Барин-Шабарин 6 (СИ)

Навещу Паскевича, сделать это необходимо. Уже просто будет неприлично, если я прибуду и не представлюсь о прибытии. Он же еще никуда не уехал. И как так вообще получается? Действительно ли что-ли история решила отыграть назад? В прошлой реальности… в этой…
— Эльза, я рад тебя видеть! — сказал я, обнимая подругу.
— Алексей, они вообще ничего не дают делать. Своих… Твоих казаков только и лечим. Слушать меня не желают, советы только раздают, чтобы уезжала детей рожать, — Эльза засмеялась. — А есть и такие ушлые, что предлагают помочь забеременеть. Благо, что Саша тут тоже.
  
Я знал, что Александр Николаевич Садовой отправился к своей жене в расположение Южной Армии. Сам ему это позволил сделать. Кроме того, архитектор уверял меня, что очень даже знаком с наукой фортификации и может помочь. В чем, впрочем, я и убедился, когда въезжал в расположение моего полка. Целую земляную крепость построили со сложной системой окопов. Кстати, про окопы говорил Садовому я, хотя они уже вполне известны, но считаются не нужными.
— Да, у Саши есть идея, как подобраться к фортам крепости. Он говорил про окопы, что будут подходить вплотную к фортециям неприятеля, — с огоньком в глазах говорила Эльза.
И все-таки у них любовь. И я рад и за Эльзу и за Александра. Оба заслужили.
— Значит, Саша тебе говорил… — улыбнулся я.
На самом деле, это я размышлял с архитектором, как можно подбираться к вражеским статичным позициям. Окопы, исполненные зигзагами — вот один из вариантов. Нынешняя артиллерия менее точная, чем та, с которой я имел дело. Нужно еще постараться, чтобы попасть в окопы. Но даже не в этом дело.
В Великую отечественную войну блиндажи выдерживали попадания снаряда, если бревна были в три наката. Так почему же не делать блиндажи прямо под крепостными сооружениями? Один? Да, размотают в итоге. А множество? Да еще когда стрелок с оптикой залег и ждет начала действий противника? Если окопы будут подбираться близко к укреплениям, так и снайперы, стрелки, могут эффективно работать. Учитывая нашу скорострельность и дальность стрельбы… Должны перещелкать изрядное количество врага в итоге.
— Готовьтесь принимать больных. Но только чтобы в масках были. Как бы какую холеру не принесли в полк. Мрут же солдатики! Я буду договариваться, чтобы вы начали работу. Следом за мной, чуть отстал, едет профессор Пирогов. Так что еще один лазарет будем ставить. Хватило бы, — сказал я, уже заходя в командирский шатер, который я забираю у Тараса.
«Все, папочка приехал!» — именно так можно было заявить, с немалой долей сарказма. Ну так полк — мое дитя, а его, получается, что обижают. Разберемся, но и начнём уже сами обижать неприятеля.
— Я к генерал-лейтенанту Сельвану, — сообщал я Тарасу. — Военный Совет полка будет сразу по моему возращению. Жду предложений по действиям.
Я зашел в шатер, умылся, переоделся в свой мундир действительного статского советника. Чем не генерал! Мой чин, в принципе соответствовать чину генерал-майора. Так что я уступал генералу Сельвану только одну ступень в Табеле о рангах.
И вот я, уже через полчаса, в шатре генерал-лейтенанта Дмитрия Дмитриевича Сельвана, о существовании которого в будущем только знал, что он такой был. А теперь вот… Познакомимся поближе.
— Ваше превосходительство, как только прибыл в расположение, то сразу к вам. Доктора не пускают к его высокопревосходительству светлейшему князю Ивану Федоровичу Паскевичу-Эриванскому. Посему, не сочтите за труд, примите меня и выслушайте! — сказал я с легкой, приветливой улыбкой.
— Рад познакомится. Я знаю, сколь много вы уже сделали для армии. Главный интендант Южной армии рассказывал. И сразу же у меня для вас новость… Да вы присядьте, господин Шабарин, — улыбнулся Сельван.
Я присел, не рассказывать же ему, что задницу отбил при последних двух переходах верхом так, что и сидеть на мягкой подушке не комфортно.
— Так вот, до того злополучного ранения командующего я получил от него дозволение использовать ваш полк по своему усмотрению. Я рассчитываю, что у вас будет свое усмотрение, как действовать. Можете мне уже об этом рассказать? — генерал казался мне весьма приятным человеком.
Но не хотелось ошибаться, потому я пока что говорил уклончиво, утверждая, что еще не решил, как именно действовать.
— Одно спрошу у вас, на данное время: я могу пошуметь на дорогах, через который в крепость поступает подкрепление и провизия? — спросил я. — И вовсе начать действие на дорогах противника?
— Это пытались делать и до вас. Сложная там местность, Дунай с его ручьями и протоками, камыш, болотистость. Большим отрядом не пройти, а малые турки всяко бьют, имея охранение. Но мне было бы любопытно, если вам что-то удастся. Я видел, как обучаются ваши люди. Покажите же нам всем, армейским занудам, что вы не зря здесь, — улыбаясь говорил генерал.
— Покажу. Но и вы направьте своих больных солдат в мой лазарет. Не идите на поводу лекарям, что сами не могут излечить раненых. У меня доктора, которые экзамен сдавали самому профессору Пирогову. Между прочим, он уже и сам вот-вот прибудет, — сказал я, получил приглашение на обед и обещание попробовать сотрудничать.
Пришлось немного перенести Военный Совет. Но он все равно состоялся и я принял решение, с чего начать свой боевой путь в этой войне.
От автора:
Исправить исторические ошибки, реформировать империю на пятьдесят лет раньше, спасти мир от надвигающейся катастрофы. Попаданец в императора Николая I:  https://author.today/reader/161917/1320499
  
