"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Яма, кажется… — прошептал Егор. — Не видно дна… Бездна!
Это Егор сказал с восхищением.
— Дурак ты, Прыщельга, бездн не бывает, — фыркнула Алиса.
Она огляделась, подняла искривленный кусок трубы, швырнула в пустоту. Звука падения не слышалось долго, булькнуло, наверное, секунды через три.
— Водохранилище, — объяснила Алиса.
Я направил луч прямо и не увидел противоположной стены. А все-таки я мудрый человек Вот если бы разогнались на дрезине…
— Таких не бывает… — возразил Егор. — Это, наверное, провал… Прорва…
— Прорва — это ты, — сказала Алиса. — Обычное водохранилище. Запас воды на пятьдесят лет. Или на сто пятьдесят. Теперь понятно, почему труперы в трубе скопились, в воду нырять не хотели. Как тут перебраться только…
— Мост, — указал пальцем Егор.
Мост выступал из темноты, казалось, он висел в воздухе, но, приглядевшись, я обнаружил длинные стальные фермы, поддерживающие его снизу.
Между краем моста и обрывком рельс небольшое пространство, метра три. Не пройдешь и не перепрыгнешь. Хорошо придумано, надежная защита от мрецов и от другой ползучей твари, через три метра пробраться сложно, если только с крыльями.
— Прыгать не буду, — сказала Алиса. — Даже не надейтесь.
— Далеко… — поморщился Егор. — А у Дэва нога болит.
Какой заботливый.
— Дрезины летать не умеют, — сказал я. — Значит, должен быть предусмотрен способ…
Я огляделся. Ну, конечно — на стене висел длинный багор, не просто висел, был прикован стальной цепью на квадратный несбиваемый замок. Впрочем, ключ болтался тут же — чуть сверху на крючке, Егор вскарабкался по кабелям, снял. Защита от мертвеца, понятно. Человек все поймет и ключ добудет, мертвец нет.
Сняли багор.
Увесистый, пришлось Егору мне помогать. Дотянулись до моста, дернули.
Люди здесь ходили, причем недавно — я заметил на замке свежие царапины, да и мост выдвигался хоть и со скрежетом, но легко.
Подтащили его к рельсам, прицепили скобой, все, можно перебираться.
— Давай, — Алиса подтолкнула Егора. — Давай, Прыщельга.
— Почему я?
— Умственно неполноценных принято пропускать первыми. Хотя ладно, не хочу, чтобы твоя кровь легла на мою совесть. Ну-ка, разойдитесь. Рыбинск, давай, свети на меня.
Алиса посторонила Егора и шагнула на мост. И попрыгала.
— Надежно, — заверила она. — Перебираемся. Давай, Прыщельга, не бойся…
Егор опустился на четвереньки.
— Голова кружится, — пояснил он. — И ботинки скользкие…
— Главное, что в штаны не наделал, — усмехнулась Алиса.
Егор пополз по мосту, медленно, прижимаясь к нему корпусом. Я вернул на место багор, замкнул его цепью на ключ, проявил человеческие качества. Ступил на мост. Узкий, от рельса до рельса, а дальше темнота, и пустота, глубина, и покачивается немного, юлит под ногами, неприятно.
Впрочем, выдвигающаяся часть моста оказалась не очень длинной, двадцать шагов, и я ступил на твердое железо. Алиса и Егор поджидали меня, Егор лежал, обнявшись с рельсом, Алиса сидела, свесив ноги с края, очень в духе Алисы.
— А если прыгнуть, а? — Алиса помахала мне руками.
— Не надо, тут высоко, — попросил Егор.
К скобе, скрепляющей мост, была привязана длинная веревка, я дернул, скоба поднялась, мост с дребезжанием втянулся, отделив нас от другого берега водохранилища пропастью.
— Я знала одного, он любил прыгать…
Бульк. Далеко под нами. И еще раз бульк, как крупная рыба плесом ударила.
— Там есть кто-то, — сказал Егор.
— Сом, наверное. Если это на самом деле водохранилище, то сомы должны водиться. Можно посмотреть.
Мне самому было интересно. Я слышал про такие накопители, в них обитали электрические сомы-людоеды, они оглушали своих жертв током, затаскивали в глубины и не спеша поедали. А в черных, никогда не видевших света омутах селились донные ведьмы с налимьими хвостами и глазами из чистого золота, и сорокаметровые угри с лошадиными головами, и…
Я вытряхнул из рюкзака факел, поджег, подождал, пока разгорится, и бросил вниз.
