Мой Сводный Лёд

Услышав это, отец застыл, а потом прыснул от смеха. Помешал в стакане чай, рассматривая лепестки, и кивнул.
— Понимаю… Но ты ведь найдёшь того самого?
Сердце затопила грусть, но я тут же подавила её, вспомнив Эрмеса. Прикусила губу. Мне нужно всего лишь поговорить с лучшим другом.
— Возможно. Не волнуйся, я не собираюсь рисковать собой и сделаю всё возможное. Верь в меня, пап.
Мы замолчали. Мне всегда было неловко обсуждать с отцом тему моих взаимоотношений с противоположным полом. Я прошла к окну, взглянув на падающий на крышу общежития снег, и неожиданно спросила:
— Как ты влюбился? Дал ли ты понять это своей избраннице?
Родитель молчал. Я не торопила его с ответом, переключившись с кружащегося снега на иней на стекле. Дотронулась пальцем и тут же отдёрнула руку — холодно. Лёд всегда обжигает. Такое у него удивительное свойство. Как и Лирей. Вроде ледышка безэмоциональная, а задевает меня сильнее всех.
— Любовь она разная, Эльена, — ответил родитель и подошёл сзади, положив руки мне на плечи. Я развернулась к отцу, заглянув ему в глаза. — С твоей мамой это было головокружительно. Я был помолвлен с другой, когда встретил её — великолепную, несравненную, ослепительную. Я потерял голову. Не мог ни о ком думать, кроме неё. Засыпал её подарками, бесился, если она только посмотрит на кого-то другого. Это было ярко. Мои чувства горели, как раскалённые поленья в костре. Но после твоя мать…
— Потушила это пламя, — тихо ответила я, и отец кивнул.
— Ей было тяжело.
— Как и тебе. Но ты не бросил меня. Не закрылся. А растил и дарил мне всю любовь, какую мог.
— Я сильнее, чем она. Не вини её, Эльена. Отпусти эту боль из своего сердца, хотя бы ради себя. Ненависть съедает. Она не дарит успокоения.
— А ты простил её?
— Не сразу, а лишь когда встретил Вилетту, — кивнул отец и улыбнулся, присев обратно в кресло. — Мать Лирея замечательная. С ней я понял, что такое семейное спокойствие, уют и комфорт. Я счастлив, Эльена. Поэтому и говорю, что любовь бывает разной, но важно её сохранить.
— А можно ли её взрастить?
Отец сглотнул и пожал плечами.
— Не знаю, дорогая.
Мы молчали. С папой было хорошо. Он дарит спокойствие и защиту, и, казалось, весь мир сможет подождать. Наконец, герцог Бостон поднялся на ноги и посмотрел на напольные часы в углу кабинета.
— Береги себя, Эльена, — отец вновь поцеловал меня в лоб, — что ж, не буду отвлекать вас с Лиреем от учёбы. Увидимся через два дня, дорогая.
— Ты тоже береги себя, пап.
Отец ушёл, а я осталась в своих мыслях. Опомнившись, ведь я тут как ни в чём не бывало размышляю в кабинете главы академии, выскочила из кабинета. Лирей тут же подошёл ко мне: он всё это время ждал в приёмной, не имея возможности отдалиться из-за браслетов.
— Ты думаешь, они хотят нам сообщить о прибавлении в семействе? — хмыкнул братец.
Я пожала плечами, смущённая этим разговором.
— Возможно, хотя отец сделал акцент на том, что это касается тебя. Может быть, тебе подыскали невесту? Твоя мама иногда ведёт с тобой подобные разговоры.
Лирей застыл и посмотрел на меня слишком серьёзно, так, словно его слово было в этом вопросе законом.
— Она не посмеет. Я уже сделал свой выбор, и она об этом знает.
Я стушевалась. О чём он говорит? Какой выбор он сделал?
— Ты пойдёшь в монахи? — пошутила я, но Лирей смеяться не собирался.
— Я сам выберу ту, которой подарю своё сердце.
Не знаю, кому он его подарит, но его речь была настолько проникновенной, что я почувствовала, как пересохло во рту. Я невольно облизала губы, и братец опустил на них взгляд, неожиданно отвернувшись, будто ему было больно на меня смотреть. Я настолько его раздражаю?
— Идём, мисс Фиаско. Нам ещё нужно попробовать снять браслеты.
Но едва мы покинули приёмную, попали в цепкие лапки координатора.
— Вот я вас и поймала! Ты вчера сбежал, Лирей, — надула губы Люси. — Эсми была очень недовольна. Теперь идём. Твой номер нужно отрепетировать до идеальности. И ты, Эльена. Ты ведь теперь в танцах.
 
