Барин-Шабарин 6 (СИ)

Потому достигается максимальная мобильность большой массы войск. Почти три тысячи солдат и офицеров — это много. Есть возможность ставить задачи вплоть до захвата небольших городов. Если получится взять Тутракан, а это почти на границе с Австрией, то будет хорошо.
— А партизанский штаб? — спросил Сельван, явно уже готовый дать добро на рейд.
— А вот партизаны смогут нас провести, помочь. Ну и мы покажем своё присутствие, так многие болгары встанут на нашу сторону, а из валахов можно будет набирать дивизию, — отвечал я, уже предполагая, что план моей операции будет принят. — И я оставляю своего заместителя. Он еще до конца не оправился после ранения, но выполнять штабную работу сможет.
  
Через два дня я уже выдвигался в сторону хлипких турецких укреплений, что располагались всего в сорока вёрстах от нашего расположения.
Кто-то стоит и ждёт с моря погоды, или пока австрийцы, шведы, или пруссаки вступят в войну? Опасаются такого же обмана, как это сделали Франция и Англия? Пусть ждёт. Я могу и буду воевать. Для этого же я здесь?
* * *
— Какая всё же красивая жена у Алексея Петровича! Вы, Елизавета Дмитриевна, могли своим присутствием украсить императорский двор! — усмехнулся мужчина, чей приезд в Екатеринославскую губернию поставил всё с ног на голову.
— Благодарю, ваше императорское высочество! — будто бы смущаясь, опуская глазки, отвечала Елизавета Шабарина.
— Вас благодарить нужно, госпожа Шабарина. Сколь много вы и ваш муж сделали для Отечества и Трона. Сие похвально и надлежит иметь примером для многих верноподданных его величества, — отвечал Александр Николаевич, наследник трона Российской империи.
Екатерина Дмитриевна вновь искала и находила слова, чтобы продолжать выражать свою благодарность. А голову женщины никак не хотела покидать мысль о басне про то, как кукушка хвалит петуха, за то, что он хвалит кукушку. Вот только с венценосной особой нельзя иначе.
— Ваше высочество, не соизволите ли отобедать? — это уже вице-губернатор Сиверс встрял в разговор.
Впрочем, если разобраться, то встряла, как раз Елизавета Дмитриевна. Встречать такого гостя мог только глава Екатеринославской губернии и на данный момент — это Сиверс Александр Карлович.
— Всенепременно. Мне уже говорили, что в Екатеринославе готовят потат так, как нигде в иных местах. Это также заслуга Алексея Петровича Шабрина? — сказал наследник престола, пристально изучая реакцию вице-губернатора.
— Безусловно, ваше высочество. Я был удивлён, сколь много успел сделать деятельный господин Шабарин и, конечно же, Андрей Яковлевич Фабр, — без тени раздражения отвечал Сиверс.
И такой тон понравился его высочеству. Ну и к сведению слова Александра Карловича приняла Лиза.
— Милая Елизавета Дмитриевна, я не могу вас более томить. Вы в тягости… И я рад за вас и вашего мужа, — сказал Александр Николаевич, поцеловал ручку Шабариной и отвернулся от неё.
Было понятно, что его высочество таким образом в мягкой форме попросил жену Шабарина не мешать разговорам. А вот Сиверс остался. Во время переездов наследник престола не мог обедать один, если только на то не будет отдельной воли Александра Николаевича. Уже запланирован на вечер прием, уже Лиза дала нужные распоряжения, впервые вошла в кооперацию с женой Сиверса. И все готовится к этому приему.
Ресторан «Морица» был закрыт на спецобслуживание, но могло сложиться впечатление, что гостинично-ресторанный комплекс находился в осаде. Уже сотни людей прибыли к «Морице», чтобы хоть краешком глаза увидеть будущего императора. Всё же венценосные особы не слишком радуют Новороссию своими визитами. Пока не получается им ездить в отпуск в Крым. Но этот час близок.
— Прежде всего, я спрошу… — его высочество усмехнулся. — Ну не считаете же вы, что я, остановившись в Екатеринославе всего на два дня, буду лишь говорить о погоде? Или вкушать обеды? Да, приготовьтесь отвечать.
— Я готов, Ваше Императорское Высочество, — с показной уверенностью в голосе сказал Сиверс, при этом внутри него горел пожар.
