Барин-Шабарин 6 (СИ)

Анна встала, абсолютно голая, не стесняясь мужа, и стала умываться. Хотелось как можно быстрее смыть эту грязь, которая налипла на неё после такой ночи. Ну и после утра.
— Отвернись же, охальник! — потребовала Анна, и Казимир резко отвернул голову.
— Да будет тебе! Я муж! — сказал Шварц, но голову не поворачивал.
Анна ничего не ответила, продолжая заниматься своими водными процедурами. Убраться из этого города, чтобы уже не навредить сенбе, а не то что выполнить какое-то там задание — вот задача.
  
— Пригрози журналисту Хвостовскому вызовом на дуэль, если он хоть что-то напишет в своих газетёнках! — потребовала Анна. — Не думаю, что он смел и отчаянный.
— Ты с ума сошла? И он меня пристрелит? — возмутился Шварц.
Нет, он не был трусом. Если бы вопрос касался публичного характера, то непременно бы вызвал на дуэль и Хвостовского, да пусть бы и самого Шабарина, о котором уже жила слава бретёра. Все свои вопросы и проблемы Казимир привык решать больше обходными путями, хитростью, изворотливостью, нежели твёрдолобыми вызовами на дуэль.
— И что же может случится? — все равно сомневался Шварц.
— Думаю, что уже скоро, сегодня, мы поймем весь замысел, — отвечала дамочка и была права.
От автора:
НОВИНКА от Дамирова!
Матёрый опер из 90-х очнулся в теле субтильного штабного лейтенант в наше время. В Отделе его всерьёз не воспринимают. Но он знает, как работать по-настоящему. Он снова в строю — чтобы стать опером и достать своего убийцу. Вот только тот стал олигархом:  https://author.today/work/450849
  
