"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Белов осторожно подобрал блокнот и тут же снова отпрыгнул, размахнулся топором и ударил в стену, и из нее брызнуло, Белов завизжал и побежал, запнулся и упал, промелькнула фигура, изображение исчезло.
– Ты видел? – спросил Егор. – Ты видел, там?
– Сумрак, – сказал я. – Или кто-то очень похожий. Перематывай…
Егор перемотал, включил воспроизведение.
Белов дышал. Громко и перепуганно, так дышат люди, глубоко погруженные в страх. Он лежал между толстыми оранжевыми трубами. Сверху била струя белого пара, растекаясь вокруг комками ваты. В трубах гремело.
– Не получилось, – сказал Белов. – Добраться до градирни. Коридорчик, а там… Я не знаю, что это, монстры какие-то… Двигаются быстро, их почти не видно. Они… Они убивают всех. К баллонам с гелем не пробраться, буду пытаться на поверхность. Немного отдохну, потом. Все, конец съемки, кина не будет. Электричество кончилось…
  
Глава 16
 
Трупный Дед
 
Звук, без изображения. Дыхание, прерывистое и испуганное, скрежет.
– Вы слышите?
Это был голос Белова. Только сильно изменившийся. Так голос ломается от жажды. Белов давно не пил.
– Послушайте…
Егор зажал уши.
Я стал слушать. Ничего. Сначала вроде ничего, а потом крики. Человеческие. Кто-то кричал от ужаса, кто-то плакал, кто-то звал на помощь. И близко, и далеко, везде. Темнота была заполнена криками.
– Два дня уже так, – сказал Белов. – Кричат. Я сижу на крыше… Почти сорок часов лез по трубе, повезло, не захлебнулся… Весь центр превратился в болото, слизь по стенам стекает, первые этажи затоплены… Военные пытаются навести порядок, кажется, бесполезно. Кричат вокруг… Кажется, все рухнуло. Сейчас два часа дня…
Темнота.
– Это небо, – сказал Белов. – Сейчас камера направлена на небо. Его нет. Я не знаю, что это…Это не лицо Бога…
Он всхлипнул.
– Скорее всего, они бросят бомбу. Бомбу, это правильно, бомбу… Если, конечно, успеют. И если смогут. Надо успеть. Это… Это… Кажется, это ад.
Белов закашлялся.
– Сейчас я покажу.
Белов поднялся, направил камеру.
Город. Его трудно было узнать. Из-за тьмы.
Сейчас, даже в самые темные ночи мир четко делится на землю и небо. Потому что есть звезды, есть отблески солнца, и я почти всегда могу провести черту. Здесь же небо сошлось с землей окончательно, и не стало ни неба, ни земли, только мрак со всех сторон. Свет тоже остался, но его было мало, и перевесить тьму у него не получалось. Горели свечи в окнах, костры на крышах, горели дома. Желтели фары у машин на дорогах, мелькали лучи фонарей, происходила какая-то суета. И крики.
– Непонятно, – сказал Белов. – Что произошло?.. Небо погасло… Мощность установки повысилась, такого не может быть… Всех энергостанций Земли не хватило бы даже на четыре процента той мощности, что влилась к нам… Как будто кто-то закачал энергию извне…
Запись прервалась.
– Все? – спросил Егор.
Я посмотрел на счетчик.
– Еще восемнадцать минут. Перемотаю чуть.
Включил убыстренную перемотку, на экране возник город, снял палец с кнопки.
– Видимо, это все-таки струны, – сказал Белов. – Гейнц предполагал… Но он не предполагал, что это будет так… наглядно. Энергии слишком мало, ее не должно было хватить. Повторюсь, возможно, это прорыв извне, наложение…
Белов рассмеялся.
– Похоже, мы прикончили все.
Камера развернулась, промелькнула крыша, еще что-то, и мы увидели самого Белова. Старый. Непонятных лет дядька. С щетиной, седой, с гладкой кожей. Он даже улыбнулся, я отметил, что половина зубов сломана. Недавно. И губы разбиты в мясо.
Добро пожаловать в наш мир.
– Недавно расцвело, – сказал Белов. – И вот как выглядит город, я наеду.
Камера заглянула через реку.
Пожары. Машины везде, от края до края, заторы. Люди. Бредут куда-то, присыпанные пылью, растерянные. В реке, справа, самолет. Большой, настоящий, упал, расколовшись на половины, по воде плывут масляные пятна. Удивительная все же вещь – камера, видно чуть ли не больше, чем получится схватить взглядом, растекающееся по поверхности масло видно в мелких подробностях.
 
