Волшебство любви

Лэрд улыбнулся, оторвался от стены – и нахмурился, когда перед ним вдруг оказался ухмылявшийся Эндрю.
– И как долго ты здесь торчишь?
– Ровно столько, чтобы услышать несколько слов и увидеть, как девчонка спешит прочь, – ответил кузен, снова ухмыльнувшись.
– А что плохого в поцелуе?
– Ничего. Хотя думаю, что это было больше, чем просто поцелуй. Вы оба разрумянились и едва держались на ногах. Я уверен, что ваш голод еще не утолен.
  
– И что, если так?
Эндрю поморщился и взъерошил свои рыжие волосы.
– Если девушка так невинна и серьезна, какой представляется, значит, ты пытаешься соблазнить девицу из хорошего дома. А это может привести к большим неприятностям. Если же Эдина помогает Саймону, ты выказываешь перед ней слабость, которой она не преминет воспользоваться. Будь осторожен, кузен. Куда бы ты ни ступил, повсюду возникнет проблема.
У Лукаса не было на это ответа, поскольку Эндрю говорил чистую правду. Сладостный поцелуй разжег его кровь, и он знал, что не сумеет так просто о нем забыть. Ему хотелось насладиться всей полнотой страсти, он жаждал узнать, сбудется ли все то, что обещал этот поцелуй. Конечно, связь с Эдиной сулила беду в любом случае, но Лукас знал, что если представится возможность взять девушку, то он без колебаний воспользуется такой возможностью.
Эдина закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к ней. Последние несколько шагов по ступенькам были самыми трудными, потому что очень хотелось повернуться, броситься обратно к Лукасу – и упиваться его поцелуями. Только уверенность в том, что дело одними поцелуями не ограничится, удержала ее. Ей требовалось время, чтобы подумать, а этот поцелуй показал: в объятиях Лукаса Макрэя она не способна мыслить.
– Как Малком? – спросила девушка.
– Все еще спит, – ответила Мэри, пристально наблюдая за Эдиной, растянувшейся на кровати. – С вами все в порядке? Похоже, вы перегрелись на солнце. Очень уж вы красная…
– Я встретилась с вашим лэрдом. Он обладает редкостным искусством заставить меня краснеть.
– Иногда вы говорите так, будто терпеть его не можете. Поверьте, он хороший человек, а эта беда с Саймоном очень его печалит. Он любил сестру и прекрасно относился к ее мужу. Когда лэрд понял, что малыш исчез, он без отдыха и сна искал его повсюду.
– Да, мне так и сказали. – Эдине приходилось признать, что все в Данморе искренне любили своего лэрда, а это позволяло предположить, что он действительно хороший человек.
– Многие на его месте не стали бы так уж стараться, – продолжала служанка. – В конце концов, ребенок – наследник огромного владения на границах с Данмором. Какие-нибудь другие родственники захотели бы оставить себе эти земли.
– Верно, – кивнула Эдина и, приподнявшись, нахмурилась. – Да, конечно.
– Малышу Малкому повезло иметь родича, который присмотрит за владениями. И будет заботиться о них, пока племянник не вырастет.
– А земля не попадет в руки Саймона?
– Нет-нет. С чего бы это? Саймон ему не родственник. Почему ты считаешь, что он может получить выгоду от смерти Малкома?
– Это объясняло бы, почему он убил Элспет и Уолтера и оставил младенца на смерть.
– Да уж… – Мэри вздохнула и направилась к двери. – Может, ты и права, но не поэтому он запятнал их кровью свои руки. И не поэтому, возможно, попытается убить ребенка, когда узнает, что тот выжил. Саймон безумен. Спятил от ревности и ненависти. Таким вещам объяснения нет.
Таким – действительно нет. А вот жадность и алчность как нельзя лучше объясняли подобные убийства. Прежде у Лукаса не было причин убивать ребенка. Сейчас у него появилась такая причина.
Эдина выругалась и снова улеглась на кровать. Она разрывалась между угрызениями совести по поводу того, что вообще могла считать Лукаса способным на такое преступление, и холодным рассудком, подсказывавшим, что не стоило быть доверчивой дурочкой и что подобную возможность не следовало игнорировать.
Эдина тяжко вздыхала, стараясь решить, что же ей делать. Но она знала только одно: ей ужасно не хотелось верить в виновность Лукаса.
Она снова приподнялась, потом встала. Ей следовало побольше узнать о Лукасе, Данморе и его людях. Местные жители ни за что не скажут ничего дурного о лэрде, но их мнения могут помочь. Она могла узнать многое о прошлом Лукаса, о его пристрастиях и вкусах и даже о характере. Пора перестать просто охранять Малкома и принять активное участие в поисках того, кто хотел смерти ребенка.
В тот момент, когда вернулась Мэри, Эдина уже была полна решимости узнать как можно больше о Данморе и его обитателях.
Она вернулась в спальню, когда уже стемнело. Впервые со дня прибытия в Данмор Эдина ужинала в большом зале. Она намеревалась получше изучить хозяина замка и его людей, но вместо этого весь вечер разрывалась между влечением к лэрду и раздражением. Ей мешали откровенные попытки Лукаса соблазнить ее, и хотелось то сдаться, то закричать на него, приказать ему, чтобы не мучил ее.
Мэри помогла ей раздеться, надеть ночную сорочку покойной матери Лукаса и умыться. Поцеловав на ночь малыша, Эдина забралась в постель, ощущая невероятную усталость, хотя почти ничего не делала, только разговаривала с людьми.
Слушая, как Мэри устраивалась на ночь в маленькой нише у камина, Эдина пыталась привести в порядок свои мысли. За весь день она не узнала о Лукасе ничего дурного, что нисколько ее не удивило. Саймона же ненавидели все, но этого было недостаточно, чтобы его осудить. Все в Данморе считали, что этот человек виновен в убийстве, хотя никто не имел реальных доказательств. Более того, если и существовал какой-то след, который мог бы привести Лукаса к Саймону, – о нем никто не знал. Все это сбивало с толку, и Эдина не знала, чему верить – сердцу, разуму или интуиции.
Тот факт, что она желала Лукаса, не позволял доверять ничему, кроме разума, но у нее было недостаточно фактов, чтобы принять окончательное решение.
Однако кое-что говорило в пользу Лукаса. Во-первых, Гар доверял этому человеку. И еще… Она просто не могла заставить себя бояться Лукаса. Ведь если он убийца – то почему не расправился с ней? Почему позволил приехать в Данмор и ухаживать за Малкомом? Возможно, и было во всем происходившем что-то подозрительное, но она не могла определить, что именно.
«Все, что мне нужно, – размышляла Эдина, устраиваясь под одеялами, – так это одно неопровержимое доказательство». Ей следовало раздобыть какие-либо сведения, которые не позволили бы сомневаться в честности Лукаса. Причем времени у нее почти не было. Интуиция подсказывала ей, что покой долго не продлится. Да и никто здесь не сомневался: жизнь Малкома в опасности, и тот, кто замышлял убить ребенка, попытается сделать это снова. Эдина очень надеялась, что сумеет точно узнать, кто этот человек, чтобы предотвратить следующее нападение.
 
