"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

За велосипедами обнаружился холл, квадратный и широкий, перевернутые диваны и снова трупы, все в белых халатах.
– Вода из аквариума исчезла, – прошептал рыжий. – Рыбки исчезли…
Белов подошел к стене.
– Правильно, – сказал рыжий. – Пожарный кран. Там топоры. И багор, мне нужен багор…
Белов открыл ящик, достал топор.
– Багра нет.
Рыжий поглядел на руку, зажал ее под мышкой, снял часы, спрятал в карман. После чего убрал руку в пожарный ящик и закрыл ее.
Я чуть не засмеялся. Я прекрасно понимал, что сейчас, вот прямо на моих глазах уничтожается история. У нашего мира была своя судьба. И вот эта судьба запнулась о кочку и скатилась в канаву. Самый важный момент во всей истории человечества. А какой-то человек был сильно озадачен тем, куда пристроить свою оторванную руку.
– Смотри… – прошептал рыжий. – Там, возле двери.
Белов посмотрел.
Из стены торчали ноги. Обычные человеческие ноги, в ботинках, на правом развязанные шнурки.
– Там их раньше не было, – сказал рыжий. – Ног.
Он опустился на пол и заплакал.
Белов вздохнул. Он направился к высокому железному ящику, осторожно перешагивая через мертвецов. В ящике хранились бутылки, только достать их у Белова не получилось, тогда он вдруг впал в ярость и разрубил ящик топором. На пол просыпались бутылки и жестяные банки, Белов поднял банку, вскрыл, но напиться не смог, отбросил в сторону. И его тут же стошнило.
– Я тоже… – прошептал рыжий. – Тоже хочу… Пить…
– Это не вода!
Белов открыл еще несколько бутылок и банок, и все были непригодны, Белов отбрасывал их с видимым отвращением.
– Эй, Белов, слушай…
Белов приблизился к рыжему.
– Есть система, – рыжий вытер нос. – Мы монтировали ее почти пять лет. Над нами почти километр технических сооружений. Три градирни – сам знаешь, сколько тепла выделяет Установка. Между теплообменниками баки… Это даже не баки, это почти водохранилища, в каждом может подводная лодка развернуться… И шесть газгольдеров. Система безопасности…
– Зачем?
– Затем. Затем! Они хотели все предусмотреть… Все были детьми…
Рыжий закашлялся.
– Все были детьми, все смотрели фильмы ужасов. Если что-то пойдет не так, сначала в тоннель пустят газ, затем пойдет вода. По спиральным трубам, смешиваясь с сухим раствором… Это старый фокус, Белов…
Фильмы ужасов?
Мы с Егором переглянулись. Фильмы ужасов. Зачем делать фильм, от которого страшно? Предкам не хватало ужаса в жизни, и они придумывали его специально. Хорошо жили, но хотели еще лучше жить, не надо стремиться к лучшему, надо сберегать хорошее.
– В случае, если что-то пойдет не так, они зальют Установку бетоном. Во всяком случае, детекторы и выходы.
– Что значит не так? – спросил Белов. – Они что, не были уверены в результате?!
– Зомби… – хихикнул рыжий. – Черная дыра, экспедиция в преисподнюю, Дум Два, кина, что ли, не видел? Там всегда опаздывают… Надо вакуумную бомбу кидать, а они мирных жителей жалеют. Спецназ высылать, резать инфицированных из огнеметов, а они о гуманизме… Вот и сейчас, кажется, опоздали…
– Почему?
– Потому что мы еще живы…
Рыжий посмотрел на потолок.
– Мы еще живы. А Установка работает. Контуры должны были разомкнуть, там пять кубов гель-взрывчатки.
– Что?! Там гель?!!
Рыжий кивнул. Белов потер виски, даже почесал.
Мне нравились эти люди, я успел это отметить. Они оказались в пугающей ситуации, вокруг трупы и вообще черт знает что, тьма и трепет, один даже руки лишился, а паниковали совсем недолго. Вот уже сидят, пытаются решить проблему.
– Они же смотрели фильмы ужасов, все, особенно… Гагарин, восьмая директива…
– Что?! – Белов вздрогнул.
– Гагарин распорядился, лично. Пить охота… Служба безопасности, Гейнц не в курсе. Ты же знаешь, все военные параноики, они протащили почти пять кубометров геля в армейских термосах. Я обсчитывал криоконтуры. В случае непредвиденной ситуации емкости с гелем отключаются от питания, и через полтора часа взрыв…
– Сколько прошло?! – насторожился Белов.
