Наши уже не придут 4 (СИ)

— Расскажи побольше, пожалуйста, — попросила жена. — О том, как ты это делаешь.
— Ну, это как настройка часов… — начал Аркадий.
*4 декабря 1928 года*
— Я не хочу устраивать бойню, но я могу, — предупредил Леонид. — Ваши итальянские друзья рассказали бы многое об этом, будь они сейчас с нами…
Джон Пирпонт Морган-младший сидел напротив него с непроницаемым лицом. Курчевский раздумывал о том, чтобы просто пристрелить его в любой день до этого, но потом решил, что это будет настоящая эскалация. Установлено, что Морган договорился с мафией лишь о стачках на заводах Курчевского, а всё, что случилось дальше — это инициатива уже надёжно мёртвых боссов.
Воевать с Морганами по-крупному Леонид себе позволить мог, но это совершенно лишние расходы, которые не нужны ему, ведь уже грядёт…
Центр предупредил, что в течение следующего года начнётся то, ради чего он, собственно, и заслан в США. Он понятия не имел, как всё это вообще было предсказано, но предпосылки уже видны.
Экономики мировых держав уже начали помаленьку пробуксовывать, и учёные-экономисты начинают аккуратно доставать тревожные колокольчики. Все надеются, что это рассосётся как-то само, но Центр уверен, что бескровно всё это не обойдётся.
Леонид, обдумывая всё это, вспомнил тщательно проштудированные труды Маркса, который, вообще-то, предупреждал о системном недостатке капиталистической системы.
Был у него небольшой червячок сомнения, точащий его душу, но кто он такой, чтобы сомневаться в решениях Центра?
Он готовится к мировому кризису, далеко не первому в истории, но первому с таким масштабом — во всяком случае, Центр говорит, что ничего подобного ещё не происходило. И снова вспоминается Маркс, который утверждал, что каждый следующий кризис будет иметь более острый и разрушительный характер, нежели предыдущий.
Другие бизнесмены уровня Леонида тоже читали Маркса, пусть никогда и не признаются в этом, но у них есть надежда, что как-нибудь пронесёт.
— … а не на дне разных заливов и рек, — закончил Курчевский мысль. — Ты сам позвал меня — чего ты хочешь, Джек?
— Я хочу положить конец этому бессмысленному противостоянию, — ответил на это Морган-младший. — Эта грызня не приведёт нас ни к чему хорошему. Поэтому я спрашиваю — что тебе нужно, чтобы забыть об этом досадном инциденте?
— Пятьдесят миллионов долларов, наличными, — ответил на это Леонид. — А также инвестиции в размере ещё пятидесяти миллионов в мои «K-Tractor» и «K-Ground».
— Сто миллионов — не слишком ли жирно? — нахмурился Морган.
— Джек, это пятьдесят миллионов, — усмехнулся Леонид. — А другие пятьдесят миллионов — это моё предложение заработать. Ты прекрасно знаешь, как у меня идут дела, поэтому я предлагаю тебе неплохо подзаработать на грамотных инвестициях в мой бизнес. Я протягиваю тебе руку.
Морган-младший погрузился в раздумья.
— Ладно, пятьдесят миллионов инвестиций — я согласен, — произнёс он. — Но вот пятьдесят миллионов наличными…
— Я потратил очень много денег на настоящие боевые действия против мафии, — сообщил ему Курчевский. — Зарплаты наёмников, компенсации пострадавшим, материальные потери — всё это было очень дорого.
— Ты и наварился на этом преотлично, — поморщился Морган-младший. — Если хочешь сказать, что это не ты оседлал бутлегерство в «освобождённых» городах, то лучше не говори ничего.
И Леонид ничего не сказал.
— Как я и думал, — усмехнулся Джек. — Но, ладно, так и быть — я выплачу тебе двадцать миллионов компенсации. Всё-таки, я это начал.
— Сорок, — покачал головой Леонид.
— Двадцать пять, — вздохнул Морган-младший.
— Тридцать пять, — улыбнулся Курчевский.
— Тридцать? — спросил Джек.
— Сделка, — кивнул Леонид.
— Хорошо, — поморщился банкир. — Не люблю терять деньги, но тут я сам виноват… Мой поверенный встретит твоего поверенного в моём банке — в следующий понедельник, в полдень.
