Нам бы день простоять, да ночь продержаться!

Тем не менее, несмотря на непредвиденные сложности, он смог добиться главного. Уже с первых минут стало ясно, что вцепившись в его корабли, противник сразу потерял из вида ударную группу. Теперь оставалось только изловчиться как-то не оторваться от преследователей, одновременно не дав себя прикончить.
Ведя ответный огонь по кормовым секторам, японцы снизили ход, резко маневрируя и придерживаясь общего направления на Йокосуку. Противников удалось довольно хорошо разглядеть. Они имели высокий полубак и две либо три трубы и вели огонь, не пользуясь освещением. Их явно было больше, чем кораблей в отряде капитана первого ранга Вада. Но они сейчас шли против волны и ветра, поэтому точно стрелять не могли. Довольно скоро убедившись в этом, японцы решили, что потерпеть такой обстрел еще минут восемь – десять вполне возможно.
Приказав держать руль прямо, начальник отряда старался обеспечить максимально комфортные условия для работы своих канониров. Но тут японцев атаковали еще и с носовых углов, принудив к индивидуальному резкому маневрированию. Прожекторы никто не открывал. Стреляли по мелькавшим в темноте силуэтам и по вспышкам дульного пламени. А минимальные дистанции боя и довольно значительные скорости противников привели к полной потере строя и управления соединениями с обеих сторон.
В 01:09 чей-то удачный залп кучно лег в середину корпуса «Ушио», начавшего травить пар из-под третьей трубы, но ход истребитель сохранил и спустя пару минут даже смог уклониться от тарана одного из русских кораблей, внезапно выскочившего со стороны берега. Резко переложив руль лево на борт, успели встать на встречный курс, и удар получился скользящий, почти безвредный. После чего подранок снова резко переложил руля и вышел из боя.
А сама схватка постепенно смещалась на запад. Точно определить численность противника так и не удавалось. Причем, судя по всему, ни одной из сторон. Русские активно пользовались световой сигнализацией, призывая подмогу, и она прибывала. А японцы все так же пытались объять необъятное. То есть и не нарваться, и не оторваться.
В конце концов одной из сторон это надоело. Или, что более вероятно, те, что отгоняли чужие миноносцы от своей стоянки, сочли свою задачу выполненной и легли на обратный курс, задробив стрельбу.
Но японцы, видя, что та атака, которую они прикрывают, до сих пор не началась, вовсе не собирались прекращать бой. Воспользовавшись тем, что его удаляющийся противник четко обозначился на фоне зарева, Вада перешел к преследованию. Ни одного своего корабля поблизости в этот момент он не видел, поэтому двинулся в атаку только на одиноком «Хатсусио». Быстро сойдясь на минимальную дистанцию с ближайшим силуэтом, японцы открыли огонь, сразу добившись попаданий. Не успев ответить, русский выбросил большое облако пара и остановился, засыпаемый снарядами.
С него выпустили сигнальную и несколько осветительных ракет, взывая о помощи. В ответ, кроме усилившегося обстрела с «Хатсусио», из темноты прилетело еще несколько залпов с других японских кораблей. Но продолжалось это недолго. Остальные русские начали разворачиваться в контратаку, не позволив добить своего.
Торпеда, выпущенная «Хатсусио» считай в упор, поднырнула и прошла под килем уже начавшего гореть в корме дрейфующего противника. Вторая, вышедшая из аппарата уже на циркуляции, проскочила перед носом. Зато сам «Хатсусио», оказавшись в световом пятне, оказался обстрелян и получил несколько попаданий. Но серьезного ущерба не было, и он все же смог благополучно скрыться.
Зато «Ненохи», бросившийся ему на помощь, влетел прямо в середину неровного русского строя. Не успевая отвечать, он угодил под перекрестный огонь сразу с нескольких кораблей. Попадания посыпались градом. Одним из первых повредило котел в носовой кочегарке, отчего резко упало давление в магистрали и снизился ход. Казалось, что теперь не уйти. Но и его добить не успели. Справившийся с повреждениями «Ушио» внезапно атаковал северный фланг русского строя и, пройдя его насквозь, снова смешал едва восстановленный порядок.
