"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Тот помотал головой.
— Значит, дураки. Умные бы вернулись.
Скелет улыбнулся.
— Дураки. Наверное. Они приходили и уходили. И вы тоже.
Я думал, что Алиса сейчас что-нибудь скажет. Ехидственное.
Но она промолчала.
— Никто не вернулся… — повторил Скелет.
Егор щелкнул зубами.
— Нет, — сказал Скелет, — мы их всех отговаривали. Но никого не отговорили.
— Почему? — поинтересовался Егор.
— Потому что мир спасти нельзя, — совершенно спокойно ответил Скелет.
Он выпустил из ноздрей задумчивую дымную фигуру.
— Мир должен пасть, — совершенно спокойно повторил Скелет. — И ничто этому не помешает.
Алиса и Егор посмотрели на меня вопросительно.
— Человек не может уничтожить то, что создал не он, — сказал спокойно Скелет. — Изгадить — это пожалуйста, а чтобы совсем… Нет. Мир, если ему суждено быть разрушенным, разрушится. И вы это не остановите.
Скелет затянулся.
— Кстати, — он облизал зубы, — это уже случалось.
— Что? — не понял я.
— Светопреставление. Причем, судя по всему, не один раз.
— Как это может быть? — Алиса прищурилась. — Конец Света… это же конец.
Все…
Скелет как-то по-особенному прищелкнул языком, отчего дым получился треугольный.
— В определенном смысле… — Скелет полуприкрыл глаза. — Знаете, шахтерская жизнь тяжела, очень быстро изнашивается позвоночник, легкие. Когда работать невмочь, по разным местам распределяемся. Я попал в книжную палатку, времени много, читал, читал. Конец — это для одних конец, для других же всегда начало. Диалетика называется. Так что… У меня, кстати, есть доказательства. Лисичка.
Кивнул Скелет.
Лисичка снова шустро исчез и появился через минуту с большой черной книгой.
— Альбом, — объяснил Скелет. — Под землей лежит много чего интересного, и находят это шахтеры.
Скелет протер руки о куртку, встряхнул их как после воды, открыл.
Фотографии. Большие и красивые. Слои земли, а в каждом отпечаток.
— Сделано на разных глубинах, — начал рассказывать Скелет. — Но все в пределах нашего города. Каждое время откладывается в земле, чем глубже, тем старше. Вот, смотрите, это было совсем давно. Отпечатки. А иногда и кости встречаются.
На фотографии изображалось чудовище. Оно напоминало толстую трубку, расширявшуюся к одному концу. По бокам трубка расходилась многочисленными отростками, похожими на щупальца, каждое заканчивалось набором коротких пальцев. Из широкого конца трубки простирался толстый язык.
— Пакость какая… — сморщилась Алиса.
Скелет перевернул страницу.
Следующее чудовище выглядело ничуть не лучше первого, те же щупальца, но прикрепленные к шару. Действительно пакость.
Скелет начал переворачивать страницы. Одни монстры сменяли других, омерзительные твари становились все омерзительнее, постепенно я отмечал, что монстры как бы объединяются в группы.
Вот твари, утыканные щупальцами. А вот похожие на раков, с клешнями и глазами на длинных палочках, с острыми шипастыми хвостами, с конечностями, состоявшими из треугольников.
Вот они, ящеры. Тут уже что-то знакомое — когти, зубы, хвосты. Для сравнения рядом с этими самыми костями стояли шахтеры, выглядели они совсем не богатырями.
Вслед за ящерами шли звери. Тоже зубастые и тоже клыкастые, некоторые клыки были устрашающие до крайней степени.
На последней странице альбома оказалась неожиданная фотография. Человек. Немного непохожий на нас, руки чересчур длинные, а голова сплющенная, челюсть тяжелая.
Скелет закрыл альбом.
— И что это значит? — спросила Алиса. — Что это объясняет? При чем здесь Конец Света?
— То, что этот, нынешний Конец Света далеко не первый.
Мне стало как-то грустно. Совсем уж.