«Всё пропало!» — кричало сознание вице-губернатора. Однако по прибытии в Екатеринославскую губернию, да ещё и заручившись всепозволительным письмом от Шабарина, Александр Карлович Сиверс, как никогда ранее, деятельно включился в работу, прежде всего направленную на осознание и понимание всего того, что в губернии уже сделано.
Сиверс, ранее считавший себя одним из наиболее работоспособных чиновников Российской империи, решил подтвердить этот свой, родившийся лишь в мозгу Сиверса, титул. Он заочно стал соревноваться с Шабариным в работоспособности и эффективности работы.
— Итак, у меня первый вопрос к вам, Александр Карлович… — дождавшись, когда половой под чутким контролем придворного линейного лакея расставит еду, начал предметный разговор Александр Николаевич. — Когда будет достроена железная дорога от Киева на Екатеринослав и от Екатеринослава на Херсон?
Первый вопрос удивил Сиверса, но он не подал вида. Дело в том, что такое по нынешним меркам масштабное строительство железной дороги — это частная инициатива, прежде всего, графа Бобринского, Шабарина, Алексеева и купеческого товарищества Киевской и Екатеринославской губерний.
Когда ещё четыре года назад проект строительства был подан на высочайшее рассмотрение, он был отвергнут под предлогом необходимости скорого окончания строительства железной дороги от Петербурга в Москву.
Когда уже начались не только проектно-сметные работы, но и расчистка и подготовка к укладке рельсов, а московская-петербургская железная дорога была сдана в эксплуатацию, император вновь отказал в деятельной помощи в строительстве железной дороги на юго-западе империи. Денег не было на это в казне.
— Через полгода планируется достроить железнодорожный мост через Северский Донец. Вся дорога будет сдана не раньше, чем через год. Но до Александровска железная дорога будет построена ко времени возведения моста, — на одном дыхании выпалил Александр Карлович.
— Какие возникают трудности и чем лично я могу помочь? — спросил наследник российского престола, уловил аромат от знаменитой екатеринославской телятины с картофельными дольками и артишоками под «красным» соусом, не удержался и начал есть.
Это дало немного времени для того, чтобы Сиверс смог сформулировать все те просьбы, которые могли бы возникнуть, если бы Александр Николаевич спрашивал человека, занимающегося строительством этой железной дороги. Это ещё повезло, что Александр Карлович не так давно имел разговор и с самим графом Бобринским, который отправился с большим обозом в направлении Крыма.
Глядя на то, как Екатеринославская губерния активно помогает армии и флоту, губернаторы иных губерний, только лишь для того, чтобы их не обвинили в бездействии, также стали вносить свою небольшую лепту в только нарастающие потоки помощи на фронт.
— Ваше Императорское Высочество… — продолжил было разговор Сиверс, как только император насладился несколькими кусочками телятины.
Но Александр Николаевич жестом руки остановил вице-губернатора.
Меньше, чем через минуту сразу два секретаря наследника российского престола стояли возле стола и были готовы записывать в свои блокноты волю будущего императора.
— Прошу! Теперь можете продолжать, — милостиво позволил будущий самодержец.
— После начала войны большая часть иностранцев, что были выписаны из Англии и Бельгии на строительство чугунной дороги, попросились уехать, досрочно разрывая договора. Нынче не хватает инженеров, а также и рабочих рук. Паровозы из Санкт-Петербурга доставили до Нижнего Новгорода, а дальше они не идут уже три месяца… — откровенно жаловался Сиверс на сложности, что возникают при строительстве железной дороги.
  
Александру Николаевичу уже докладывали, что Екатеринославская губерния лучше всего подготовлена как тыл. Здесь есть уже построенные казармы, в основном пустующие. Здесь же, а также в Александровске развита медицина, много складов, причём, как правило, загруженные провиантом и фуражом. Была бы еще и железная дорога, превосходство которой наследник смог определить, то подобное положение дел сильно бы облегчило задачи армии и флота.