"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Я облачился в комбинезон, затем вспомнил про мамкин свитер, пришлось мне снова раздеваться, обряжаться в свитер и снова влезать в комбинезон. Отец терпеливо ждал.
Я оделся. И снова отец не сказал ничего, мы немного посидели, затем направились к танкам. В коридорах не было никого, в день отправления в рейд всем лишним в коридор выходить запрещено. Непривычно и странно, наши шаги гремели по железному полу, и мне казалось, что на всей базе только мы с отцом. И больше никого.
Танки ждали в ангаре. Стояли неровными рядами, жужжали. Людей не видно. Я отыскал семнадцатый номер, он был нарисован на борту белой краской, довольно неровно нарисован, без души.
Мой танк.
— Удачного рейда, — сказал отец, подтолкнул меня к машине и ушел.
Так просто.
Моя группа уже ждала внутри. Хитч сидел за штурвалом, остальные лежали на койках. Я занял свое место, Хитч велел пристегнуться, и едва я замкнул ремни, рванул к кораблю.
До корабля далеко. Корабль хранится в кратере, переоборудованном под стартовый стол, кратер глубокий, похожий на воронку, а крейсер на самом дне, в тени и прохладе. Спускаться вниз надо по спирали, долго и осторожно. Зато корабль в безопасности. Ни корона по-настоящему лизнуть не может, ни метеорит ударить. И от базы приличное расстояние, если корабль взорвется при старте или при посадке, поселение не пострадает. Но добираться трудно, мы ехали почти тридцать четыре часа, каждые восемь часов менялись. Я был третьим и не видел корабля, но я знаю, что он похож на скалу. Огромная острая пирамида с узкими гранями, так удобнее проходить сквозь атмосферу.
Непосредственно к кораблю рулил опять Хитч. Молчал. И мы молчали. Еще толком не познакомились. И трясло. Сильно так, при такой тряске особо разговаривать не хочется.
Потом танк загрохотал по железу, и я понял, что мы въехали в трюм корабля. Хитч долго пристраивал танк в замки, проверял надежность креплений, прыгал на зажимах, бормотал, затем постучал по броне, и мы выбрались.
Я успел оценить размеры трюма, я никогда не видел таких, потолок, правда, низкий, но вширь… Ангар был огромен. Я попробовал представить, каких тогда размеров сам корабль… Это можно увидеть только на планете. Говорят, он поразительный. Самое великое зрелище — корабль, лучшее, что создал человек, корабль подчеркивает силу человеческого духа и разума. Да даже один этот ангар подчеркивает силу человеческого разума…
Хитч потрогал меня за руку, я очнулся.
К нам подошел один из пилотов, выслушал чеканное донесение Хитча, проверил комбинезоны, остался доволен, проводил нас до кубрика. Дверь закрыл.
Хитч велел ложиться, мы разобрались по койкам и стали ждать.
Мы пролежали восемь часов в тишине, а потом через интерком сказали, что мы уже на орбите. Все это меня очень разочаровало. Я думал, что рейд начнется как-нибудь по-другому. Масштабнее. С громом, тряской, стиснутыми зубами. А все было буднично, очень буднично, проще простого, проще, чем драгу завести.
— Так всегда делается, — с бывалым видом заявил Хитч.
— Зачем? — спросил Джи.
— Затем, чтобы всякие идиоты не настраивались на героизм, — ответил Хитч. — Все должно быть обычно и даже скучно, а то всякие едва прилетают на планету, так сразу начинают. Активность проявлять! А другим потом расхлебывать приходится… И вообще, всем спать.
— Но… — попытался было возразить Бугер.
— Спать! — велел Хитч.
Мы стали спать.
Я был разочарован еще сильнее.
Проснулся от голоса. Мой новый начальник Хитч рассказывал:
— Мы стояли на планете, и у нас было полно всего. Воды столько, сколько нужно каждому. Нужно тебе воды двести литров — пожалуйста. А нужно тысячу — получай. И воды полно, и еды. Можно идти куда хочешь, можно путешествовать где хочешь. Вы знаете, что такое путешествовать? Не знаете. А это вот что. Сесть в лодку, спустить лодку на воду и плыть по воде куда увидится. Целый месяц плыть — и вокруг все равно одна вода! Или сесть на самолет — и лететь! Самолеты умели висеть в воздухе и летали очень быстро, за один день на самолете можно было облететь вокруг земного шара. И всего было полным-полно у нас. Но нашлись люди, которым хотелось еще. Ученые. Они любили все узнавать, любили открывать новое, придумывать разное. И вот на самом юге планеты эти люди стали бурить во льду скважины, ну, вроде тех, какие бурит наш Бурито, только гораздо глубже. На самом юге было очень холодно, там скапливались целые километры льда…
Хитч замолк. Километры замороженной пресной воды даже ему трудно представить. Я вот не могу. Водопад еще могу, но километр льда… Представляешь себя — как ты стоишь, маленький, возле огромной, теряющейся где-то в неимоверной высоте отвесной белой стены…
Хитч потряс головой и продолжил.
