Спартачок. Двадцать дней войны (СИ)
— Это ты молодец! — тут же прокомментировал Грошев. — Догадался. Только меня не срежь, я там сижу. Или именно этого добиваешься? Еще раз пальнешь, в лоб влеплю, я тебя вижу.
Й-ёп!.. Но зато рассеялся туман мистики, и остался один отмороженный боец, который умудрился пролезть в расположение и теперь выносит всех сверху. А если учесть, что коммуняка не промахивается при любом темпе стрельбы, туранцам сейчас не позавидуешь!
— Уходи, — пробормотал в наушниках Грошев. — Соседи птичку подняли. Сейчас арту наведут.
— Куда⁈
— А знаешь, лучше всего к поселку, — последовал неожиданный совет. — Пулеметчиков я уложил, сектор открыт. Не будут же они своих стопятидесятыми крошить, как думаешь?
Замполит зарычал, подхватил пулемет, укладку с запасным коробом, согнулся под тяжестью и побежал через поле к поселку. Получается, в одиночку атаковать туранский укреп.
Стреляли бешено, но куда-то в другую сторону. Замполит бежал, обливался потом… и пока что оставался живым.
— Хорошо идешь! — бормотал в наушниках Грошев. — Очень хорошо. Только медленно. Не тренировался, да? Левее возьми, еще. Там «фишка» и траншея к разведке. Выноси всех, сверху поддержу.
Замполит механически подтвердил задачу, добежал до окопа, свалился, отдышался. Значит, выносить всех… Гранату за поворот, ствол за угол, причесать — вперед! Гранату, причесать — вперед!
— Сзади!
Он бешено развернулся, саданул с рук. Снова развернулся…
«Укрытка» от заброшенной туда гранаты ахнула так, что замполита отбросило метра на три и приложило об землю. В глазах поплыли звездочки, и стало так хорошо…
Прорвался голос Грошева:
— Прилетело? Я к тебе, не дергайся.
А он и не собирался. Ему было хорошо, он как будто плыл над землей, и такая вата в голове…
Сверху спрыгнул Грошев, заглянул в глаза, дернул тактическую аптечку. Ах да, аптечка, надо же что-то вколоть…
Медленно сфокусировалось зрение.
— В норме? — без всякой жалости спросил Грошев. — Бежать можешь?
— Нам конец? — жалко улыбнулся замполит.
— Почему? Наоборот. Они не высовываются, значит, надо зачищать, а это лучше вдвоем.
Офицер уже ничему не удивлялся. Зачищать так зачищать, вдвоем против всего укрепа, нормально. Сменил короб, и они пошли зачищать. Нашли две «укрытки», зачистили. Закинули гранаты в подозрительные дома. И остановились.
— Вот как-то так, — сказал Грошев и устало присел у стены.
Замполит огляделся. Трупы. На улице, у домов, в окопах. Возле машины. Но возле машины — это, наверно, пулеметом… Страшное дело — снайпер-скорострел! Особенно страшно, когда он в тылу, на башне и не умеет промахиваться.
По крайним домам защелкали пули.
— Опомнились, — безразлично пробормотал Грошев.
— Кто это?
— Мы же не всех достали. Даже не половину. Они отступили вдоль дороги. Закрепились, сейчас «птички» прилетят из соседней располаги, пойдут нас вытеснять. Но нас тут уже не будет. Давай-ка за мной. За домами, под стеночками.
Они вернулись к базе дальней разведки. Двумя выстрелами Грошев снял вылезших откуда-то недобитков.
— Склад ты им подорвал, это хорошо. Но мог бы и… ого.
Стоявший под сеткой коптер был огромным. Грошев прошелся вокруг, заглянул в снарядные ящики. И вздохнул:
— Нет, не забрать! Наверняка на пилотском пароле.
Коптер они раскурочили в четыре руки.
— Нам, конечно, хорошо, — озабоченно пробормотал Грошев. — Нас от туранцев не отличить. А им еще надо думать, в кого стреляют. Но все равно шансов вернуться негусто, скорость у нас маловата для дня. Я-то рассчитывал на какую-нибудь технику. А тут один грузовик, и тот дырявый.
— На квадроциклах? — с нервным смешком предложил замполит. — Я за домом видел.
— Здесь есть квадроциклы? И ты молчал⁈
Сердце замполита ухнуло вниз. Хотя казалось бы — ниже давно некуда.
