Волшебство любви

– Ты должна решительнее избавляться от призраков, – проворчал Пульхер, когда они направились к лесу. – Из-за твоей нерешительности их столько и собралось здесь. Ищут твоей помощи.
– И я помогаю, когда могу.
– Но их стало чересчур много.
– Согласна, но никак не могу решить эту проблему.
– У тебя есть дар отсылать их прочь, показывать дорогу, по которой им нужно идти. Ты должна этот дар использовать.
  
– Я и использую. Когда могу. Да, духи собираются здесь, но не все они готовы покинуть землю.
Она их притягивала. Многие из них не знали, что делать. Может, дорога, по которой им следовало идти, яснее всего видна именно в этом месте. Иногда она могла им помочь, иногда они сами себе помогали. Но некоторые даже не сознавали, что они здесь. Или же вообще не хотели уходить.
– А зачем им оставаться тут? Почему они не стремятся закончить свое путешествие?
– Потому что боятся, – тихо ответила Избел, поднимая повыше фонарь, чтобы осветить извилистую лесную тропу.
– Ты не боишься?
– Еще как боюсь, Пульхер! Все смертные боятся того, что лежит по ту сторону жизни. Я вижу больше, чем многие смертные, и знаю больше секретов этого мира. Но все-таки тоже боюсь последнего путешествия. И не закатывай глаза, – бросила Избел, увидев выражение на лице брауни. – Ты не можешь судить о смертных по этому страху, потому что сам не способен его испытывать. Ты ведь не смертный. Но даже ты и тебе подобные кое-чего боятся. Все создания на божьей земле боятся чего-то. Да-да, все – от крошечного жучка до самых устрашающих гигантов.
Пульхер ловко перепрыгнул через упавшее дерево.
– Но тебя не должны преследовать слабости, присущие смертным. Потому что твоя кровь…
– Пожалуйста, не донимай меня историями о моей крови и роде, – в раздражении перебила Избел. – Я слышала все эти истории. Лэрд и фея. Проклятый брат. Потайная комната и тому подобное… Иногда я задаюсь вопросом: не оставила ли я Лох-Файн по той причине, что устала слышать, как мне твердят, насколько я похожа на великолепную Лили?
– Ты похожа, – кивнул Пульхер. – Та же нежная красота, те же широко поставленные прекрасные голубые глаза и те же волосы теплого золотисто-каштанового цвета, оттенка сладкого меда. Да, глядя на тебя, я тоже вижу Лили.
– Ты знал ее? – спросила Избел, с подозрением глядя на брауни.
– Я служил семье Маклахлан много лет, и ты – не первая, кого я одарил своим искусством.
– Так что тебе известно о ней?
– Немного. Я всего несколько раз ее видел. И то много лет назад. Осторожнее с кустами ежевики, девушка.
Избел мысленно выругалась. Было ясно, что на сей раз Пульхер ничего не расскажет. Он был склонен к таинственности – как и весь его народец. И то, что в ее жилах текла кровь фей, ничего для него не значило. Иногда он кое-что рассказывал ей, но очень мало: не желал делиться своими знаниями. За прошедшие века правда о ее предках, Дункане и Лили, превратилась в причудливые легенды, которые рассказывали детям в детской. Было неприятно сознавать, что Пульхер-то знал правду, но с ней, Избел, делиться ею не желал.
Неожиданный озноб пробежал по спине, и девушка остановилась, вглядываясь в глубокие тени, окружавшие их. Она чувствовала злобную волю повсюду, но не могла точно определить ее источник. Нечто скрывавшееся в тенях ненавидело их, но все же защита, которую она несла с собой, держала это нечто на расстоянии.
Избел взглянула на Пульхера. Увидев, какую гримасу он скорчил, она поняла, что он тоже почувствовал ЭТО.
– Я ощущаю зло, но не пойму, откуда оно исходит, – едва слышно прошептала она.
– Это злые феи, – ответил Пульхер, знаком велев ей идти дальше. – Многие из Эшли-Корт не любят таких, как ты, девушка. Особенно они ненавидят смертных, в жилах которых течет кровь фей. Они никогда не простят фею за то, что та оставила их и их обычаи ради любви к смертному. Лишь чудо и неизменное покровительство таких, как я, спасли тебя от проклятья.
– Не все из нас были спасены. Брат Дункана был проклят.
– Да, но он сам это выбрал. Попытался спасти душу возлюбленной.
– Так значит, эта часть легенды правдива?!
Брауни ухмыльнулся и ответил вопросом на вопрос:
– Пытаешься хитростью выудить правду, которую не должна слышать?
– Мне просто хочется знать правду о моем прошлом.
– Это не только твоя правда. И другие, кого она касается, стараются сохранить тайну. – Пыхтя от натуги, брауни стал взбираться следом за Избел на крутой склон холма. – Ты не сказала, что этот глупец лежит во многих милях от нас, – пробурчал он себе под нос.
Избел улыбнулась, добравшись до вершины холма.
– Никаких миль. Этот человек лежит по ту сторону холма, среди деревьев.
– Ты и карту увидела во сне?
Проигнорировав язвительное замечание брауни, Избел добавила:
– Он все время притягивал меня и привел сюда.
– Он еще не мертв?
– Нет. – Она начала спускаться с холма. – И ты, Пульхер, можешь спрятать неодобрение, которое я вижу в каждом твоем взгляде и слышу в голосе. Я не поверну назад, пусть и не понимаю, почему пришла сюда. Но зато я уверена, что иду по тропе судьбы.
– Ты точно уверена, что это судьба нас ведет?
– Какой ты подозрительный! – улыбнулась Избел. – Конечно, я иногда искажаю правду, но никогда тебе не лгала. Да, это судьба. Со стороны судьбы было бы очень любезно объяснить, почему я должна увидеть этого человека. Но иногда она бывает лукавой хозяйкой. Однако каждая капля крови в моих жилах говорит: моя судьба лежит в четырех ярдах от меня, в этих зарослях. Готов встретить ее рядом со мной?
– Да, готов. Сегодня ночью мне все равно больше нечем заняться.
 
