"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Сдохнете! Сдохнете!
Твари стали переглядываться.
— Сдохнете! — повторил я. — Прилетят люди с Меркурия — и вы сдохнете! Они вас убьют! Люди! Тут будут жить только люди! Это будет наша земля!
Твари молчали.
— Что заткнулись? — спросил я. — Не слышали, как говорит человек? Слушайте…
Я хотел им еще обидного порассказать, но не получилось: та, которая была без маски, шагнула ко мне. Быстро, я не успел ни отскочить в сторону, ничего не успел, она очутилась рядом и стукнула меня по голове. Несильно так, только для того, чтобы вышибить сознание.
  
Глава 24
 
Гамма
 
Все должно было быть не так.
Я чувствовал. Чувствовал, с самого первого дня чувствовал: что-то должно случиться. Я старался об этом не думать, будешь думать и спугнешь… или, наоборот, накличешь… Старался не думать.
А все равно случилось.
Не так. Не так все. Буднично, банально, страшно. Человек. Мы должны были… Да, мы должны были… Все должно было быть не так…
Встреча. Слова. Мы должны были что-то друг другу сказать… Понять. Люди должны понимать друг друга, мы так долго оставались одни…
Время тут скачет. И все идет не по-правильному, мне же говорили…
Все оборвалось, осыпалось. Развивалось, раскручивалось, мы шли навстречу друг другу через космос, через лес и магнитные сияния, и должны были найтись слова и, возможно, рукопожатие, музыка. Пузырь надувался, ширился и рос, и он должен был взорваться с оглушающим грохотом… Но он взорвался как-то не так.
Он разорвался, и воздух вышел, и все повисло, и я ничего не понимал…
Топор.
Бессмысленно. Все бессмысленно до ужаса, скомкано… Раньше в моей жизни не было ничего скомканного, все текло прямо. Все изменилось.
Опыт. Отец говорил.
Все изменилось, все закончилось.
Отец закрыл дверь кают-компании. Сел за стол. Молчал. И я молчал. Я не знал, как себя вести в таких ситуациях. Отец понял это и начал первым:
— Наверное, у тебя есть вопросы. Наверное, Хитч тебе рассказал не все. Спрашивай.
— Есть, — сказал я. — И много. Я хочу спросить…
— Лучше я сам тебе расскажу, — перебил отец. — Расскажу все, что знаю.
Отец снова замолчал. Он изменился. Похудел. Все мы поправились и расползлись от воды, а он похудел. Заботы.
Сейчас начнет врать, подумал я. Никогда не врал, сейчас соврет.
— Это тайна… — Отец потер голову. — Знают ее лишь…
Так и есть. Начал врать. Я перебил.
— Зверь умеет разговаривать, — сказал я. — И это не мимикрия! Это никакая не мимикрия, как нам говорили! Я хочу объяснений! И не надо придумывать историй, я не дурачок!
— Конечно, ты не дурачок, — кивнул отец. — Конечно… Просто ты еще недостаточно взрослый…
— Я достаточно взрослый. Я достаточно взрослый, чтобы понимать…
Отец приложил палец ко рту. Таким старинным-старинным жестом, какой я раньше видел только в мультфильмах. Я замолчал.
Отец поднялся из-за стола. Подошел к сейфу, долго набирал комбинацию. Я никак не мог представить, что сейчас отец из этого сейфа извлечет. Но, судя по всему, собирался он достать что-нибудь серьезное. Весомое. Чтобы этим аргументом меня раздавить.
Но это оказалась всего лишь папка. Старомодная папка для бумаг. В таких хранились только на самом деле ценные документы. Например, чертежи. Или законы колонии. Или личные дела.
Видимо, в этой папке тоже хранилось что-то важное.
Отец положил ее на стол и долго смотрел на обложку. Он вообще все делал как-то долго, медленно, ему было явно неприятно все это делать, даже двигаться было неприятно. Наконец отец решился. Он подышал на пальцы и раскрыл папку. Извлек желтый лист довольно большого формата.
Кажется, фотография.
— Ты хотел правды…
Я уж подумал, что сейчас он скажет — на самом ли деле я хочу узнать правду, готов ли я… Но отец обошелся без долгих предисловий. Просто передал фотографию мне.
На фотографии были звери. Четверо здоровенных зверей. Во весь рост. Стоят возле входа в наш Зал Собраний, за их спинами косматое оранжевое солнце. И буква «М». Знак.
Улыбаются.
 
