Орудие ведьмы – любовь

И заклятие, и зелье были сильнее некуда, подумала она, загружая кофемашину. Разве они мало трудились над тем и над другим? И энергия… Господи, да в ту ночь энергия вокруг старого дома Сорки просто зашкаливала!
Он пролил кровь и с воем унес ноги – волк и человек. И все же…
Дело не сделано. Он ускользнул и теперь зализывает раны и копит силы.
Дело не сделано, и порой она уже начинала сомневаться, что вообще когда-либо будет сделано.
  
Она открыла дверь, и Катл стремглав выскочил на улицу. Дождь ли, сухо ли – собаке в любую погоду нужна утренняя прогулка. Брэнна осталась стоять в дверях, на холодном декабрьском воздухе, устремив взор в темноту леса.
Она знала, он выжидает, затаившись в какой-нибудь глухомани. И непременно явится – в это время или в другое, этого она сказать не могла. Но явится обязательно, и они должны быть готовы.
Но в это утро он не придет.
Брэнна затворила дверь, пошевелила дрова в кухонном очаге, подбросила пару торфяных брикетов, от которых сразу пошел запах, несший успокоение. Налила себе кофе, посмаковала первый глоток и стала наслаждаться кратким моментом одиночества и тишины. И как по волшебству кофе прояснил ее мысли и выровнял настроение.
Мы одолеем.
Голоса, припомнила она. Их было много, и они звучали громко, отдаваясь эхом. Свет и сила. Удел. Во сне она все это явственно ощущала. И тот единственный голос, такой ясный и убежденный.
Мы одолеем.
– Мы будем молиться, чтобы вы все сделали правильно.
Она обернулась.
Перед ней стояла женщина, ее рука лежала на выпуклости живота, а поверх длинного темно-синего платья она была закутана в толстую шаль.
«Как две капли воды, – подумала Брэнна. – Все равно что смотреться в зеркало. Волосы, глаза, овал лица…»
– Ты – дочь Сорки. Брэнног. Я знаю тебя из своих сновидений.
– Да. А ты – Брэнна из клана О’Дуайеров. Я тебя знаю по своим. Ты – из моего рода.
– Верно. Я – одна из тройки. – Брэнна коснулась амулета с изображением собаки, с которым не расставалась, в точности как ее нынешняя гостья.
– Однажды ночью к нам в Клэр приходил твой брат со своей женщиной.
– Коннор. А ее звать Мирой. Она мне как сестра. Не родная, а здесь. – Брэнна поднесла руку к груди. – По духу. Ты понимаешь.
– Она спасла моего брата, пролила ради него кровь. Мне она тоже как сестра. – Дочь Сорки с некоторым недоумением обвела взором кухню. – А что это за дом?
– Это мой дом. Он и твой тоже, ты здесь желанная гостья. Не присядешь? Я заварю тебе чай. Кофе, который я пью, ребенку не на пользу.
– А пахнет он чудесно. Но и ты посиди со мной, сестра. Присядь рядом. Совсем ненадолго. Какое удивительное место!
Брэнна оглядела свою кухню – аккуратную и уютную, ведь она сама в ней все придумывала. И, наверное, женщине из тринадцатого века она действительно кажется удивительной.
– Прогресс, – пояснила она и присела рядом с гостьей за кухонный стол. – Все эти штуки облегчают домашнюю работу. Ты себя хорошо чувствуешь?
– Да, очень хорошо. Скоро мне рожать. Это сын. Он у меня уже третий. – Она протянула руку, Брэнна ее взяла в свою.
Жар и свет. Слияние двух энергий, двух очень мощных источников силы.
– Ты назовешь его Руарк, потому что он будет воителем [4].
Гостья из прошлого заулыбалась.
– Я так и сделаю.
– На Сауин мы – мы трое и еще трое наших друзей – дали бой Кэвону. Мы его серьезно потрепали, он истекал кровью и даже горел, и все равно мы его не прикончили. Я вас там видела. Твой брат был с мечом, сестра – с жезлом, а ты – с луком. Но ты тогда не была беременна.
– В нашем времени до Сауина еще пол-луны. Так мы приходили к вам?
– Да, к домику Сорки, куда мы его заманили. И это было в вашу эпоху, мы специально туда переместились, чтобы подстроить ему ловушку. Мы были близки к цели, но этого оказалось недостаточно. Моя книга – то есть книга Сорки… – я могу показать тебе, какое я выбрала заклинание и какое составила зелье. Ты можешь…
Брэнног остановила ее жестом, другую руку прижала к боку.
