели станции типа «Голан» первой и второй модификаций в солидном количестве. Планетарную оборону со счетов списывать тоже не нужно — десятки турболазеров и ионных пушек класса эдак пятнадцатого-семнадцатого могут натворить дел, поражая наши корабли задолго до того, как мы подойдём на дистанцию огня. По оценкам разведки, на планете был развёрнут гарнизон из семи миллионов боевых дроидов; ещё около ста сорока — находились на складах в деактивированном состоянии.
Именно поэтому Балморра стала первой целью на нашем пути, поставленной командованием. Каждый месяц означал сотни и сотни тысяч боевых дроидов, тысячи турболазеров и десятки тысяч единиц боевой техники, добавленных к мощи Армии Дроидов. Кроме этого, планета располагалась неподалёку от Куата, создавая большой очаг напряжения. Ранее все дроиды с планеты шли на Неймодию. Но республика захватила её — чудом, если честно, неймодианцы просто не ожидали нашей атаки на их главный мир. Теперь же поставки идут на Като-Неймодию, но заметно меньшими темпами — окольные гиперпути не позволяют быстро переправлять дроидов и вооружение. С одной стороны, это хорошо, с другой — если на Балморре успеют активировать всех дроидов, это будет та ещё эпичная битва, как заметил Жестяныч.
Забавный, кстати, дроид. Несмотря на все ограничения, даже рядовые В-1 демонстрировали зачатки развития личности, что уж говорить о ООМ-дроидах, обладающих более продвинутыми мозгами. Ну и срок работы тоже даёт о себе знать. Тот же Р-2-Д-2 ни разу не подвергался процедуре обнуления и редко находился в отключенном состоянии. Точнее, его пытались «почистить», но Скайуокер туда столько усовершенствований и модификаций внёс, что это оказалось проблематичным.
Вот и Жестяныч развился в полноценную личность. От былого «Понял-Понял» практически не осталось и следа. И теперь он в должности помощника Ли Норьеги работает в нашем штабе, помогая при планировании операций как имеющий свой особый «взгляд на вещи». И изредка — разнося на симуляторе желающих попрактиковаться в боях против дроидов. Кажется, это стало чем-то вроде соревнования…
***
Прикрыв глаза, Мантесс Ирвинг успокаивал свои нервы перед боем. Каждый раз его охватывало предвкушение битвы, но пилот понимал, что поддаваться азарту — смерти подобно. Нужно сохранять трезвый ум, чтобы выйти из очередной заварушки живым.
Выдохнув, он через визоры шлема и внутренние дисплеи проверил взглядом кабину своего новенького СИД-Бомбардировщика, полученного буквально неделю назад. Всё было в норме. Реактор работал как положено, система охлаждения исправна, авионика и приборы были в зелёной зоне. Вооружение — заряжено и загружено: две лазерные пушки — пусть и не основное оружие машины — были готовы к стрельбе, как и бластерная спаренная турель. Десять протонных торпед, четыре противоистребительные ракеты и шесть ионных бомб занимали своё место в соседнем отсеке. И, наконец — гипердвигатель нёс его через гиперпространство к заранее рассчитанной точке выхода. Кроме этого, навигационный компьютер хранил ещё три набора координат на случай различных ситуаций.