Бой опять превратился в неуправляемую свалку и индивидуальные перестрелки отдельных кораблей. На шумок подтягивались новые отряды, так же активно участвуя в бою и получая снаряды в ответ. Несмотря на явное численное превосходство у русских, реализовать его они не смогли. Доблестный 2-й ударный отряд благополучно вывернулся. Никто так и не был потоплен, хоть количество вымпелов и сократилось.
Когда вышли на исходный рубеж для атаки бухты, недосчитались «Ушио». Последний раз его видели, когда он уходил от преследования сразу двух вражеских эсминцев и яростно отстреливался. Ждать его появления было некогда. Отряд влился в состав ударной группы, готовясь к новому бою.
Командир «Ушио» лейтенант Хирада, поняв, что загонщики попались опытные и оторваться не получается, сошел с курса, ведущего к назначенной точке общего сбора. Теперь путь для отхода оставался только к мысу Фуджими. Обладая некоторым превосходством в скорости, его кораблю все же удалось выйти из-под огня и скрыться под берегом. Но на этом везение закончилось. В кромешной темноте, усугубившейся тучами соленых брызг, швыряемых ветром в лицо верхней вахте, истребитель вылетел почти всем брюхом на отлогую отмель.
В таком беспомощном состоянии он и стал свидетелем изрядно припозднившейся, но все же состоявшейся атаки входных ворот русского заграждения, не имея возможности оказать хоть какую-то помощь. Повреждений по корпусу не было, а спустя полтора часа, благодаря начинающемуся приливу удалось даже самостоятельно сойти с мели. К этому времени стрельба у входного канала и даже в самой бухте Кисарадзу уже стихла.
* * *
Японские истребители, составлявшие ударную группу, тем временем беспрепятственно продвигались к исходным рубежам для атаки. С них видели бой капитана первого ранга Вада и прекрасно понимали, как сильно он рискует. Надеялись, что это не напрасно. Сам Кобояси не сомневался, что на его кораблях все от последнего матроса до командиров истребителей полны решимости сделать все, что от них зависит.
Уже высматривали впереди берег, который должен был вот-вот показаться, чтобы вдоль него пробраться к назначенной точке рандеву с дозорными судами и вспомогательными крейсерами, когда был замечен сигнал общего сбора, поданный от Содегауры командиром седьмого «Кокутая». Оставив пять истребителей на месте, «Марусаме» метнулся назад к отмелям, где заранее оговаривалась точка встречи. Корабль управления седьмого добровольческого отряда обороны, прикрываемый всеми тремя миноносцами, уже спешил навстречу, презрев скрытность и активно работая ратьером, чтобы привлечь к себе внимание. Он спешил поделиться экстренными новостями.
Оказалось, что была встречена шлюпка, пробравшаяся в общей суматохе из бухты Кисарадзу. С ее экипажем военный комендант порта передал схемы русской якорной стоянки, основные ориентиры и прочие очень нужные именно сейчас бумаги по штурманской части, а также сообщение, что сегодня после часа ночи в горах восточнее бухты будут зажжены костры, обозначающие створ на оставленный русскими проход в их заграждении. Ориентируясь по этим кострам, можно будет уверенно вывести к нему ударную группу. Имелся на шлюпке и лоцман, бравшийся провести даже пароходы средних размеров непосредственно к проходу и дальше в бухту.
Быстро приняв на борт столь ценного человека и штурманскую документацию, флагманский истребитель полным ходом понесся обратно. Стоило поспешить. Оставленных подчиненных нашли быстро. Они успели за это время определиться с местом по береговым ориентирам, так что оставалось лишь двинуться в нужную сторону.
Добравшись до западной оконечности мыса Фуджими, узнали, что сигнальный пост на мысе все еще контролируется японским гарнизоном, хотя днем русские отрезали его от основного берега, блокировав подходы постами. Более того, даже сохранилась телеграфная связь с Йокосукой по одной из линий, видимо, не обнаруженной противником. Это радовало. Теперь можно было без опаски отстояться в относительно спокойных водах, согласовывая дальнейшие действия. Волна сюда почти не доходила.