"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Что?
– Не слышишь разве? Опускаемся вниз.
Я пока ничего не замечал. Но мы прошли еще метров триста, и я тоже почувствовал – шагалось слишком легко. Значит, под уклон.
– Такое случается, – сказал я. – Тут все смещалось-пересмещалось, ничего удивительного.
– Вниз идем, и платформы нет, – возразил Курок – Мне это не нравится.
– Станции на самом деле нет. Хотя под землей все путается. Ориентиров-то видимых нет… Давай поскорее.
Поскорее не получилось, Курок не мог поскорее, хрипел. Я уже думал предложить ему передохнуть. Пусть посидит, пусть табак свой пожует, а я вперед схожу, посмотрю, что там к чему, но быстро понял, что идея дрянная, разделяться нельзя.
Стало труднее дышать. Под землей вообще дышать трудно, воздух старый, вентиляция давно не работает, иногда пробивает сквозняком, и все. Я человек привычный, могу дыхание, если надо, хорошенько прибрать, Гомер научил как. А вот Курок через раз дышать не привык, и пыхтел, и потел, стал запинаться и в конце концов остановился и просипел:
– Все… Передохнем…
Привалились к стенам.
– А воздух-то кончается, – Курок потер нос. – Все ниже и ниже опускаемся… Не то что-то… Длинный перегон, дышать нечем, надо возвращаться…
– Возвращаться? А если до станции метров сто? Если тут совсем рядом?
– А если это метан?
Курок втянул воздух, будто унюхать этот метан собирался.
– А если он рванет, а?
Думать начал. Это хорошо. Но слишком поздно. Это плохо. Папы нет, Папа просигнализировал бы, метан – не метан. Даже если не метан, все равно опасно. Надышишься – и не заметишь, как сознание потеряешь, все тогда.
– Возвращаемся, – сказал я.
– Правильно, – кивнул Курок. – Все герои отступают, когда нужно. Конечно, если бы у нас были противогазы, мы бы не отступили, мы бы смело пошли… Что, опять через мертвецов пробираться придется?
– А ты что думал? Придется.
Но не пришлось.
Мы повернули обратно. Шагали тяжело, почти незаметный для глаза уклон прекрасно чувствовался плечами, Курок еле волокся, мне пришлось пропустить его вперед и чуть подталкивать.
Время растворилось, на поверхности я чую каждый час, это нетрудно, здесь ориентироваться нельзя. Считать не хотелось, сказывалась усталость, недосып, перепуг, и вообще, я велел считать Курку, но он три раза сбивался, считал неравномерно, ойкал, в считари совсем не годился.
Тогда я стал читать мерный тропарь, он ровно полчаса длится, а полчаса при нашем темпе – это километра два, но даже тропарь забылся, видимо, от смущения темнотой. Человек не может в темноте.
Курок булькал легкими, плохо ему, тяжело. Как вернемся, сразу начну его по-своему тренировать. В бочке у меня сидеть будет. С водой. Дыхание задерживать. А если всплывет раньше времени – по башке. В противогазах спать, в противогазах жить, веревкой поперек туловища обматываться заставлю, пусть Япет что хочет говорит, теперь по-своему буду. Тропари наизусть станет учить – это укрепляет мозг, вериги носить – это укрепляет дух…
– Стоп, – сказал я.
Остановились. Курок уставился на меня. Дрянно выглядел, почернел. Под землей все чернеют.
– Как самочувствие?
– Плохо, – ответил Курок. – Ноги трясутся. Но ничего, я вытерплю.
Он достал свою коробочку, выкатил на ладонь три капсулы.
– Здорово помогают. Выпью сразу три, чтобы надолго. Повезло же шахтера найти, а?
– Повезло.
– Повезло. Будь здоров.
Курок заглотил пилюли.
– Тошнит немного, – сказал он. – Меня всегда под землей тошнит…
– Идти сможешь или передохнем все-таки?
– Смогу, – ответил Курок. – Смогу. Картофана знаешь? Однажды его мать забыла закрыть лекарства, он сожрал таблетку от паразитов. Только она не простая была, а лошадиная. Не сдох.
Курок хихикнул.
Испуган, отметил я. Ничего удивительного опять же, любой, в ком нет твердой веры, легко поддается панике. Особенно в темноте. А ведь тьма – это всего лишь низшая степень света. Я тоже темноту недолюбливаю.
Двинулись дальше.