— Такое случалось и раньше, — сказал Скелет. — И не один раз. Это записано в земельных слоях, те, кто бывал в глубинах, знают. Вот живут черви, и слизни, и ползучие каракатицы, и ими кишит все, и вдруг среди них ни с того ни с сего появляются… не знаю, пожиратели каракатиц. Или ящеры. Их много, они везде, от самых маленьких, размером с ноготь, до огромных, высотой в трехэтажный дом. Они господствуют над миром, и так продолжается много лет подряд, столько лет, что представить себе невозможно. И вдруг разом исчезают, вымирают, и вот весь мир заполнен только их костями. И на этих костях прорастают другие существа, новые, совсем не похожие на предыдущих, иные в крайней степени. Это происходит вдруг, разом, как будто ребенок смахивает со стола надоевших ему солдатиков и лепит из глины новых. Может, пришло наше время?
 
Скелет спросил это неожиданно, вдруг, так что мне захотелось ответить. Да.
Сигарета Скелета прогорела, и он тут же скрутил следующую, зажег, задымил.
— Но это длится уже давно, — возразила Алиса. — Они уже давно здесь! Много лет!
Скелет сладко закурил сигару. Я отметил, что уже привык к дыму, что он не кажется мне едким, а, напротив, сладким и даже приятным, он окружил нас синеватой завесой, за которой растворился окружающий мир.
— Я видел у тебя будильник, — Скелет обратился к Егору. — Можно?
Егор послушно достал часы, выставил на стол. Скелет завел пружину, будильник послушно затикал.
— Это не я придумал, — стал объяснять Скелет, — это прочитано в одной из книг. Мир существует давно, очень давно. Если представить, что весь мир существует час…
Скелет постучал по стеклу будильника и повторил:
— Если представить, что мир существует целый час, то жизнь на нем длится меньше пяти минут. А человек…
Скелет задумался, подсчитывая в уме.
— Наверное, меньше секунды. То, что происходит у нас, — это даже не миг, это… Практически ничто. Вздох. Вот через тысячу лет это станет половиной мига. Но это все равно, с точки зрения истории — это просто прах. Если наш исход продолжится тысячу лет, то здесь…
Скелет снова постучал, сначала по стеклу будильника, затем по альбому.
— Здесь это будет выглядеть как исчезновение. Вот жили мы, а вот нас нет. И вместо нас ползуны. И только кости в земле.
— Но раньше же, во времена червяков, не было никаких Установок, — сказал я. — Как оно все уничтожалось?
Что-то подсказывало мне — у Скелета есть ответ и на этот вопрос.
— Механизм инферно не имеет значения, — сказал он. — Эпидемия. Активность солнца. Похолодание. Война. Или какой-нибудь китаец, сифилитик и пожиратель осьминогов. Один вид, допустим, каракатицы, заходит в тупик, жрет все подряд и портит воздух, и тогда появляются пожиратели пожирателей.
Некоторое время мы молчали. Потом Егор спросил:
— Это что же получается? Вроде как мы это все бесполезно делаем? Все равно ничего вернуть нельзя?
Скелет не ответил.
— А какой во всем этом смысл? — спросила Алиса. — Ну, пусть — одни каракатицы поедают других каракатиц. Вот насколько я поняла из этого…
Алиса постучала пальцем по альбому.
— Насколько я поняла, эти новые каракатицы появлялись всегда и как бы вдруг.
— Судя по всему, да.
— То есть… это… некое вмешательство?
Скелет пожал плечами.
— Вмешательство — это слишком тонкая вещь. Как и невмешательство. Но если говорить откровенно…
Скелет прикрыл глаза, наслаждаясь сигаретой.
— Вмешательство вполне вероятно. Во всяком случае, слишком многое на это указывает…
— А зачем? — опять перебила Алиса. — Зачем все это нужно?
Скелет пожал с хрустом плечами.
— На этот вопрос нет ответа, только предположения. Одни формы жизни перестают отвечать Цели, другие оказываются тупиковыми ветками, третьи слишком активно друг друга истребляют. Так или иначе, от них избавляются как от бесперспективных. Для этого есть широкий выбор средств, от потопа до вулкана. Получается, что вся жизнь — это и есть Конец Света.
Я помотал головой. Не верилось. В то, что мы не оправдали. В тупиковую ветвь. Хотя…
— Есть еще интересная теория, — Скелет выпустил дым в вентилятор. — Она, конечно, не объясняет многого… Но, с другой стороны, объяснить все то, что происходит с нами, не может никто…