"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Псина устремилась к нам. Широкими скачками, когти бряцали по железу. Гномы за ней.
— Сейчас стрельну, — сказал Егор. — Все…
Я отобрал двустволку. Алиса выхватила нож. Псина ворвалась в вагон. Впрыгнула через окно, развернулась, скрипнула когтями, оставив на полу вагона блестящие борозды. Уставилась. Хотя она не могла смотреть, глаза-то совсем стеклянные, белые, как у вареных карпов. Но она нас чуяла. Зарычала, выставила зубы, собрала мускулатуру в холке. Килограммов семьдесят, не меньше. Я по псам специалист, но сейчас вряд ли справлюсь. Интересно, чем ее кормят? Прыгнет ведь…
Но псина не прыгнула.
— Пристрели ее! — крикнул Егор.
В окне напротив меня возник шахтер, черное лицо с красными белками глаз, зубы, как железные лопаты, железные и блестящие, заточенные остриями. И тут же в других окнах показались. Сморщенные черные лица, с въевшейся навеки блестящей подземной пылью. Глаза, не привыкшие к дневному свету.
Люди.
Много.
Давно столько не видел.
— Не дергайтесь, — велел я своим. — Не дергайтесь!
Шахтеры смотрели на нас со всех сторон.
— Привет, — улыбнулся я деснами. — Как дела?
Шахтер с потухшими глазами, разъеденными пылью, покачал головой и поманил меня рукой. И улыбнулся в ответ. Его улыбка тоже не отличалась полноценностью. Зубы желтые с черными крупными дырками, в которые были вставлены блестящие гайки. Оригинально, я тоже такие хочу, потом вставлю, во все свои три оставшихся зуба.
— Прыщельга, будь осторожен, — сказала Алиса.
— А что?
— Если вдруг обоссышься, могут неправильно понять.
Мы выбрались из вагона. Шахтеры окружили, смотрели на нас, не выпуская из рук своих инструментов.
— Скажи им чего, Дэв, — попросила Алиса. — А то сейчас Прыщельга обделается и нас вмуруют…
— Я не обделаюсь…
— Кто у вас главный? — спросил я. — Главный?
Повторил я медленно, по слогам.
Шахтер с гайками в зубах кивнул в сторону тоннеля. Туда, значит. Хорошо… Алиса пробубнила что-то гадкое, Егор вздохнул, затем мы долго спускались вниз. Шагали по аккуратно отсыпанной дорожке, по пологому склону, держась за удобные поручни. Шахтеры пыхтели позади. Молча, никто не сказал ни слова. А навстречу нам по рельсам катились груженые тележки, впряженные в узкие плечи, подземники тащили наверх добро.
Алиса, как всегда, не молчала, развивала мысль о том, что мы нуждаемся во множестве вещей, от патронов до продовольствия, а платить нам нечем. Поэтому она лично видит один выход — продать Егора, то есть Прыщельгу, в рабство, взамен получив все необходимое в избытке.
Егор путался, а мне эти идеи были знакомы, я улыбался.
Тоннель тянулся и тянулся, я чувствовал, как у меня начинают болеть уши. Алиса терла виски и плевалась, и рассказывала, что рабов посылают разминировать рогатки, во взгляде Егора блестела тоска. Становилось теплее, шахтеров встречалось все больше и больше, они, поглощенные своими заботами, поглядывали на нас равнодушно, безо всякого интереса.
Уклон постепенно спрямлялся, и скоро я заметил, что его вообще больше нет, мы оказались на ровной площадке, засыпанной мелкими металлическими шариками. В стороны от площадки расходились тоннели, ходы и лазы разных форм и размеров, под потолком на тонких колеблющихся штырях вертелись маленькие вентиляторы, совмещенные с лампами. Отчего свет получался какой-то мелкий и мягкий, приятный для глаза.
— А тут мило, — сказала Алиса. — Прыщельга, тебе нравится?
Егор не ответил.
— Не дуйся, Прыщельга, я о твоем же благе всегда забочусь. А вдруг бы шахтеры обиделись на то, что ты наделал в штаны? Приняли бы это на свой счет? Так что ты не дуйся, можно сказать, я тебе жизнь спасла. Скажи мне спасибо!
Егор «спасибо» не говорил, Алиса стала требовать «спасибо», я осматривался. Шахтеры постояли-постояли вокруг, затем разошлись, оставив нас самих с собой. Вокруг медленно разворачивалась подземная шахтерская жизнь, шахтеры, не торопясь, перемещались туда-сюда, тащили свои телеги, волокли волокуши, нас не замечали.
