Волшебство любви

Проклиная все на свете, Тейт села на табурет около рабочего стола. Хотя ясно, что воевали сейчас не из-за нее, – но не могла ли она положить войне конец? Во всяком случае, она сумела бы отвлечь внимание сэра Раналда от Нокандуина. И возможно, отвлечет настолько, что Дэвид получит необходимое доказательство, которое позволит ему выступить против сэра Раналда в полную силу. Дэвид, возможно, сделал бы это уже сейчас, что было бы вполне справедливо. И возможно, его сдерживало лишь одно – ее, Тейт, присутствие в Нокандуине.
  
Она принялась составлять мази, решив, что работа поможет ей успокоиться. Интуиция подсказывала, что ее присутствие связывало Дэвиду руки, но ей хотелось в этом убедиться. Да и сможет ли она покинуть Дэвида? Она любила его без памяти и находила в его объятиях только радость и наслаждение, однако… Было ужасно сознавать, что она – всего лишь наложница. И не случится ли так, что это обстоятельство будет все больше омрачать их отношения? Но если она уйдет от него, то надо иметь причину посерьезнее, чем тот факт, что ей просто хотелось надеяться на большее, чем страсть.
– Нужно напасть на глупца и стереть его с лица земли! – прорычал Ли, усаживаясь за высокий стол в большом зале.
Дэвид отчасти разделял мнение Ли, но пытался не поддаваться гневу.
– Мы не можем. Тейт все еще здесь. Если мы нападем на Раналда, то наши причины сражаться с ним будут выглядеть весьма сомнительными.
– Почему? Он ведь убил твою мать. И эта коварная война, которую он начал с нами только потому, что ты стал искать правды, доказывает его вину.
– Скорее всего – да. Но поверят ли мне без твердых доказательств? Или все будут считать, что я пытаюсь изобрести предлоги для войны, так как держу его нареченную в своей постели? Может, заявить, что он – убийца? Не имея доказательств – не могу. Подобное заявление только воскресит гнусные сплетни о моей матери – все это насчет ведьм и ереси. И едва эти страхи возродятся… Тогда они наверняка начнут угрожать Тейт.
Ли выругался и нахмурился.
– Да, верно. Но не думаешь же ты, что сэр Раналд знает, что Тейт здесь?
– Должно быть, уже догадался. Но ведь эта распря началась до того, как поползли первые слухи о новой целительнице из Нокандуина… Так что, если до него что-то и дошло, полной уверенности все равно нет. В противном случае он атаковал бы нас в полную силу. И тогда у него было бы полное право убить меня, причем не обязательно в честном бою. Никто бы не осудил его, поскольку считалось бы, что я смертельно оскорбил человека, овладев его невестой.
– Но если уж ты действительно смертельно оскорбил Раналда, овладев его невестой, – то почему не женился на ней?
– Для этого нужен священник. И если сэр Раналд все еще сомневается… Известие о свадьбе быстро положит конец его сомнениям.
– Значит, мы должны постоянно терпеть набеги?
– Да. Пока что. – Дэвид насупился и, отхлебнув эля, пробормотал: – А может, послать гонца к отцу Тейт и рассказать о подозрениях относительно Раналда?
– Но тогда он узнает, где она. И если ему все равно или если он тебе не поверит, то тогда вполне может объединиться с сэром Раналдом.
– Я не собираюсь упоминать о Тейт. Если я расскажу о своих подозрениях всем знакомым сэра Раналда, люди подумают, что я просто хочу добиться правды, завоевать право открыто вызвать его на бой.
– Это разумно, – кивнул он.
– Только возникает одна проблема…
– Какая?
– Снова начнутся разговоры о колдовстве. Если только я не найду других причин, по которым сэр Раналд хотел смерти моей матери.
– Он сделал ей предложение. А она отказала.
– Этого будет достаточно. Но кое-что, сказанное Тейт, позволяет думать, что было и нечто большее… Она считает, что у него неприятности по мужской части.
Дэвид наскоро рассказал кузену все, что поведала Тейт о зельях и травах, которыми интересовался сэр Раналд, а также о том, что он сделал с девушками-служанками.