— Отлично, — улыбнулся Леонид. — Рад был увидеться.
Он покинул приватную комнату ресторана «Oscar’s Delmonico» и, в сопровождении телохранителей, дошёл до своего Роллс-Ройса.
  
В принципе, история с Морганами кончилась ровно так, как он и ожидал — когда Леонид, через подконтрольные ему профсоюзы, устроил стачки рабочих всех угледобывающих компаний Морганов, а также парализовал таким же образом четыре крупных стройки, Джек решил, что пришло время дипломатии.
С ними можно было только так — они понимают только закон силы. Остальные законы им не писаны. Впрочем, как и Курчевскому.
— На причал, — сказал Леонид водителю.
Пока все тратят своё бесценное время в пробках, он перемещается по рекам и заливам, за десятки минут, а не часы.
Он и дальше развивает свою «островную политику» — следующими к покупке готовятся острова Фишерс и Плам.
Фишерс-Айленд принадлежит братьям Фергюсонам, которые серьёзно вкладываются в инфраструктуру острова и, вроде бы, не собираются его продавать. Но они ещё просто не знают, как много Леонид может им предложить…
А вот Плам-Айленд принадлежит федеральному правительству, по причине того, что на нём стоит артиллерийская батарея, перекрывающая пролив Лонг-Айленд. Только вот смысл в этой батарее уже пропал, так как защита от морского вторжения будет осуществляться с помощью авиации. Нужные люди в правительстве уже в курсе интереса Курчевского, поэтому вопрос почти решён.
На острове Фишерс будет построен грандиозный отель, с которого Леонид «вытащит» не меньше двадцати миллионов долларов наличными, а остров Плам будет использован как тренировочная база ЧВК «Царская стража».
После грандиозного успеха в Мексике, которая сейчас постепенно превращается в очень религиозную страну, у ЧВК есть много запросов и откровенных заказов — есть группы лиц, предлагающих «подработку» на Карибах, в Южной Америке, а кто-то хочет её участия в Западной Африке, где французы совсем обнаглели и не хотят делиться.
Всё это означает, что «Царской страже» нужен свой флот.
«Русский заказ» на американских верфях уже почти выполнен — грузовые корабли, оснащённые аммиачными холодильниками, большей частью уже находятся в СССР, поэтому скоро верфи освободятся и их владельцам нужно будет думать о новых заказах.
Крупные корабли Курчевский не потянет, но что-то лёгкое и транспортное ему по карману.
Правда, в Вашингтоне сильно озабочены его амбициями…
И по этому поводу у Леонида есть, что сказать. 6 ноября 1928 года в США прошли президентские выборы, на которых победил республиканец Герберт Гувер. Он имеет чувство ранга, поэтому не лезет в дела Курчевского, но республиканский бизнес хочет его как-то использовать. Это может быть опасно — следующие четыре года будут напряжёнными.
Эти выборы Леонид безбожно прохлопал, но к следующим он будет основательно подготовлен — ему нужен президент-демократ.
Задача амбициозная, если помнить, с каким отрывом победил Гувер, но определённые надежды есть. Губернатором Нью-Йорка стал один очень перспективный парень — Франклин Рузвельт. Леонид уже засвидетельствовал его персону и заверил его, что будет поддерживать все благие начинания Рузвельта на ответственном посту.
Эл Смит, кандидат от Демократической партии, разгромно проиграл на выборах, поэтому следующим кандидатом станет именно Рузвельт — Леонид вложится в этого парня серьёзными деньгами, сделает его популярным в подконтрольных профсоюзах и, в целом, позаботится о том, что Рузвельт станет следующим президентом.
Через Франклина, если он будет считать себя обязанным Леониду, точно удастся продавить завоз мексиканцев в Калифорнию — они готовы работать дешевле, чем американцы.
Эксперимент с неграми можно считать успешным — в первом Леон-тауне заработало две фабрики по изготовлению лапши и там трудится 94% негров и 6% коренных жителей. Оказывается, у негров с индейцами никаких проблем нет, поэтому достигнута приемлемая трудовая дисциплина. Центр оказался прав — если дать неграм достойные зарплаты и социальные гарантии, они начинают держаться за работу и трудиться усердно.