— Они на самом деле бегут, — сказала Алиса. — Им не до нас…
 
— Пусть бегут, — сказал я. — Это их дело. Хотя… Было бы интересно поглядеть, как тут у них… Но времени мало…
— Времени всегда мало.
Сказал худой шахтер, появившийся… Я не заметил, откуда он появился, то ли выскочил из норы, то ли просто из воздуха собрался, раз — и здесь, бледный, похожий на духа ущелий и лазов. Я сразу заметил, что он отличается от остальных. Одеждой. То есть ее чистотой. Синяя роба из грубой ткани, много карманов, петель, карабинов и ремешков, все как полагается шахтеру. Никаких масляных пятен, дырок, заплат — и тех не видно. Только инструменты из карманов торчат, но не грубые и тяжелые, как у остальных, а мелкие и точные, блестящие никелем и позолотой.
Рядом с худым стоял мелкий непонятный человечек, то ли взрослый, то ли ребенок, то ли зверушка какая, весь в червяках косичек, доходящих до пояса, в черных очках, распространявшихся на пол-лица, в пластиковой маске, кто — непонятно.
— Времени мало, — повторил худой. — Но особо тоже спешить не стоит. Вам нужно поесть, вам нужно отдохнуть…
Он скользнул по мне взглядом, секунду подумал, сказал:
— Но больше всего вам нужно оружие. Я вижу тех, кому нужно оружие.
Я кивнул.
Худой посмотрел на мелкого, присвистнул через зуб. Мелкий кивнул.
— Его зовут Скелет, — мелкий указал на старшего. — Он маркшейдер. А вы?
Теперь едва не присвистнул я, и не через зуб, а со всей дури. Маркшейдера я представлял несколько по-другому. Ну да, клыки, когти, желтые глаза с крупными кровяными прожилками, лапы и клокочущая внутри адская сущность.
Человек как человек. Лицо приятное, тощее, мосластое, но умное при этом.
— Дэв, — сказал я. — Я занимаюсь…
— Он убийца, — перебила меня Алиса.
— Вот как? — Скелет прищурил глаз.
— Вот так, — кивнула Алиса. — Он убивал все, что движется. Людей, нелюдей, женщин, как обычных, так и огромных размеров. Убийца.
Я не стал пожимать плечами. Пусть. Это правда.
— А это Прыщельга, — Алиса ткнула в Егора. — Он… Короче, он Прыщельга. Его так с детства прозывают, понятно почему. Он… Он не убийца, он страдает…
— А это Алиса, — теперь перебил ее я. — Она из страшной сказки.
Скелет вежливо кивнул. На Алису он смотрел долго, не смотрел, всматривался. Она даже не поежилась. Я стал думать, что Скелет стал что-то подозревать, разглядел Алискино прошлое… Но Скелет всего лишь спросил:
— Наверное, вы хотите есть?
Егор ответил ему громким желудочным урчанием.
— Проводи их, — велел Скелет.
Мелкий проводил нас в столовую, это оказалось недалеко. По пути он успел много что рассказать. Его звали Лисичка. Мир стоял на дохлой черепахе. Если мы пришли со стороны старой бочки, то, наверное, видели Пашу Водную Крысу, это его прапрадед, он сошел с ума и сдох, подавившись рыбной костью. Если кто хочет, то он, Лисичка, может показать рубец упорства — в прошлом месяце ему в шею вцепилась горная блоха, размером с ноготь пальца ноги, но он не стал ее сразу давить, а терпел еще четверо суток, пока блоха не разрослась почти в пять раз и не въелась в мясо на всю величину. Он это сделал исключительно ради развития терпения, хотя боль чувствовалась такая, что не получалось спать. Если у Егора есть будильник, то он готов обменять его на шкатулку, которая умеет играть легкую музыку, предсказывать будущее и говорить «братан, иди в задницу».
Егор отказался, и Лисичка равнодушно замолчал.
Столовая пустовала. Железные стены, железные столы и стулья, никаких вентиляторов, но свежо, воздух протекает словно сам по себе, скатываясь с прохладной горки, неудивительно, подземные жители должны разбираться в воздухе и в свете. Лисичка проводил нас к блестящему железному шкафу, который оказался теплым. Внутри железные судки, Лисичка выдал каждому по две штуки, Егор вздохнул, и Лисичка дал ему третий.
Другой шкаф напротив холодный, внутри пластиковые бутылки с красным соком, похожим на помидорный, каждому по бутылке. Мы расположились за столом. Лисичка принес ложки, тяжелые, черного цвета, как мне показалось, серебряные, на каждой номер. Устроился напротив, смотреть, как мы едим.