Глава 7
День девятый
Плотную ткань камуфляжа иголка не протыкала. Зато неплохо прилипал клей, особенно медицинский. А чего его жалеть, когда трофейный? Так что замполит щедро обработал клеем разрыв, прикатал сверху заплатку, придирчиво оценил. И положил под пресс «дозревать».
— Молчишь, — задумчиво кивнул майор. — А забавно самого себя со стороны видеть. Я тоже после выхода с коммунякой молчал. А ты бесился и вопросы вопрошал.
— Могу не молчать! — огрызнулся замполит. — Ты зачем «фишку» по дороге выдвинул⁈
— Прикрывать вам отход, ясное дело. Что не так?
— А предупредить их, что мы прем — никак? Тебе коммуняка по радейке говорил, я лично слышал!
— Так я предупредил. И перед БЗ, и отдельно перед вашим прорывом. Что не так-то?
— Все так, — хмуро сказал замполит и принялся выкраивать следующую заплату.
— А что тогда не так?
— Бесишь ты меня своим словарным запасом. Специально, да? Предупредил, они нас в два ствола и встретили. Хорошо, коммуняка их заметил и в канаву завалился. Не мог других на «фишку» отправить? Специально подобрал самых пострадавших?
Майор лениво почесал нос. Искоса посмотрел на друга-заместителя:
— Дурачком не прикидывайся. Да, я их специально таких подобрал и вперед отправил. Потому что уголовники мне в роте не нужны. И буду таких потерявших берега отправлять вперед, пока они там все не останутся. Обычная практика на «ленточке», все так делают. Все правильные командиры. Как будто не знаешь.
— Ну да. Правильные командиры уголовников вперед отправляют, неправильные — слишком умных бойцов. Наслышан.
— Бывает. Издержки метода.
Замполит покривился и стал намазывать на очередной разрыв медицинский клей. Улетели они красиво — форма в хлам, а запасная только трофейка. И руки до сих пор потряхивает. Как-то оно некомфортно попадать в издержки метода.
— Я надеялся, их коммуняка положит в случае чего, — добродушно сказал майор. — Со всех сторон хорошо получалось. И неадекватов вычеркнуть, и руки чистые, если в полку узнают. А ты вылез со своим пулеметом. Снайпер кунов.
— Ну извини. По мне стреляют, я стреляю! После выхода с коммунякой в голове не все нормально, сам должен знать.
— Еще как знаю. Пулемет где?
— Там бросил. Он же трофейный. Вроде как туранская ДРГ зашла, охранение вынесла и отошла.
— Коммуняка посоветовал? Хитрый, сволочь. Из будущего, а людей крошит не жалеючи, своих и чужих. Он где, кстати?
— По норам пошел. Говорит, воспитательную беседу проводить. Я бы запретил, но ты ж его поддерживаешь.
— Кто такая Айгюль Тактарова, знаешь? — безразлично спросил майор.
— Юлдуз?
Майор дернулся и рывком сел на лежаке. Замполит уставился на него с опасливым недоумением:
— Ты чего?
— Знаешь. А откуда знаешь⁈
— Все ее знают. Кто из этих мест родом. Она как бы знаменитость. Юлдуз — сценическое имя. Красивая. Говорили, любовница кого-то из туранского руководства. В курсантах ее фотку таскал. А сейчас вот так, воюем. Но она, наверно, за рубеж умотала.
— Не умотала, нас стреляет, — буркнул майор, улегся обратно на спальник и рассеянно уставился в потолок.
Замполит покосился на него, но уточнять не стал. Не хочет говорить — его дело. Самому после выхода с БЗ тоже кое о чем говорить не хочется. Одному коммуняке все покун.
Он вспомнил болезненно ярко, как рывком распахивает дверь, закидывает гранату… и в последнее мгновение сталкивается глаза в глаза с молодой женщиной. В обычном гражданском платье. А за ее спиной, кажется, кто-то еще, а кто, память в ужасе отказывается воспроизводить… Кто ж знал, что в поселке остались гражданские⁈
Внезапно ударило совсем близко, землянка подпрыгнула, свет от потолочного фонарика неуверенно замигал. Грошев проскользнул внутрь, прошел в свой угол и стал разгружаться. Майор хладнокровно стряхнул землю со спальника и поинтересовался:
— Ты не знаешь, какая пилять там лазит и на нас наводит?
— Я там лажу. По необходимости.
— А, это ты пилять. Тогда ладно.