Академия четырех стихий. Волшебство на кончиках пальцев (СИ)
— Всё пройдёт, милый мой, всё пройдёт…
— Как там Леста? — прохрипел я. — Она не пострадала?
— Испугалась, расстроилась, но не больше, — тихо сказала мама. — Лэри дей Соррен умная девочка, да и взрослее тебя, мой милый. А в ваши годы это многое значит. Уверена, она скоро тебя простит…
Я сделал усилие и поднялся с пола. Вода охлаждала, дарила желанный покой… Но на душе было тревожно.
— Я должен её найти… Всё объяснить… Она не понимает…
— Только не сейчас, — хмуро сказал отец. — Не в таком состоянии.
— Потом будет поздно…
— Ерунда, — фыркнула мама. — Никуда лэри дей Соррен не денется от тебя! Лучше поспи, отдохни…
— Нет, я должен…
— Тогда хотя бы дождись, пока пламя угаснет, приведи себя в порядок, а потом беги объясняться, — мрачно сказал отец и добавил: — Ты же не хочешь ещё сильней её напугать?
Я сжал кулаки. Неохотно кивнул. Он был прав. Бездново пламя меня не слушалось!
— Я прикажу приготовить для тебя бассейн со льдом, милый, — ласково защебетала мама. — А потом будешь действовать по обстоятельствам, ладно?
Я снова кивнул. На том мы и договорились.
Лёд усмирил моё пламя, позволил вернуть контроль над собой и своими страстями. Я подышал, как учил дед, переоделся в джинсы и чёрный джемпер. Пригладил взъерошенные волосы и перенёсся порталом к особняку дей Сорренов. Позвонил в дверь, и дворецкий меня впустил, провёл в гостиную, где с сигарой и свежей газетой в руках сидел глава дома.
— Добрый вечер, я могу поговорить с Селестой?
— А, Викториан, рад тебя снова видеть… — произнёс, вставая, её отец. — Дочурки нет дома.
Она была чем-то расстроена, взяла скиллиопер и сказала, что прокатится по окрестностям. Можешь подождать её здесь вместе со мной. Наверняка она скоро вернётся.
— Спасибо, — глухо ответил, вздохнув. — Я лучше её ещё поищу. Но если вдруг мы разминёмся, передайте… — Я замялся, не зная, о чём именно стоит просить, а потом порывисто бросил: — Скажите ей, что она была во всём права, и мне жаль.
Я выбежал из дома дей Сорренов так, будто он в любой момент мог обрушиться. Запустил пальцы в волосы, оказавшись опять на морозе, втянул холодный бодрящий воздух, успокаиваясь. Потом наклонился. Запустил пальцы в ближайший сугроб, зачерпнул горстку снега и потёр им лицо. Стало легче. Хотя тревога и не исчезла.
Я заозирался по сторонам, пытаясь угадать, куда ускакала Леста. Выпустил чары-поисковики. И вскоре уже несся сквозь вьюгу по следу. Он привёл меня к заброшенному вдовьему домику. Возле него стоял скиллиопер, белоснежные вейлары нетерпеливо скребли лапами снег, а из окон струился мягкий желтоватый свет. Я расслабленно выдохнул. Леста… Она была там.
Я пригладил растрёпанные ветром и мокрые от снега волосы, сделал несколько глубоких вдохов и подошёл к крыльцу. Постучал. За дверью послышались звуки какой-то возни. Я постучал снова. Захотел крикнуть: «Леста, открой!», но уловил топот ног и решил подождать.
В этот момент дверь отворилась, и вместо Селесты на пороге появился Нэт. Помятый, раскрасневшийся и изумлённый.
— Викториан? — растерянно произнёс он. — Что ты здесь делаешь?
— А ты? — ответил ему в том же тоне. — Где Селеста?
Послышался испуганный всхлип, и я оттолкнул его, проскользнул внутрь домика. И опешил, увидев распущенные и взъерошенные серебристые волосы, развязанные тесёмки пышного алого платья и пылавшие от смущения щёки. Не хуже, чем пламя в камине.
— Викториан, ты только не горячись… — произнёс Нэт, приближаясь ко мне.
А я размахнулся, изо всех сил ударил кулаком в его предательское лицо. Послышался хруст, брызнула кровь, и я испытал мстительное удовольствие, осознав, что сломал ему нос. Ударил ещё и ещё.