Глава 4
 
Малком заливался звонким смехом, когда она, стоя над ним, стряхивала воду с волос. Эдина была рада, что ей позволили выйти за стены Данмора с ребенком, но она не собиралась докапываться до причин такого везения. Возможно, все дело в том, что ей наконец-то стали доверять, после того как она прожила в Данморе две недели.
– Гар, вернись ко мне! – позвала девушка и вздохнула, когда пес исчез в кустах на дальней стороне ручья, в котором она плескалась.
Одеваясь, Эдина решила, что строго поговорит с любимцем. Гар прижился в Данморе, и все Макрэи его баловали, так что пес почти забыл о своей обязанности охранять хозяйку и малыша. Гар не чувствовал какой-либо угрозы, и она находила в этом некоторое утешение, поскольку предполагала, что не находится в стане врага. И все же необходимо было ужесточить обращение с псом, ведь, возможно, вскоре ей понадобится его помощь.
  
Эдина вытирала волосы полотенцем, когда какой-то тихий звук заставил ее насторожиться. Она стала на колени над ребенком и выхватила меч из ножен, и только потом осторожно огляделась. Это мог быть какой-то житель Данмора, следивший за ней, но следовало в этом убедиться. Все еще не спуская глаз с младенца, девушка закончила одеваться и взяла Малкома на руки.