– Почти четыре. Ничего не получилось, Белов. Газ, бетон, гель-взрывчатка, ничего не сработало. Ученые не смогли остановить Поток, Гагарин не подорвал гель… Много случайностей…
 
– Слишком много, – сказал Белов. – Для обычного-то эксперимента… Почему остальные не знали? У нас под боком гелевая бомба, а мы… А если она сейчас взорвется? Полгорода рухнет в расплавленную яму…
– Бомба прервет Поток. Механически.
Рыжий сложил кольцо из двух пальцев, разомкнул его.
– А Гейнц ошибся, – рыжий плюнул черным. – Ошибся, все развернулось просто ужасно, он гений, а облажался… Так обгадился…
Они уставились друг на друга.
Рыжий расхохотался. С безумием, видимо, все-таки заражение. Я видел такое – утром человек царапается о старую кость, или на гвоздь наступает, или заноза, а вечером столбняк, а к утру все, уже пятна по шее.
– Насколько я знаю, Гейнц не ошибается, – негромко сказал Белов. – Во всяком случае, он ни разу не ошибался за тридцать с лишним лет, никогда. Все ошибались, только не он.
Оба замолчали, и молчали долго.
– Ты хочешь сказать, – начал хрипло рыжий, – ты хочешь сказать, что Гейнц это предвидел?
– Ты сам говорил, что он какой-то сектант.
– Сайентолог, – поправил рыжий. – Сайентолог… Ты хочешь сказать, что он это специально?
Хорошая все-таки техника – слышно каждое слово, сто лет прошло, а все равно каждое слово, точно эти люди стоят вот тут, рядом, руку протянуть.
– Легко, – сказал Белов. – Частица Бога… А что, если ему плевать было на бозон? Плевать на струны? На этот твой гамма-всплеск плевать?! Если он хотел как раз все это устроить? Из любопытства? Помнишь его зеркала? Придумал жидкие зеркала и чуть не обвалил мировую экономику! А потом выяснилось, что он всего лишь хотел сделать каток для своей дочки! Каток из бутылки – и летом и зимой, при любой температуре – свинтил пробку, разлил – и катайся. Только перестарался, эти катки были настолько скользкие, что на них не могли даже хоккеисты удержаться… Так что с Гейнца могло статься. Мы все думали, что он готовит прорыв в науке, а он на самом деле… Собирался построить гигантский миксер…
– И взбить яйца. Это у него получилось. Таким, как Гейнц, на все плевать. Ты видел, чем он занимался, когда все это началось?
– Блокнот листал.
– Он рисовал чебурашек, – прошептал рыжий. – Он в свои блокноты никогда ничего не записывает, он в них чебурашек рисует. Тощих, толстых, косоглазых. У него почти две тысячи блокнотов с чебурашками. Дело, на которое многие потратили полжизни, летело к черту под откос, а Гейнц рисовал чебурашек!
Рыжий прижал к себе руку.
– Он рисовал чебурашек…Что-то я устал, Белов, а?
– Пойдем.
Белов попытался поднять рыжего, но тот осел тяжелым мешком. К стене. Глаза его собрались к переносице, остекленевшие, с расплывшимися зрачками. Он умирал, это было сразу видно. Потеря крови. Страх. Страх вернее, видно, когда человек умирает от страха.
– Пойдем, – сказал Белов. – Надо выбраться на поверхность.
– Я останусь. Останусь…
– Я тебя вытащу.
– Идиот! – скрипнул зубами рыжий. – Не это важно…
– А что? – спросил Белов.
– Надо разомкнуть… прервать Поток…
– Надо выбраться…
Рыжий застонал.
– Выбраться потом, ты успеешь выбраться, там есть боковая шахта!
Это он почти крикнул.
– Главная градирня, – сказал рыжий уже тише. – Бомба под ней. Двадцать баллонов. Система охлаждения дублирована, замкнутый цикл, может пятьсот лет работать. Надо просто все сломать. Топором или кувалдой. Затем к лифту.
– Лифты вряд ли работают, все вспомогательные системы отключены.
Рыжий застонал.
– Это уж точно, лифты сдохли. Там есть зеленая лестница, по ней не ходи, Гагарин шизофреник, кто его знает, мог и заминировать… Справа зеленая лестница, по ней не ходи. Уйдешь через грузовой лифт, там внутри есть лесенка. Это тяжело, но ты вылезешь.