Странно. Непонятно. Вообще непонятно…
— Что это? — спросил я. — Я не понимаю… Почему звери рядом с Залом Собраний?
— Приглядись повнимательнее, — посоветовал отец. — Ты видишь не все.
Я сощурился.
Звери были в форме меркурианской базы. Форма новая, молнии блестят, застежки блестят, все блестит. Интересно, кто это вдруг вздумал обряжать зверей в нашу форму, что за шутки глупые? Розыгрыш? Нет, у нас розыгрыши — популярная штука, даже праздник есть такой — День Мертвеца. Одно непонятно — почему этот розыгрыш хранится в особой папке?
Значит, фотография не розыгрыш?
— Ты не видишь? — спросил отец.
— Вижу. Шутка дурацкая, кажется…
— Ты не видишь. Смотри.
Я принялся всматриваться в фотографию в третий раз. Фотография как фотография, что такого… Я стал вглядываться в детали. Пол. Ничего. Стены. Ничего. Потолок. Не видно. Деталей почти не было. Разве что комбинезоны. Много блестящих деталей на костюмах. Я принялся изучать комбинезоны и почти сразу увидел.
Имена. На комбинезонах.
Я прочитал их слева направо, и самым правым был Алекс У.
У правого зверя на комбинезоне было имя. Над сердцем.
Алекс У.
Командор Алекс У.
— Что это? — спросил я. — Почему… Почему это? Шутка…
— Какой смысл? Какой смысл в такой шутке? Его нет. А значит, это не шутка.
— Как это?!
— Это, — отец указал на крайнего справа, — это командор Алекс У.
— Но как…
Как же это так?! Как?! Я не мог понять. Командор Алекс У в форме… в виде зверя в форме звездолетчика…
Алекс У. Зверь.
— Я скажу тебе, только ты не удивляйся. Алекс У — это зверь. Тут все просто.
— Алекс У — зверь?! — не понял я.
Отец кивнул.
— Вернее… — Он почесал подбородок. — Вернее будет сказать, что наоборот…
Отец замолчал.
— Что значит наоборот? — не понял я.
Не понял, но ноги у меня стали неприятно мягчеть. Мягкость распространялась медленно, всползала вверх, скоро до локтей доберется, руки задрожат, у людей всегда мягчеют сначала ноги…
— Что значит наоборот? — повторил я вопрос.
— Наоборот — это значит наоборот.
— Почему этот зверь в комбинезоне…
— Это… — отец отобрал у меня фото, — это — Алекс У.
Отец постучал по фотографии ногтем.
— Алекс У. Настоящий. Это настоящий Алекс У. Командор. Руководитель экспедиции «Гея». Пропавший корабль.
— Но ведь… Ведь на всех фотографиях…
— Все фотографии, сделанные раньше четырехсот наших лет назад, уничтожены, — сказал отец. — Кроме этой. Эта хранится для подобных случаев. Как у нас с тобой.
— Почему уничтожены?
Мягкость все-таки добралась до рук, пальцы задрожали, и сразу крупно задрожали, застучали по столу. Звук получался железный и неприятный. Почему у нас все из железа? Почему нельзя сделать хоть что-нибудь из дерева? Прошлые экспедиции ведь заготавливали дерево, и в этой дерево ищут, почему бы не сделать стол? И табуретки. Сейчас бы сидел себе на табуретке или за столом, звук получался бы совершенно другой, приятный, деревянный, почему все фотографии старше четырехсот лет уничтожены? Я не понимал.
— Ты нервничаешь? — улыбнулся отец.
— Зачем? Зачем были уничтожены все старые фотографии? Почему это настоящий Алекс У? Почему…
— Настоящий Алекс У — этот. — Отец снова указал на фотографию. — И команда тоже настоящая. Раньше все люди выглядели так.
Я потрогал голову.
— Тогда все люди выглядели так, — повторил отец. — Не только экипаж «Геи», все, кто жил на нашей базе…
— А как же мы? — Я снова потрогал голову.
И мне не понравилось это делать. Мне не понравилась моя голова. Я вдруг подумал, что она слишком большая. И что-то с носом…
— Мы не совсем люди. — Отец тоже потрогал себя за голову. — Вернее, совсем не люди. Меркьюри Сапиенс, пожалуй, так можно обозначить наш вид…