Пекарь-некромант 3 (СИ)

Потёр подбородок — по старой привычке проверил его на наличие щетины (вновь порадовался, что благодаря знаниям профессора Рогова мог не вспоминать о бритье).
Повернулся к Барбосу.
— Давай-ка, Босс, прогуляемся с тобой. Подышим воздухом. Узнаем, куда подевалась наша юная атаманша. Поможешь мне? Проверим, какой из тебя следопыт.
Поправил на пальце кольцо поварской гильдии.
— Готов?
Клиф дёрнул ушами, всем своим видом показал, что настроен серьёзно и готов к работе, как и подобает настоящему мужчине.
Его подруги жалобно пискнули. Взмахнули хвостами, заглянули мне в глаза. Изобразили обиженных, несчастных, одиноких женщин.
Я поочерёдно указал пальцем сперва на Веру, потом на Надежду.
— А вы, красавицы, остаётесь дома. Да, да! Не нужно так смотреть. На меня ваши штучки не действуют. Побудете на хозяйстве. Обе. Присмотрите тут за порядком. И за девчонкой приглядите, если вдруг вернётся. Вам всё ясно?
Уши хвостатых девиц обвисли, будто траурно приспущенные флаги.
— Прекращайте изображать страдалиц, — сказал я. — Нечего скулить. Остаётесь. Это не обсуждается.
  
Глава 7
 
Босс мгновенно понял свою задачу. Первым выскочил из дома. Водил из стороны в сторону носом, нюхал землю. Я уже привык к тому, что волкодавам не нужно ничего объяснять на пальцах. Не уверен, что прочие собаки столь же понятливы. Но с клифами у меня недопонимания не возникали. Я разговаривал с ними, как с тем же мастером Потусом. Смысл моих слов они улавливали не хуже, чем призрак. Однако, в отличие от вредного старикашки, никогда не спорили (ну… почти никогда).
Задатки ищейки у Барбоса всё же обнаружились. Пёс навернул круг по внутреннему дворику. Спугнул пару котов, затоптал клумбу. Бросил через плечо взгляд — проверил, следую ли я за ним. И уверенно повёл меня в сторону площади — без спешки, подстраиваясь под мой обычный прогулочный шаг. Клифский волкодав шумно принюхивался. Выдувал из щелей между булыжниками дорожную пыль. Не позволял усомниться в том, что знает, куда меня ведёт.
Ночные улочки Норвича — те, что брали начало от площади Дождей — отчасти походили на улицы Персиля. Здесь так же недоставало фонарей для хорошего освещения. Ветер шумел под крышами, но редко спускался к земле. Мои сапоги то и дело задевали торчавшие из старой мостовой булыжники (приходилось напряжённо смотреть под ноги). А в воздухе витал запах лошадиного навоза (местные не обращали на него внимания — так же, как я когда-то не замечал выхлопные газы автомобилей).
В отличие от жителей провинциального города, в столице мало кто засыпал с наступлением темноты. Это я заметил давно. Пусть и не повстречал толп прохожих, когда вышел из двора (увидел лишь несколько парочек у не работавшего фонтана), но отметил, что большинство смотревших на площадь Дождей окон празднично светились. Из домов до меня доносились приглушенные голоса (большая часть — из таверны), смех, детский плач. Босс уверенно пошёл мимо тёмных витрин магазинов — я следовал за ним.
Мастер Потус не отставал от нас. Бесшумно шнырял за стенами зданий, подглядывал за горожанами. Не переставал присваивать мне нелестные эпитеты. Кем он меня только не называл. И «бессердечным», и «пустоголовым». Говорил, что права была моя бывшая жена: детей таким «разгильдяям», как я, «доверять нельзя». Старик запамятовал, что недавно в штыки воспринял мою идею приютить юную атаманшу из Персиля. Изображал теперь из себя заботливого деда, переживавшего за пропажу любимой внучки.
«Угомонись, старик, — сказал я. — Эта «маленькая девочка», если ты забыл, в одиночку преодолела половину Крельского царства. Причём, добралась до Норвича едва ли не быстрее меня. И это, заметь, почти без денег в кармане. В плане самостоятельности Шиша даст фору многим взрослым. Или будешь с этим спорить, старик? В моём присмотре девчонка не нуждалась. Да и я ей не папаша».
«Она ребёнок! — сказал мастер Потус. — И энту твою столицу не знает! Здеся не Персиль, парень! Тута лихих людей — не счесть! Куда ты отправил её одну, да ещё и с кошелем полным денег?! Чем ты токмо думал! Совсем из-за своего колдовства, етить его, ума лишился!»
 
