Госпожа Шестого Дома (СИ)

Пока же она хотела убедиться, что с ее бойцом все в порядке. Самую большую рану клерики уже немного подлечили: теперь на ее месте был уродливый шрам от плеча до бедра. Однако их руки еще, похоже, не дошли до остальных ран, — а их вблизи оказалось немало — резаных, разной длины и глубины. Обезболивающие заклинания, судя по его лицу и напряженной осанке, если и использовали, то довольно слабые. 
— Ты был хорош. Я впечатлена.
— Благодарю, госпожа.
— Ты знал этого Дантрага? Из Пятого Дома?
— Конечно, знал, госпожа. 
— А он тебя?
— А он меня, видимо, хуже.
От него пахло кровью, и этот запах пробуждал в Инстре странную жажду, а вид ран на его торсе, слипшихся от крови и пота волос и напряженного лица эту жажду лишь усиливал. Воспоминание о его диком взгляде, тогда, на арене, — тоже.
Она подошла ближе, провела пальцем по резаной ране на его груди. Он инстинктивно дернулся, поморщился. Поднесла палец к губам, слизала кровь. Погладила его грудь уже всей ладонью, размазывая еще не свернувшуюся кровь, провела пальцами по большому шраму, кожа вокруг которого оказалась явно чувствительной и болезненной. И вдруг поняла, что не выйдет сейчас из комнаты и в покое его не оставит — ни за что на свете.
Расстегнув завязки на его штанах, она запустила в них чистую руку и сжала член. 
— Госпожа, я…
— В чем дело?
Устал? Обессилен? Ее все это не интересовало, тем более, что его тело среагировало на ее прикосновение как надо — и на удивление быстро. Доставлять ей удовольствие, когда ей этого хочется, — одна из его обязанностей. А если раны причиняют дискомфорт — потерпит. 
Похоже, он и сам это прекрасно понимал. 
— Ни в чем, госпожа. Простите. 
Приподняв полы своего платья, она взобралась на него. Отодвинула трусы в сторону, ввела в себя затвердевший член. Начала двигаться неспешно, лаская себя одной рукой, второй же поглаживая его плечи и грудь, слегка касаясь ран — ей нравилось, как он вздрагивал, морщился, но пытался держать себя в руках и — хоть и не очень успешно — скрывать, что ему больно. Изо всех сил сдерживаемые стоны иногда все же вырывались из стиснутых зубов — и они еще больше заводили ее. Как и вид и запах крови.
Волны удовольствия нахлынули довольно быстро и почти неожиданно — каждая мощнее предыдущей. Впиваясь ногтями в плечо Сорнтрана, Инстра громко застонала, даже не думая сдерживать себя. 
Когда голова прояснилась, она вдруг вспомнила о ребенке и о том, что нужно быть осторожней. Спустилась и поправила платье. В нескольких местах она его испачкала кровью, но ничего страшного — оно того стоило. К счастью, у нее был с собой и запасной наряд. А стирать это платье будут рабы — и отстирают под страхом смертной казни.
Сорнтран попытался выпрямиться, оторвать спину от спинки кресла. Мышцы лица и тела напряжены, пальцы впились в подлокотники. Пытается дышать ровно.
Почистив руки о край простыни на кресле, Инстра открыла дверь и позвала терпеливо ожидающих клериков, пока Сорнтран пытался застегнуть завязки на штанах поверх все еще твердого члена. 
— Подлечите его раны и снимите боль. Если для заклинаний не хватает каких-либо ингредиентов, дайте знать. Если сами не сможете справиться со шрамами, Фаэра и Джаллис сделают это, когда вернемся домой. 
В мыслях всех троих клериков Инстра услышала… досаду и уязвленное самолюбие. Новая матрона сомневается в их способностях, дарованных самой Богиней? С чего она решила, что только Фаэра и Джаллис могут правильно использовать это заклинание? Уж сейчас они ей покажут, что могут…
Инстра усмехнулась про себя. Пусть показывают, пусть проявляют себя. Она же пока разберется с тем, кто из воинов будет охранять вход в выделенные ее группе покои, чтобы остальные могли отдохнуть, и, наконец, и сама пойдет отдыхать. Нелегкий все-таки выдался день. 
***
Заклинания лечения приятным теплом растекались по внутренностям, и Сорнтран, прикрыв глаза, наслаждался этим ощущением. Мало что на свете могло доставить такое удовольствие, как легкие прикосновения клериков и покалывание в тех местах, откуда в тело проникали потоки лечащей энергии. 