— Километры льда, а под этим озером было найдено озеро с древней водой, которая существовала еще тогда, когда на планете не водились люди. И ученым очень хотелось поглядеть, что есть в этой воде. И однажды они добрались до этой воды. В ней спали древние микробы. А так как у всего населения уже не было против них иммунитета, то эти микробы быстренько всех перебили. На всей планете. Зараза была настолько мощной, что охватила всю Солнечную систему. Базы, которые стояли на других планетах и лунах, были уничтожены. Даже база на Европе, спрятанная в глубине льдов, и то оказалась заражена. Только Меркурий остался. На Меркурии были гелиевые копи, шахты и солярная станция, небольшой подземный поселок и филиал Института Солнца. Когда на планете началась эпидемия, все жители Меркурия собрались на сходку и ввели режим изоляции. Меркурианская база объявила, что будет сбивать все приближающиеся корабли. Так мы все и спаслись. И стали жить в шахтных выработках…
Хитч рассказывал не так, как положено рассказывать, а со своими переделками. Он вообще любитель вольностей. Ему это прощают — он парень талантливый, у него чутье особое. Ну, например, ему говорят: надо найти спирт — и он находит спирт. Ему говорят: надо найти компьютеры — и он находит компьютеры. Как-то объяснить это не могут, но талант сам по себе весьма ценный. Поэтому и Хитч на особом положении.
— Связь с Землей и остальными колониями скоро прекратилась. По последним полученным данным, эпидемия уничтожила все население планеты…
— Все-все? — спросил Бугер.
— Бугер, ты идиот, — спокойно сказал Хитч. — Конечно, все. Никого не осталось, только животные.
— А почему животные не умерли? — продолжал приставать Бугер, ему нравилось злить Хитча.
— Потому, — ответил Хитч. — Потому, что животные этим вирусом не заражались, только люди.
— А вдруг он еще там? — Бугер указал на палубу. — Может, вирус еще на планете?
— Нет там никакого вируса, — строго и раздельно произнес Хитч. — Никакого вируса нет. Было уже много рейдов, и ни один из них не нашел никакого вируса. Он мутировал и вымер, это доказано. На планете безопасно…
Хитч выдержал паузу.
— Безопасно…
Так что сразу стало ясно, что лично он, Хитч, очень сомневается в том, что на планете безопасно. Даже больше — у него есть неопровержимые сведения, что это не так.
— Вируса на планете нет, — повторил Хитч. — И не надо затевать глупых споров. И вообще, Бугер, не мешай мне проводить просветительскую работу. А то после рейда я тебя законопачу в Экспедицию на пару месяцев. За нарушение субординации. Уяснил?
— Уяснил.
— Тогда я продолжаю. Прошло много лет, и люди на Меркурии решили навестить планету, чтобы посмотреть, как там да что. А вдруг все наладилось? Вдруг эпидемия ушла? Меркурианская база имела два больших системных корабля, и один исследовательский катер, который, впрочем, тоже мог ходить между планетами. Была снаряжена экспедиция во главе с командором флота, навигатором Алексом У. Дождавшись, когда Меркурий и планета сблизились на минимальное расстояние, катер «Гея» ушел с орбиты и успешно ускорился. Что произошло дальше, неизвестно, по всем понятным причинам — электромагнитное поле, солнечный ветер и т. д., связи с Меркурием быть не может. Есть три предположения. Первое. «Гея» не сумела затормозить и проскочила мимо планеты в открытый космос. Второе. «Гея» погибла при посадке или, напротив, при старте. Третье. Командор Алекс У успешно посадил корабль, однако эпидемия не свернулась, как полагали раньше, а вполне себе спокойненько продолжалась. И экипаж «Геи» благополучно погиб от скоротечного рака. Так или иначе, выяснить, что произошло с планетой, в ближайшее время возможным не представлялось. Было решено наложить на планету карантин. К тому же идти было все равно не на чем, рисковать большими кораблями опасались. И сто лет планету никто не видел…