Древние боги нового мира. Книга 2 (СИ)
После двух декад наблюдения удалось составить более-менее удобоваримое впечатление о местном социально-политическом строе. Анархия. Фильм «Безумный Макс» в реальности. Каждый оазис представлял из себя отдельное поселение-государство со своими законами и устоями. По степи носились одиночки и сбившиеся в стаи банды на чем-то, напоминающих багги. После пристального наблюдения за одним из таких транспортных средств, Машка уверенно заявила, что машина работает на биотопливе. Банды иногда нападали на оазисы. Если удачно — то, как обычно, грабили, убивали, насиловали, утаскивали в рабство. Одиночки выполняли роль… Я так до конца и не понял, но одна из функций у них была — курьер между поселениями.
Местное население и деградировало до уровня аборигенов из фильма «Безумный Макс». Огнестрельное оружие, дробовики преимущественно, арбалеты, плюс какие-то мачете. Подавляющая часть населения вела в оазисах крестьянскую жизнь. Разводила местную разновидность некрупных травоядных, что-то типа наших коз и овец, а также выращивала какие-то культуры на делянках. Проживающие ближе к горам вели добычу местных полезных ископаемых. Электромагнитная активность искусственного происхождения, которую засекла Машка, оказалось сигналом маломощных радиостанций, по которым поселения поддерживали связь друг с другом. Слушая их переговоры, мы поняли, что в основе их языка лежит язык Джоре. Только сильно упростился со временем. Хоть я и не планировал контакты с местными, Машка на всякий случай принялась составлять словарь из местных слов и понятий.
Поняв, что и тут ловить нечего, я окончательно расстроился. Но тут Машка обратила моё внимание на участок поверхности планеты в предгорьях, на котором был всего один след от орбитального удара. В то время как на любом другом участке аналогичной площади их были десятки. Вполне возможно, что там ничего не было. А если было? И уцелело? Придется проверять. К сожалению наш рейдер в прошлом был всего лишь средним транспортом снабжения, а не флотским разведчиком. Его возможностей не хватало для того, чтобы просветить глубины поверхности планеты с орбиты. Тут даже шахтерский сканер не поможет. Расстояния и условия не те. Придется лететь самостоятельно. Смотреть глазками и щупать ручками. И сканер шахтеров на бот не поставишь, габариты не позволят.
Надо так надо. Что же делать… Загрузив на наш абордажный бот шестерку «Стимулов» и четверку ремонтных дроидов, на всякий случай, отправился к поверхности планеты. Для начала, сделаю разведывательный облет территории. Может быть вблизи удастся заметить то, что не смогли разглядеть с орбиты? Ну а более детально обследование начну уже с завтрашнего дня.
Местное солнце клонилось к горизонту, под плоскостями бота проплывал однообразный степной пейзаж, навевающий дрёму. Сама машина шла на автопилоте. Машка захапала себе все сенсоры бота и тщательно сканировала поверхность, я же ничего не делал, как всегда. Тем неожиданней стало сообщение, поступившее мне на нейросеть и появившееся перед полузакрытыми глазами в виде мигающей надписи кроваво-красного цвета: «Внимание! Ракетная атака!».
Мозг еще не до конца осознал, что происходит, а я, подчиняясь выученным базам, уже бросил бот к поверхности планеты, одновременно закручивая противоракетный маневр. Твою мать! И ведь никаких средств противодействия не поставили на машину. А зачем? У местных все равно технологии до ПВО не дотягивают. Тогда это что?!