– Интересно, почему тоннель вниз шел? – спросил Курок – Я слышал, что есть такие тоннели, что загибаются аж под Нижнее Метро.
 
– Зачем?
– Ну мало ли… Кто его знает…
– Только не говори про пришельцев, ладно? – попросил я.
– Мне рассказывали. Про эти тоннели. Будто внизу, глубоко-глубоко, есть пещеры. Целый пещерный город. Настолько огромный, что верхний город в нем может запросто уместиться, но там никто не живет. Потому что там тюрьма. Туда преступников сбрасывали…
– Пришельцев? – перебил я.
– Каких пришельцев, преступников…
– Пришельцев-преступников?
– Нет, обычных преступников. Злодеев и негодяев. Их так много развелось, что девать некуда стало. Вот и решили в пещеры скидывать, пусть не мешают. Мертвецы в поездах – это не китайцы, это преступники. Их везли, чтобы в тюрьму скинуть. Но не довезли…
Я вдруг подумал, что это похоже на правду.
– А может, эти подземные тюрьмы были уже переполнены и негодяев решили прямо здесь прикончить.
Курок замолчал.
– Должны уже поезда быть… – сказал он. – Эти, с мертвецами…
На самом деле. Идем уже давно, а поездов нет.
Курок закашлялся.
– Поездов нет, – сказал он. – Мы, кажется, заблудились.
– Как можно заблудиться на рельсах? Мы шли всегда прямо…
Отлично. Похоже на мутанта, мутант вот так примерно орудует, мозги сшибает с курса, наткнешься на мутанта – будешь весь день по кругу ходить, пока ноги не отвалятся. Но как мы тут на мутанта наскочили? На самом деле, на рельсах трудно заблудиться.
– Я слышал… – Курок дернул шеей. – Тут разное случается… Плутают. Тут Центр близко, зло сильнее…
– Ерунда, – ответил я. – Просто не туда свернули. Все просто.
– Мы не сворачивали, прямо шли…
– В темноте не заметили. Темнота обманчива очень, ты же знаешь. Свернули не туда на стрелке, вот и все дела, заблудились. Вернемся.
– Мы уже давно возвращаемся. Должны вагоны начаться, а ничего. Долго еще?
– Рядом.
Я вскинул карабин, выстрелил.
Пуля чиркнула по стене метрах в пятидесяти, искры вспыхнули, по стенам покатился гром. Эхо. На вагонах оно должно было рассыпаться и остановиться, но оно не остановилось, просто распрыгалось, затихло, и я понял, что там, впереди, ничего нет. На километры.
– Все, – сказал я. – Остановка. Надо отдохнуть.
Голова заболела, наполнилась неприятной тяжестью, собравшейся во лбу. От тяжести трудно думать.
– Давай костер разведем, – Курок сел на рельс. – Жрать охота…
– Нельзя костер, – сказал я. – Можем приманить… Кого-нибудь…
Это точно. Приманить запросто кого-нибудь. Ну и пусть. Лучше уж приманить, чем сидеть в этой пустоте. Все равно топить нечем. Разве что изоляции кабеля нарезать. Но она вонять будет, дымить, наглотаемся, ничего хорошего в этом нет, можем прямо здесь и уснуть.
Курок развязал торбу, стал доставать свечи.
– Ты чего? – спросил я. – Зачем свечи?
– Я сейчас.
Курок двинулся в темноту, со свечой. Через каждые десять шагов он останавливался, зажигал свечу и ставил ее на Рельс. Десять шагов – свеча, свеча – десять шагов, теперь по тоннелю уходила ровная цепочка из огоньков. Красиво. Все-таки астрономы иначе мыслят, не как все. Я бы вот никогда такого не придумал бы.
Семь свечей в одну сторону, а затем семь свечей в другую, а мы посередине, правильно, надо отдохнуть. Дрянная ночка выдалась. Это если мягко говорить.
– Мы в кармане, – сказал Курок. – В черной дыре.
– В какой еще дыре?
– В пространственной. Редкое явление, но встречается. Искривление, люди попадают в него и ходят по кругу до смерти…
– Как интересно, – сказал я.
– Говорят, надо кровью побрызгать, – сказал Курок. – Кровь любое пространство выпрямляет, сыздавна известно. Вот вы в Рыбинске от мутантов как спасались?
– Никак.
– Ясно. От мутанта есть несколько способов…
– Ну вот ты и побрызгай, – посоветовал я. – Кровью.