– Катастрофа, – сказал Белов. – Похоже… Не знаю… Возможно, это были реакторы, под городом восемь реакторов, если не считать научных. Цепная реакция могла затронуть их все, она могла пройти по волне… Тогда это… ядерная зима.
Запись прервалась, и тут же началась новая.
Было светло. Белов выглядел исхудавшим, но довольным. Город не горел. Вернее, горел, но гораздо меньше. Улицы запружены автомобилями, движения никакого. Зато людей много. Шагают с сумками понурые. На перекрестках военные.
– Привет еще раз, – сказал Белов. – Это я. И все еще жив. Тьма сегодня отступила. Военные объявили эвакуацию. Через порт, через вокзалы, все направляются туда. Город серьезно разрушен, везде мародеры. Не хватает воды…
Белов усмехнулся.
– Говорили, что вода станет важнейшим ресурсом, никто не верил… А это правда. Вчера днем… Или, вернее, вчера ночью… Не знаю. Одним словом, меня чуть не убил какой-то бухгалтер за полторашку без газа. Когда такое еще было? Наступают новые времена, в этом нет никаких сомнений. Хотите кое-что покажу?
Белов направил камеру на небо, она принялась бродить меж облаками.
– Облачность… – разочарованно сказал Белов. – А есть на что посмотреть, зрелище небывалое. У нашего Солнца появился двойник.
Белов хихикнул.
– Да-да, двойник. Это не оптический эффект, совсем другое. Второе солнце маленькое, меньше почти на треть. Оно висит правее. Я увидел это сегодня, я смеялся… А вот и власти. Они все еще пытаются взять район под контроль, вы видите эту запоздалую демонстрацию силы…
По набережной двигалась танковая колонна. Танки плющили сбившиеся в кучу машины, рычали и плевались черным дымом.
– Глупо. Все равно что штопать пробоину в танкере нитками. Нужен удар, нужно все выжечь… Мне кажется, мы немного опоздали…
Выстрел. Только такой, что Белов даже подпрыгнул. Танк.
– Ну вот, снова стрельба. В Москве становится жарковато. Миронов с четвертого канала обещал достать аусвайс в обмен на пленку. Так что я отправляюсь в телецентр. Прямо сейчас, пока еще можно пройти. С вами был инженер Иван Белов. Я думаю…
В коридоре грохнуло. Егор щелкнул зубами, прикусил язык, плеер упал, экран раскололся, проскочила искра.
– Это…
– Растяжка, – сказал я. – Оставил в коридоре, за баррикадой.
– Китайцы снова, – прошептал Егор. – Они идут… Уже совсем близко.
– Похоже. Надо выбираться. Скорее.
Плеер кассету не отдавал.
Я нажимал на кнопки, никакого эффекта. Умер. Разладилась тонкая внутренняя механика, шестеренки зацепились за шестеренки. Выхватил ножик, попытался вскрыть. Кожух не поддавался.
– Скорее, – Егор оглядывался испуганно. – Скорее давай… Они уже близко…
– Не мешай.
Плеер упорствовал. Ладно, возьмем целиком.
Сунул аппарат в пакет, завязал узлом. С собой брать нельзя, лучше…
Егор дышал. Громко и нервно, очень уж ему не хотелось попасть еще раз к китайцам, крови было жалко, всю ведь откачают.
Проверил двустволку. Все в порядке. Бронебой, картечь. Надоели мне что-то китайцы.
Опять грохнуло. И тряхануло.
– Еще растяжка? – спросил Егор. – Ты две поставил?
– Одну. Опять, наверное, на крышу садятся. Иди к баррикаде.
– Что?
– К перегородке. Сядь на пол у стены и жди. Не дергайся.
– А ты?..
– Живо!
Егор послушно вышел из монтажной. Я остался один. Времени мало. Китайцы же…
Ладно, с китайцами разберемся. Теперь главное. Собрал кассеты, ссыпал их в полиэтиленовый мешок. Хотелось сказать что-то, а просто плюнул. Убрал кассеты в рюкзак. Порядок. Еще кое-что надо сделать, две минуты, куда бы…
– Дэв! – позвал Егор. – Давай скорее!
– Сейчас! Иду.
Егор сидел на полу, у стены, как я и велел. Начинает мне нравиться. Жизнь учит человека лучше любого наставника.