– Сынок просится. Я должна возвращаться. Но послушай, есть одно место. Священное место. Аббатство. Оно стоит в поле, в одном дне пути на юг отсюда.
– Бэллинтаббер. Там весной будет свадьба Айоны с Бойлом. Это святое место, с мощной энергетикой.
– Туда он не может проникнуть. Не может там обосноваться. Оно святое, и те, кто его основал, его охраняют. Они передали нам, трем детям Сорки, свой свет, свою надежду и силу. Когда в следующий раз вы сразитесь с Кэвоном, мы будем с вами. Мы придумаем, как это сделать. И мы его одолеем. Если вам троим это не суждено, будут другие трое. Ты должна верить, Брэнна из рода О’Дуайеров. Ищи способ.
– Ничего другого мне и не остается.
– Любовь. – Она крепко сжала Брэнне руку. – Я теперь знаю, что любовь – еще один верный советчик. Доверься своим инстинктам. Ой, какой нетерпеливый! Сегодня он родится. Ты тоже должна этому радоваться, ибо это еще один яркий огонек, противостоящий тьме. Ты должна верить! – повторила она напоследок и исчезла.
Брэнна встала. У нее мелькнула одна мысль, и она зажгла свечу – в честь новой жизни, нового яркого огонька.
И вздохнула, понимая, что ее блаженному одиночеству вот-вот придет конец.
Она занялась завтраком. Надо будет рассказать ребятам, что произошло, а на пустой желудок кто ж ее станет слушать? Должна верить, мысленно повторила она… Что ж, пока что она верит в то, что ей суждено чуть не каждый день готовить еду на целую ораву.
Брэнна пообещала себе, что, когда они отправят Кэвона в ад, она устроит себе отпуск, поедет куда-нибудь в теплые края, где будет много солнца и где она много дней подряд и близко не подойдет к кастрюле, сковороде или сотейнику.
Она принялась замешивать тесто для оладий – захотелось опробовать один новый рецепт, – и тут вошла Мира.
Подруга уже приготовилась ехать на свою конюшню и была в рабочей одежде – в толстых брюках, теплом свитере, крепких сапогах. Темно-каштановые волосы она заплела сзади в косы.
Мира недоверчиво взглянула на подругу.
– Я обещала, что сегодня я готовлю завтрак.
– Я рано поднялась – ночь была беспокойной. И у меня уже побывали гости.
– Здесь кто-то есть?
– Был. Буди остальных, и я вам всем все расскажу. – Она замялась. – И лучше, чтобы Коннор или Бойл позвонили Фину и попросили тоже приехать.
– Значит, Кэвон. Неужели вернулся?
– Он вернется, это точно, но сегодня это был не он.
– Позову остальных. Все уже на ногах, так что мы быстро.
Брэнна кивнула и начала жарить бекон.
Первым явился Коннор и по-собачьи втянул носом воздух.
– Сделай что-нибудь полезное, – велела она. – Накрой на стол.
– Будет немедленно исполнено. Мира сказала, что-то случилось, но Кэвон ни при чем.
– Неужели ты думаешь, что я стала бы возиться с этими оладьями, если бы у меня вышла стычка с Кэвоном?
– Нет, конечно. – Коннор принес из буфета тарелки. – Он держится в тени. Он стал сильнее, чем был, но еще не совсем залечил свои раны. Я его пока почти не чувствую, но Фин так говорит.
Кому уж лучше знать, как не Фину Бэрку, подумала Брэнна, ведь он одной с колдуном крови и даже носит клеймо Соркиного проклятья.
– Он уже едет, – добавил Коннор.
Сестра лишь кивнула. Коннор прошел к двери и впустил Катла.
– Вы на него только посмотрите! Мокрый, как морской котик.
– А ты его обсуши, – начала было Брэнна, но со вздохом осеклась, видя, как Коннор решил задачу, только поведя ладонями над мокрой шерстью собаки. – Для этой цели у нас в постирочной лежат полотенца.
  
Коннор лишь усмехнулся – улыбка мгновенно озарила его красивое лицо, а в зеленых, как мох, глазах сверкнули искорки.
– Он уже сухой, это куда быстрее, да и полотенце стирать не придется.
Вошли, держась за руку, Айона и Бойл. «Парочка голубков», – мелькнуло у Брэнны. Скажи ей кто-нибудь год назад, что этот немногословный, подчас грубый буян будет похож на влюбленного голубка, – она бы живот надорвала от смеха. Но вот он стоит, крупный, широкоплечий, с взлохмаченной шевелюрой, и его рыжевато-карие глаза мечтательно смотрят на воздушное создание – их американскую кузину.