Факел долго падал сквозь плотный воздух, лениво, мне показалось, что он завис, свет его был тускл и жалок — и все никак не мог встретиться с водой.
— Застрял… — прошептал Егор. — Вы видите — застрял!
— Это ты застрял, — тут же сказала Алиса. — В трехлетнем возрасте. Факел не завис — он на что-то упал. Не видно только пока… Красиво…
Я смотрел под ноги. Далеко внизу горел факел, красный цветок, темнота жадно подъедала пространство, но все равно было видно — водохранилище безбрежно. Вода темная, но неспокойная, на поверхности водовороты и волны, казалось, что вода шевелилась сама собой, как живая.
— Там дом… — прошептал Егор. — Факел лежит на крыше. Дом! Вы видите!
Из темноты выступало странное сооружение. Плот. Широкий, собранный из всякого мусора. Из бутылок. Пластиковые бутылки — самый ценный продукт ушедшей цивилизации, с помощью них можно сделать все. Построить плот, например, было бы куда плыть. Там не одни, впрочем, бутылки просматривались. Надутые автомобильные камеры. Пластмассовые бочки и квадратные баки, набитые пенопластом, а на всех этих плавучих средствах лежали широкие бруски, на брусках стоял домик. Самый настоящий, сложенный из бревен и покрытый черепицей. С широкими окнами, с верандой. Чистый и как будто игрушечный, я видел такой на картинках, на неправдоподобных фотографиях из прошлого.
Сам плот был обнесен небольшой веревочной преградой. На плоту человек. В кресле-качалке. Мертвый.
Совершенно мертвый, я в них толк знаю.
— Там кто-то есть! — громко прошептал Егор. — Давайте ему крикнем!
— Да он труп! — вмешалась Алиса. — Трупнее не бывает! Мертвяга!
— А домик красивый, — сказал Егор. — Очень… Сколько он тут прожил, а?
Спросил Егор.
— Какая разница? — Алиса плюнула вниз. — Он там прожил сто лет и сдох пятьдесят лет назад… Послушайте, психи, надеюсь, вы не собираетесь спускаться?
Алиса посмотрела на меня с испугом.
— Там может быть оружие, — предположил я. — Патроны…
Спускаться глупо. Это сделать могу только я, а я не в самой лучшей форме. Спуститься еще могу, а вот подняться… Да и веревки нет надежной.
— Я не полезу, — сказал Егор, забегая вперед. — Смотрите, огонь разгорается!
От факела затянулась крыша. Пластиковая черепица, она не должна гореть. Но вещи теряют свои качества, я об этом уже говорил. То, что не тонуло, тонет, то, что не горело, горит. От факела расползалась огненная язва, прогоревший пластик проваливался внутрь крыши, и из дыры уже начинал валить дым. Он долетал до нас, горький, едкий, пришлось переместиться в сторону, оттуда пожар было видно лучше. Скоро крыша разгорелась веселее, полопались стекла, воздух ворвался внутрь дома, занялись стены, внутри затрещало. Темнота расступилась, и стал виден размер водохранилища. Озеро средних размеров, никак не меньше, в плохую погоду с одной стороны другую не увидать.
И плот с горящим домом. И вода вокруг бурлит.
— Пойдемте-ка, — сказал я. — Кто знает, что у него там рванет еще. Вдруг там газовые баллоны остались?
— Правильно, — согласился Егор. — Рванет, а мы туда провалимся…
Но рвануло совсем по-другому. Зашипело, засвистело, затрещало, и через горящую крышу стали вылетать разноцветные шары. Вдруг и много. Величиной с кулак, эти шары разлетались по сторонам, разбрасывая слепящие искры, стрекоча и взрываясь, превращаясь в клубы огоньков, меняя цвет.
Как живые цветы, они превращались из зеленого в синий, потом в оранжевый, затем в красный и ослепительно белый. Шары, огоньки и искры метались по водохранилищу, сталкивались друг с другом, отскакивали от стен, с визгом взмывая мимо нас к потолку, с шипением погружаясь в воду. Егор восторженно охал при каждом новом хлопке, вздрагивал, когда огонь пролетал слишком уж близко, и закрывал глаза при наиболее ярких вспышках.
Это продолжалось долго. Плавучий дом хранил в себе огромный запас веселья, наверное, мертвец, горевший вместе с остальным на своем диване, был при жизни человеком жизнерадостным, и уход его получился ярким, громким и настоящим. Так и должны уходить люди.