Глава 2
 
Тихий шорох листьев заставил сэра Кеннета Дэвидсона насторожиться. За минуту до этого он каким-то чудом очнулся от забытья, вызванного холодом и потерей крови. Пошарив по земле, он наконец нашел свой меч и крепко сжал рукоять, молясь, чтобы у него хватило сил нанести хотя бы один меткий удар, прежде чем он умрет. Немного опасаясь того, что увидит, Кеннет приоткрыл глаза.
И не сразу понял, что предстало перед его взором. Над ним склонились прелестная молодая женщина и злобный на вид маленький человечек. Странная мысль промелькнула у него, когда он оглядывал человечка с клочковатыми каштановыми волосами и в крохотных коричневых башмачках. Но Кеннет тут же отбросил эту мысль, списав все на боль и потерю крови. «Брауни не существуют, – сказал он себе. – Это просто сказки, которые няньки рассказывают детям».
– Кто вы? – пробормотал он, растерявшись от слабости собственного голоса. – Предупреждаю, я вооружен.
– Сэр, вы можете быть великим воином, – сказала Избел, – но сомневаюсь, что сейчас сможете проткнуть мечом даже тушеного кролика. Я – Избел Маклахлан Граммер, леди Бандал, а это – мой друг Пульхер.
– Пульхер [2]? Странное имя. Из какого он клана?
– Из моего. Мы пришли тебе на помощь.
Наклонившись, Избел принялась осматривать раны рыцаря; она сочувственно поморщилась, когда попыталась приподнять его тунику, а он застонал от боли – причем такой сильной, что мигом вспотел. И его тут же стал бить ледяной озноб; зубы застучали, а пот моментально высох. На языке у него вертелись резкие слова, но, прежде чем он успел высказаться, девушка и маленький коричневый человечек замерли и стали всматриваться в окружавшие их тени. Кеннет приподнял голову, но ничего не увидел. Однако, несмотря на отсутствие видимой угрозы, он все же испытывал невыразимый страх.
Девушка внезапно выпрямилась и вынула из-под своего просторного черного плаща кожаную фляжку, после чего разбрызгала из нее воду широким кругом. Кеннет посмотрел на маленького человечка и увидел выражение ужаса и гнева на его весьма непривлекательном лице. Когда девушка присела, Пульхер с яростью уставился на нее, а Кеннет спросил:
  
– Там что-то было?
– Во мраке бродит много различных созданий, сэр. Будет лучше, если вы их не увидите. Я защитила нас всех.