 
Не меньше удовольствия, однако, приносило осознание того, что на него тратят силы клериков и ресурсы Дома. Когда он стоял на арене над телом поверженного противника, его окружили воины и жрицы Шестого Дома, и одна из клериков, — он и не понял, которая именно, — незаметно подлечила его — немного, чтобы никто из чужих не заметил, что она использует заклинание, но достаточно для того, чтобы он смог сам, без чьей-либо помощи дойти до Первого Дома и до этой комнаты. Его это… удивило. Он не помнил случая, чтобы в Пятом Доме клерики лечили его или кого-либо из воинов. Ранен во время вылазки за город или на какой-нибудь миссии? Ничего страшного, выздоровеешь сам. 
— Кажется, с ранами разобрались? Можно теперь заняться шрамами, — сказала одна из клериков. В ее голосе было… нетерпение? Либо ей очень хотелось поскорее разобраться с лечением и пойти отдыхать, либо она жаждала показать матроне, что может делать то же самое, что и старший клерик. Последнее предположение показалось Сорнтрану более правдоподобным, ведь среди жриц тоже была серьезная конкуренция. 
— У нас точно есть все необходимое?
— Должно быть. Проверь в моей сумке. 
Угрозы от клериков Сорнтран не чувствовал, а потому расслабленно сидел в кресле и глаз не открывал. Вероятность того, что они захотят навредить ему, он оценил как довольно низкую.
— Нашла. Отлично, — голос клерика звучал уж как-то слишком радостно. 
Участие в этом поединке было, наверное, самым глупым и опасным поступком в его жизни. Но отказаться он не мог, даже если хотел: и вовсе не из-за тщеславия или гордости, а потому, что прослыть слабаком или трусом — самая верная и быстрая дорога к Богине. Ни одна жрица не захочет иметь ничего общего — в том числе детей — с мужчиной, который испугается поединка или боя. А если об этом поползут слухи, другие воины не будут ни уважать, ни опасаться его. 
Соглашаясь на поединок, Сорнтран планировал защитить себя магической броней и применить против противника то самое заклинание, дарованное ему немногословным потусторонним существом: использовал он это заклинание всего несколько раз, но никому еще не удавалось ему противостоять. Если жертва и выживала, услышав его шепот, на некоторое время она становилась рассеянной, уязвимой для последующих атак. Даже если бы противник был магом хоть с сотней боевых заклинаний в запасе, если бы Сорнтран успел произнести свое заклинание первым, — а он бы, скорее всего, успел, — шансов у противника было бы довольно мало.
Запрет на применение магии, конечно, огорчил Сорнтрана. Но отступать — тем более, у всех на глазах — было ни в коем случае нельзя. А когда Дантраг, встав рядом с матроной Вирной, хищно улыбнулся, более чем уверенный в своем превосходстве, Сорнтран бесстрастно оценил ситуацию и решил, что шансы одолеть его в бою один-на-один не такие уж и плохие, хотя легко, конечно, не будет.
Когда-то Дантраг обучал его искусству боя и — не без основания — считал Сорнтрана слабаком: нормально драться на секирах, булавах и двуручных мечах второй сын матроны так и не научился, и не раз Дантраг смеялся над ним из-за этого в присутствии других воинов. Себя же Дантраг считал мастером — опять-таки, не без основания. Дрались они только на тренировках, вдвоем на вылазки не выходили, так что он вряд ли знал, что Сорнтран был в более хороших отношениях с легким оружием. Сорнтран же довольно хорошо знал стиль боя и излюбленные приемы Дантрага. И то, что этот здоровяк недооценивал более слабого, по его мнению, противника, тоже могло сыграть на руку.
Пока клерики возились с его шрамами, Сорнтран прокручивал в голове бой с Дантрагом и вспоминал ошибки, совершенные обоими, а затем и все удачные приемы. Пожалуй, этот бой научил его много чему полезному: удары, отвлекающие противника, удары в правильные точки на руке, после которых противник вряд ли сможет поднять оружие (хотя ударил бы точнее — противник не смог бы и за волосы его схватить) — все это можно будет выгодно использовать и в будущем, если вновь придется столкнуться с кем-нибудь в ближнем бою. Сражений, так или иначе, избежать не получится — он не тешил себя глупыми иллюзиями. Как бы высоко ни удалось взобраться по социальной лестнице, все равно придется регулярно проявлять себя и доказывать всем вокруг, чего он стоит. Стало быть, чем сильнее он будет, тем больше у него будет шансов выжить. Конечно, выгоднее и благоразумнее сохранять дистанцию и атаковать заклинаниями. Но не всегда это возможно, поэтому и о физической форме забывать не следует.