Глава 11
 
«О времена, о нравы!» — так звучал заголовок в газете «Екатеринославские ведомости». И там в красках, с ярым осуждением, описывались похождения одной развратной пары, прибывшей из Петербурга в Екатеринослав для блуда.
Сегодня газета выходила с некоторым опозданием. Лишь только к десяти утра утра было напечатано нужное количество экземпляров. Хвостовский никак не мог дописать свою статью, которая должна была быть на первой странице газеты. Не то, чтобы журналист в чем-то сомневался. Просто статья получалась слишком большой и пришлось даже сокращать, чтобы уместить в формат газеты. А вот в женском журнале будет более подробный материал.
«Господин N, пожилой чиновник, сладострастный похабник, приехавший только несколько дней назад в Екатеринослав, а также его молодая и весьма привлекательная супруга в пикантном положении…» — начало статьи подготавливала читателя к тому, что будет пикантный рассказ.
И обязательно народная молва заинтересуется: кто же такие этот пожилой чиновник и эта дама? Более того, всё, что происходит в ресторане «Морица», часто разносится главными новостями по всему городу. И люди уже заприметили, как явно пребывавшая в тягости женщина танцует с тем, о котором в городе уже и так бытуют различные пикантные легенды. Своего рода Красавчик стал достоянием Екатеринослава. Ну, а также с кое-какими барышнями из города он имел непродолжительные связи.
'…Называя женщину низкой социальной ответственности именем своей матери, господин N… Впрочем, дорогой читатель, стоит ли вдаваться в такие подробности нам, жителям славного города, для которых мораль и целомудрие ещё хоть что-то значат… Вот, что сообщил нам всеми почитаемый соловей нашей губернии господин Миловидов: 'Да, я был удивлён тем, какие предложения непристойные мне посыпались от дамы, но она же была тягостной… Не могу более говорить на эту тему, ибо сам люблю свою семью, и являюсь поборником православной морали…
И после этого дама провела бурную ночь, вследствие чего появились многочисленные жалобы от постояльцев гостиницы — будущая мать своими страстными криками не позволяла спать добропорядочным верноподданным его императорского величества…' — писал Хвостовский, конечно же, прикрываясь псевдонимом, просто размазывал, как масло по тарелке, обидчиков четы Шабарина, прежде всего Елизаветы Дмитриевны.
Скоро, как только почти молниеносно газета разлетелась по всему городу, «поборники морали» стали собираться у ресторанно-гостиничного комплекса Морица. Конечно большинство из этих людей и сами… грешат. Ну а часть была и вовсе проплачена. Но кричали все громко, обзывая семейство Шварцев такими похабными словами, что хоть записывай, как пример грязной брани.
Сквозь толпу, словно императрица, чинно и гордо шла Елизавета Дмитриевна Шабарина. Все ей кланялись, мужчины снимали картузы, прижимая их груди. Шла хозяйка города, однозначно.
— Я требую, чтобы вы покинули наш город! — сказала Елизавета Дмитриевна Шабарина, когда лично прибыла в гостиницу, чтобы под всеобщее одобрение выгнать из города развратников.
— Это тебе так с рук не сойдёт! — прошипела Анна.
— А тебе за твой обман. Смотри, чтобы ещё живой остаться, — всё же не получилось у Лизы оставаться в образе хладнокровной уничтожительницы своих обидчиков. — Мне же достаточно только шепнуть и все… На куски разорвут вас, охальников.
— Мы уходим, — поспешил Казимир встрять, оттягивая свою жену, которая только что шипела от злобы.
Шварцы успешно собрали свои вещи и направились прочь. Их провожали улюлюканьем и свистом. Толпа была столь многочисленной, что Елизавета Шабарина удивилась, что в Екатринославе вовсе проживает так много людей. Многие хотели поглазеть на тех развратников, о которых было написано в газете.
А в сторонке стоят и недовольно посапывал серьезный мужчина. Он понял, что происходит, он один из умнейших и догадливых людей в Российской империи. Он опытный управленец.
— В следующий раз, любезная Елизавета Дмитриевна, прошу вас согласовывать со мной хотя бы некоторые свои действия. Я нисколько не собираюсь враждовать или соперничать с вашим мужем, но коли прислан сюда исполнять роль вице-губернатора, то я буду это делать с честью и достоинством. На сим честь имею! — произнёс стоявший всё это время в стороне назначенный вице-губернатором Екатеринославской губернии Сиверс Александр Карлович.
* * *
Взятие Селистрии открывало путь в Болгарию. И по всем законам логики, да и военного искусства, мы должны уже совершать быстрые переходы, чтобы не дать туркам опомниться, а ещё и нагнать остатки их разгромленных сил. Но логики сейчас было много и она.
Русское войско стояло уже две недели, после того, как произошла битва, даже разведка проводилась вяло. Мы зализывали раны, лечили, хоронили, считали приобретенные трофеи и доставшееся продовольствие с фуражом и конями.
Часть русской армии осваивалась уже внутри взятой крепости. Где-то даже и отъедались. Запасов крепости было просто невообразимо много. Турки со своими союзниками могли бы просидеть в Селистрии и год, и даже больше.
Может, всё же и был какой-то смысл в том, чтобы дать войскам передохнуть, а также иметь возможность частично освоить новые виды вооружения, доставшиеся в виде трофеев. Научиться пользоваться почти тремя тысячами новейшими английскими винтовками с пулями к ним — не тривиальная задача. И она требовала особого внимания со стороны русского командования.
Отрадно, трофейное стрелковое оружие досталось дивизии генерал-лейтенанта Сельвана. Всё же он мне показался командующим и решительным, и грамотным. Уже тот факт, что в качестве инструкторов по стрельбе из новых штуцеров Сельван взял моих лучших бойцов, говорит о правильном прагматичном подходе к делу. Не чурается генерал-лейтенант мужичья, которое будет учить солдат и даже офицеров правильно стрелять. Ведь мои бойцы в сознании армейских офицеров явно мужики.
  
А еще мы некоторое время были без командующего. Лишь только через две недели после сражения в крепость пришло сообщение, что это все-таки Горчаков. Ему предписывалось взять полное командования всеми силами. Кроме того, пришло сообщение о том, что к нам на усиление движется дивизия князя Василия Осиповича Бебутова.
И вот последнему назначению я был не рад даже больше, чем первому. Нет, о Бебутове я знал только хорошее. Но кто же тогда будет громить турку на Кавказе? Надеюсь, что найдется.