– По-моему, он бессилен как мужчина и надеется, что целительница ему поможет. Либо своим искусством. Либо в постели.
– Да, такое возможно. Несмотря на трех жен, у него всего один сын от первой жены – сын, рожденный вскоре после свадьбы. Больше от него ни одна из жен не беременела. Именно этим можно объяснить смерть всех его жен, а вовсе не родами, как случается в большинстве семей.
– И если так… Нетрудно представить, что случится с Тейт, если он заполучит ее, а она не сможет его излечить.
– Еще одна мертвая жена, – со вздохом пробормотал Ли.
Дэвид кивнул, с такой силой сжав кружку, что костяшки пальцев побелели. Ему хотелось просто прикончить Раналда, но следовало думать не только об угрозе, которую тот представлял для Тейт. Его, Дэвида, люди тоже находились в опасности. И если он станет действовать слишком поспешно, то это может дорого обойтись его людям и даже стоить им жизни. Не следовало забывать, что у сэра Раналда больше власти, чем у него, более близкое родство с королем, а также больше союзников и больше денег. Против такого человека необходимо иметь твердые, неопровержимые доказательства.
– Жаль, что он настолько труслив и не участвует в этих набегах, – со вздохом заметил Дэвид. – Все наши проблемы были бы решены, погибни он во время набега на мои земли.
– Да, это освободило бы Тейт и положило конец странной войне, – согласился Ли. – Но скоро зима, и, возможно, она даст нам некоторую передышку, чтобы найти доказательства или составить план действий.
– Верно. Хотя ужасно раздражает необходимость молиться о том, чтобы погода стала нашей союзницей.
– А если Тейт будет свободна? Ты намерен жениться на ней? Или огонь, притянувший тебя к ней, уже начал остывать?
– О, я женюсь на ней, и огонь не остыл. Я даже начинаю думать, что вряд ли он когда-нибудь остынет.
– Так ты любишь эту девушку?
Дэвид пожал плечами.
– Точно не знаю. Я не уверен, что любовь – это нечто большее, чем песни трубадуров. Мне нравится Тейт, и она согревает мою постель. Зачем терзать себя вопросом о том, что именно это означает?
– Ну, когда созреешь для предложения, постарайся сделать его в более мягких выражениях. Бывают времена, когда красивые слова значат больше, чем холодная правда.
Растянувшись на постели и наблюдая, как Тейт расчесывает влажные волосы перед огнем, Дэвид думал о совете кузена. «Красивые слова…» – сказал тот. Дэвид был не очень искусен в лести и нежных словах, но решил, что давно пора попытаться. Когда он наконец попросит Тейт стать его женой, – а он отказывался верить, что такое время не придет, – хотелось бы, чтобы она без малейших колебаний приняла его предложение. И нежные слова сейчас могли очень облегчить его задачу. Ведь было бы самоуверенностью думать, что Тейт – только потому, что делила с ним постель, – с готовностью согласится с любыми его планами на будущее. Его немного беспокоило то обстоятельство, что она не заговаривала о любви, не открывала свое сердце. Хотя сам он произносил только слова страсти, ему все же хотелось от нее большего – пусть даже это было не вполне справедливо. Он хотел привязать ее к себе, хотел, чтобы она всегда была рядом. И он не пытался понять, почему этого желал, – принимал свое желание без размышлений.
Когда Тейт подошла к кровати, сбросила с себя одеяние и поспешно легла под покрывало, стыдливо краснея, он улыбнулся и обнял ее. Он твердо решил, что заставит ее заговорить о любви. Страсть девушки была очевидной, и Дэвид не испытывал сомнений относительно ее силы, – но он желал большего. Брак свяжет их по законам церкви и короля, однако ему хотелось, чтобы и ее сердце принадлежало ему. Инстинкт подсказывал: уж если Тейт отдаст ему свое сердце, то навсегда. А он желал именно этого.
  
– Милая, ты самая красивая из всех женщин, которых я когда-либо держал в объятиях, – пробормотал Дэвид, согревая ее шею нежными поцелуями.
– Пожалуй, не стоит в такой момент упоминать о других женщинах, – пробурчала Тейт.