Выровняв бот буквально в пяти метрах от ровной, как бильярдный стол, поверхностью планеты, пошел широким зигзагом на форсаже, оставляя за собой пыльный хвост и удаляясь от гор. Судя по датчикам, именно оттуда по нам и произвели пуск. Проклятая надпись перед глазами не исчезала. В какой-то момент бот содрогнулся, получив сильный удар в кормовую часть. Тут же отрезало все движки и энергетическую систему малого корабля. Машина, не слушаясь управления, резко задрала нос, набирая высоту и гася скорость. От перегрузок потемнело в глазах: вместе с энергосистемой умерли компенсаторы. Бот получил еще один удар и перешел в пикирование, стремительно приближаясь к земле. За секунду до падения кабину бота практически мгновенно заполнила аварийная, быстро твердеющая пена. Шлем «Увекса» я активировал сразу, как только получил сообщение об атаке, так что задохнуться не боялся. Лишь ругнулся, что самонадеянно в скаф не облачился, наплевав на инструкции. Тем более, через пятнадцать минут пена сама превратится в жидкость и освободит меня из своего плена. Удар, резкий рывок, какой-то подозрительный хруст и за секунду до того, как вырубится успеваю подумать: «Что же за невезуха такая, что ни планета — то незапланированные приключения. Хоть вообще с корабля не сходи» …
Сознание возвращалось какими-то толчками. Всплыл в полубреду — провалился. Всплыл — провалился. Качели. Наконец-то всплыл окончательно. Так. Лежу на спине. Явно не на бабушкиных перинах. Поверхность довольно твердая. Руки-ноги вроде на месте. Правда правую ногу немного тянет. Шея… Я осторожно покрутил головой… Функционирует. Пси способности? Ограничено работают, что уже радует. Четверо разумных в радиусе сто метров. Ну-с пора посмотреть, так сказать, правде в глаза. Осторожно приоткрыл один глаз и осмотрелся.
Я лежал на нарах, застеленных шкурой животного, в каком-то сарае. Или у них тут все жилища такие? Сквозь щели между досок пробивались лучи света. Потолок отсутствует. Взгляд упирается в крышу из какой-то соломы. Пол, судя по всему — утоптанная земля. Примитивная деревянная мебель. Табуреты, стол, что-то типа комода. На табурете, стоящем рядом с нарами, в грубой керамической чашке немного жидкости.
— Машка? — мысленно позвал я.
— Тут я. — отозвался симбионт.
— Что случилось?
— Нас сбили.
— Блин! Ты прямо как наш Гарант Конституции. — разозлился я — «Что случилось с подводной лодкой «Курск»? Она утонула». Капитан Очевидность нашлась. А то я сам не знаю, что нас сбили! Подробности!
— Датчики бота зафиксировали два пуска из горного района. Первая ракета оторвала кормовую часть, заставив бот набрать высоту. Второе попадание было точно в середину фюзеляжа.
— И кто это мог быть? Не местные же.
— Предварительный анализ даёт девяностопроцентную вероятность, что в горах сохранились оборонительные комплексы Джоре.
— Именно поэтому не сработала система предупреждения об облучении бота? Не смог засечь?
— Да. Либо нас засекли пассивными средствами обнаружения и запустили ракеты с тепловой головкой самонаведения.
— Если есть системы обороны, значит есть что охранять. — задумчиво пробормотал я.
— Я тоже так подумала. — поддакнула Машка.
— «Вол»? — озаботился я кораблем. Вдруг и по нему противокорабельной ракетой типа «поверхность-космос» влупили?
— На орбите. — успокоила меня Машка — Готов поддержать огнем, но средств для эвакуации не имеет.
— Ну да. — согласился я — Трофейный бот мы продали. А новым не озаботились. Даже захудалым шаттлом. Я же один путешествую. Нафига?
— А я говорила…
— Слушай, Маш, не начинай, а? — скривился я — Что было после падения и что там с ногой?
— В правой ноге трещина. — начала с последнего вопроса Машка.
— Трещина? — удивился я — У меня, вроде как, организм усиленный. Кожный покров, мышцы, кости. Да и кабину аварийной пеной заполнило.
— То, что осталось от бота, кувыркало по местной степи метров семьсот. Компенсаторы гравитации не работали. Перегрузки запредельные. — пояснила Машка — Даже я на пару секунд отключилась. Обычного человека вытащили бы даже из аварийной пены в виде желе. А у тебя только трещина в кости.
— Убедила. — согласился я — Так что было дальше?
— Примерно через час появились местные. Что происходило дальше, фиксировал Сухарь. Показать?
— Давай. — согласился я — Только основное.
— Принято.
В темноте за закрытыми глазами начался не особо увлекательный, но познавательный документальный фильм. Немного неудобно расположена камера, но тут уж ничего не поделаешь. Сухарь прописался у меня на запястье левой руки. С трудом угадываемая кабина бота. Аварийная пена уже спала и видны сильные повреждения. Часть обшивки отсутствует. В проломе видно кусок степи, расположенной кверху ногами и под углом к горизонту. А, это не степь так расположена. Это обломки бота так лежат. Я не падаю только потому, что зафиксирован ремнями в ложементе.