Мне захотелось застонать. И откуда столько проблем на мою голову?
  
Глава 10
 
Я сидела в актовом зале и размышляла о своём. Сегодняшний день можно отметить в календаре как очень удачный: выполнено сразу несколько задач, а ещё я совершенно не жаловалась на боль в ноге, поэтому легко станцевала с Эрмесом. Иногда ошибалась, но в целом успехи были.
Из магазина игрушек прислали сценический костюм для белочки и она его даже одобрила. С лодкой, правда, пришлось ещё подождать — пока заказ в процессе изготовления.
Эрмес сегодня был крайне весёлым и часто шутил — таким я друга раньше не видела. Я поневоле отзывалась на его чувства и уже воображала нас парой, в особенности момент, когда мы поцелуемся. Трепета он у меня не вызывал, но счастливую улыбку — да, ведь тогда с меня спадёт метка и я смогу жить спокойно, без груза проклятия на плечах.
Однажды отец спросил, почему я такая. От меня последовал закономерный вопрос…
— Какая?
— Ты удивительно лёгкая, — ответил герцог Бостон и пояснил: — Ты носишь смертельную метку, зная о ней с восьми лет, но за эти годы ни разу не пожаловалась, не озлобилась, не стала мстить. Ты просто живёшь. Используешь каждое мгновение, улыбаешься, веселишься, лишь порой в твоих глазах я вижу печаль — в самой глубине. А когда ты поступила в академию, то не стала устраивать приёмы и ходить на свидания, как я ожидал, ты полностью погрузилась в учёбу, словно…
— Словно мне это могло бы пригодиться в будущем? — с улыбкой продолжила я за стушевавшимся отцом.
Тогда я не пояснила ему, что во многом виноват Лирей. Я старалась учиться из-за него. Это стало моим отвлечением от насущной проблемы.
— Люди, которые имеют всё время своей жизни в запасе, не проживают её, как ты — легко и с улыбкой. Они всё время оглядываются в прошлое, буксуют и жалуются, ты же… ты удивительная, моя маленькая леди.
Для отца я была удивительной, для себя же… для себя я просто “была”. Я никогда не находила в себе ничего особенного, просто наслаждалась отведёнными мгновениями, дружила и общалась, улыбалась и плакала. Как и все остальные.
— Так, после этого выходишь ты, Лирей, — вернул меня в реальность голос Эсми.
Братец поднялся со своего места недалеко от меня и направился к сцене. Я следила за ним с какими-то непонятными чувствами: за последние дни мы сильно сблизились. Я привыкла, что он рядом, и сейчас наблюдала за ним без прежнего раздражения. Раньше, едва видела его макушку, готова плеваться ядом, сейчас же…
Нет-нет, равнодушия не было. Я могла испытывать к Лирею Эквуду всё, что угодно, кроме равнодушия. Сейчас, например… заинтригована?
Это открытие заставило меня распахнуть глаза. Отчего же Лирей меня интригует? Что ещё такого я не знала о своём сводном Льде?
— Я весьма польщён, что вы выбрали меня Принцем Зимней ночи, — начал свою речь Лирей и отчего-то нашёл меня взглядом, слегка улыбнувшись. — Хотя в вашем выборе я не сомневался.
Ещё бы! Это ведь Лирей Эквуд. Где он и где сомнения? Пожалуй, за последнее в нашем тандеме отвечаю исключительно я.
Что было бы, если бы тогда, на первом курсе, родители не объявили нам о свадьбе? Может, Лирей не стал бы плохо ко мне относиться, а на Снежном балу я бы согласилась принять браслет? Мы бы танцевали, возможно, даже поцеловались бы! Это было бы так волшебно…
На щеках вспыхнул румянец. О чём ты думаешь, Эльена? Глупая! Этому не бывать. И хорошо, что судьба не свела тебя с Лиреем. Он бы точно разбил твоё сердце.
— Если в третий раз я теряюсь в словах благодарности, устав придумывать всё новые речи, что же будет в следующем году? Ведь вновь Принцем выберут меня, — самодовольно воскликнул он. — Хотя не стану затягивать свою речь. Просто скажу, что зима — это чудесное время. Когда вокруг холод, мы больше тянемся к теплу, причём не мимолетному, а вечному, которое будет согревать нас всю жизнь. Именно поэтому, когда мы влюбляемся в снежный день, гуляя в этих нелепых шапках, огромных шубах и дублёнках, это определённо на всю жизнь. Ведь именно зимой мы думаем не о ветреных и мимолётных чувствах, — Лирей сглотнул, по-прежнему смотря на меня, — мы думаем о том, чтобы найти свой очаг. Я свой уже нашёл. И готов объявить свою Избранницу прямо здесь и сейчас.