А потом услышал испуганный крик:
— Перестань!
Я обернулся. Увидел покрасневшие от слёз самые прекрасные глаза в мире и припухшие от поцелуев губы, которые уже ненавидел. Гневно рыкнул, снова ударил Нэта и выбежал на мороз. Леста бросилась следом. Босая.
— Викториан, подожди! Дай мне всё объяснить, умоляю! Я развернулся.
— Ты меня предала! Предала! — заорал я раненым зверем. — Хотя говорила, что любишь!
— Викториан… — сдавленно прошептала она, заливаясь слезами. — Ты всё не так понял… Я была так расстроена нашей ссорой… А Нэт… Он…
— Не продолжай! — рявкнул я. — Мне достаточно того, что я видел!
Я опять развернулся, зашагал прочь от ненавистного вдовьего домика, ощущая, как пламя выходит из-под контроля вновь.
— Умоляю! Прости!.. — кричала мне в спину Леста и бежала по снегу, но я не останавливался и, задыхаясь от ярости и огня, продолжал быстро идти вперёд. — Я люблю тебя! — Это было последним, что я услышал прежде, чем раствориться в портале.
Перенесся к дверям столичного домика Кэсс. Маленького, захламлённого, но уютного.
Постучал в дверь. Она не открыла. Я прислонился лбом к заледеневшему дереву. Хоть бы Кэсс была дома! Жизнь её потрепала немало. Она бы меня поняла. Или бы просто помолчала со мной. Она хорошо умела молчать.
Внезапно ключ в замке скрежетнул, и дверь распахнулась, выпуская на улицу мягкий желтоватый свет.
— Викториан? — с изумлением прошептала Кэсс. Она стояла в чёрном бархатном халате, расшитом золотыми звездами, растрепанная и босая. — Что ты здесь делаешь?
— Я не вовремя?
Кэсс очень странно на меня посмотрела. Холодно, отстранённо.
— Вообще-то да… Я дремала. У тебя что-то случилось?
— Что-то вроде того, — глухо ответил я, пришибленно глядя на накрашенные чёрным лаком пальчики на ногах, которые она зябко поджимала. В точности, как Леста, стоя в снегу. — Прости, что потревожил… Я зря пришёл.
Я развернулся, собираясь уйти, но Кэсс схватила меня рукой за джемпер, потянула назад.
— Заходи, — устало сказала она. — У тебя такой вид, будто ты сейчас спалишь половину Норленда, если я тебя отпущу.
Я даже не поверил своему счастью.
— Спасибо…
— Можешь не разуваться. Сразу иди на кухню. Будешь кофе?
Я кивнул. Стряхнул с волос снег, покачал головой и побрёл за подругой на кухню. Она зажгла огонь на плите, самой обычной, немагической. То ли в силу привычки, то ли из какого-то детского упрямства Кэсс упорно использовала творения чуждого волшебникам мира. Дед как-то упоминал, что она была выходцем из немагического сообщества. Родные избавились от неё, когда сила Кэсс проснулась: тогда закон о сегрегации только ввели, но ему мало кто следовал. Так она и оказалась на улице. Долго бродяжничала, воровала деньги, еду, пока её не нашёл дед.
— Ну так что у тебя случилось, огненный мальчик? — небрежно спросила Кэсс, возясь с кофемолкой.
Я нахмурился, устало потёр пальцами лоб и тихо сказал:
— Мы с Лестой расстались.
Она обернулась, удивлённо вскинула брови.
— Серьёзно? Я думала, эта девчушка вцепилась в тебя мёртвой хваткой…
— Не в меня одного, — со злостью ответил я и тут же добавил: — Нэт…
Кэсс сдавленно хмыкнула.
— Ветерок? Тот ещё дамский угодник… Так ты его так избил? Жму твою руку.
Я ещё сильней помрачнел. Кэсс покачала головой и протянула мне кружку горячего ароматного кофе.
— Выпей. Станет сразу же легче.
Я вяло улыбнулся, но кружку забрал.
— Спасибо…
Внезапно заметил около пепельницы с детства знакомые часы с бриллиантами. Прищурился, не понимая, что они делают здесь, в этом доме, у Кэсс. Растерянно поднял на неё глаза. Уже внимательней посмотрел на подругу, подмечая то, что упустил, стоя в темноте на крыльце.