На улице оказалось свежо: днём было пасмурно, и потому солнце слабо прогрело камни. Да и ветер тут, на площади, не застревал под крышами — так и норовил забраться мне за ворот. По вспотевшей ещё дома спине пробежала волна холода, на моих руках вздыбились волоски. Я зябко повёл плечами, плотнее запахнул рубаху. Попытался сообразить, в чём ушла Шиша. Усомнился, что та накинула что-либо поверх тонкой блузы: днём тепло одеваться не было необходимости.
«Прекращай ныть, старый, — сказал я. — Найду нашего кашевара. Вон как несётся Барбос — наверняка почувствовал след потеряшки».
Босс не задержался на площади. Клиф лишь на секунду замер напротив мрачных витрин продуктового магазина, будто принимал решение. Вышел из задумчивости, бросил взгляд в мою сторону — резко изменил направление движения. Провёл меня мимо трактира, вывел на широкую улицу, что насквозь пронизывала площадь Дождей. Не стал прижиматься к стенам домов — затрусил по центру мостовой, продолжая склонять морду к земле. Чтобы не отстать от пса, я перешёл на бег. Тот почувствовал это: слегка ускорился.
«Несолидно уважаемому кулинару изображать скакового жеребца», — мысленно, чтобы не сбить дыхание, проворчал я.
«Кем это ты, парень, уважаемый?» — спросил призрак.
Он появился из стены дома, пролетел над дорогой — нырнул внутрь очередного здания.
«Всеми, — ответил я. — Вот только не все пока об этом знают».
* * *
Барбос не терял след, уверенно вёл нас с призраком по ночным улицам. Не вырывался вперёд, но и не сбавлял темп — вынудил меня согреться, а потом и вспотеть. Постукивание о мостовую моих подкованных подошв сливалось в единый шум с царапаньем о камни собачьих когтей. Прохожие при нашем появлении пугливо прижимались к стенам домов. Дребезжащие экипажи проносились мимо, оставляя за собой шлейф из запахов фонарного масла и лошадиного пота. Стаи мелких мохнатых собак не пытались нас провожать и облаивать — завидев клифского волкодава, бросались врассыпную.
В Норвиче я прожил много дней (без помощи профессора уже и не припомню, сколько именно). За это время прошагал по столице немало. Хорошо изучил улочки, под которыми скрывались подвалы древней академии магии: вдоволь покружил по ним, пока подыскивал жильё. Вот только редко выходил за пределы того участка столицы. Места (за пределами этого района), где я побывал, можно сосчитать по пальцам. Всё не находил времени, для дальних прогулок. Однако путь, которым меня вёл Босс, всё больше казался знакомым. Словно я уже проходил по нему раньше. Или проезжал.
Следовал за Боссом, вертел головой. Краем глаза не забывал поглядывать под ноги, где временами встречались препятствия в виде лошадиного навоза и вздыбившихся камней. И едва ли не ежеминутно находил в окружающем меня городском пейзаже знакомые картинки. То узнавал приметные дома (ни в Персиле, ни вблизи площади Дождей таких точно не видел). Замечал знакомые очертания причудливых клумб. Испытал дежавю, заслышав плеск воды в большом трёхуровневом фонтане. За эту уродливую дыру в красивом заборе я точно цеплялся взглядом и раньше!..
Предугадал появление моста через небольшую речушку — уверился в мысли, что в точности повторяю уже пройденный раньше маршрут. Вот только вёл этот путь не к центру города, где я дважды посещал поварскую гильдию. Не к похожему на крепость зданию стряпчих. И не к городской канцелярии. Остался позади и поворот к Нижнему рынку, куда я как-то рано утром заглянул, чтобы потешить любопытство. К кварталу ювелиров тоже следовало двигаться не в эту сторону. Оставался единственный знакомый ориентир, что находился чётко по направлению нашего движения. Мысль о том, что Босс вёл именно к нему, мне не понравилась.