Глава 4
 
Мы залегли в зарослях камыша и пребывали в ожидании появления обоза противника. Недаром уныние царит в русской армии. Мало того, что крепость, действительно, кажется неприступной, так ещё и погода сырая, унылая и крайне опасная для здоровья.
Как бы после уже первого рейда в том отряде, во главе которого я выдвинулся на разведку боем, не оказалось больных с воспалением лёгких. Всё же ноябрь. С учётом того, что рядом болото, большая река и низина, холод ощущался будто мы не на юге, а в сыром и прохладном Петербурге. И это ведь ещё хорошо, что в моём полку нет никаких проблем с обмундированием. У нас хватает плащей, даже плащ-палаток, тёплой одежды. Можно рассчитывать и на то, что бойцы закаленные. Мы тренировались, разведчики проводили днями в лесу, когда одни прятались, а другие их искали. Учились и залегать на часы без движения. Выдюжим.
— Что предлагаешь? — спросил я у Тараса, когда он вернулся с разведки и доложил о приближении достаточно крупного обоза турок.
— Работать плотно и пробовать утащить то, что у них в телегах! — сказал Тарас.
— Это понятно, какая задумка?
— Обычная работа, как вы, ваше превосходительство, изволите говорить. Зачем выдумывать что-либо, если есть проведенный план? — резонно заметил Тарас.
Я лишь развел в разные стороны руки, мол, работай. И был полностью согласен. Если условно выдумывать велосипед, если ситуация неординарная. Но когда все складывается именно так, как и предполагается, к чему готовились, то лучше всего использовать наработанные схемы.
Несмотря на то, что среди слов Тараса затесалось «попробовать», командир полка говорил уверенно и жёстко. Сильно было задето его самолюбие, что не было доверия к моему полку, даже насмешки. Тарас не был дворянином, благодаря мне приобрёл статус купца, бывший до того мещанином. Но гордости и самоуважения ему было не занимать. А тут сплошные шуточки и издевательства со стороны белой кости офицерства.
  
— Ты точно видел в том обозе оружие? — спросил я, но, уловив реакцию человека, поставленного на командование полком, решил сгладить. — Я верю в то, что так оно и есть. Но мы пропустили уже два обоза, выбирая более жирную добычу. Больше выжидать нельзя.
Уже почти шесть часов, с рассвета, как мы лежали в засаде, в холоде, подкрепляясь лишь тушёнкой, сухарями и холодной водой, не имея возможности даже использовать примусы, чтобы не демаскировать себя. Вот-вот, и даже у меня начнут сдавать нервы.