Университет Штормов: рассказы, которых нет (СИ)

— В целом, — позволяю рукам мягко перетечь на твердый живот, — это тоже нормально для…
Не дает мне договорить, целует и отстраняется. Чернющие зрачки оставили тонкую полоску серо-зеленой радужкии. Как он еще держится?! Почему я до сих пор одета?!
Что-то не так.
— Эй, — обнимаю крепче, в знак серьезности своих намерений закидываю ноги ему на попу, — тебя это останавливает?
Прижимается к моей голове лбом. Не будь я такой же горячей сейчас, обожглась бы!
— А тебя?
Голос у него дрогнул. Неужели он бывает в чем-то не уверен?
— Пф, — стоило фыркнуть, под моими руками напряглась итак окаменевшая спина, — давай так, если тебя это правда беспокоит, обсудим и поговорим. Либо…
— Либо?
Нервно сглотнул.
— Либо ты сейчас отключаешь голову и мы обсудим это утром!
Не думала, что радужка может совершенно исчезнуть!
///
— Ты знала, да?
— Что?
Мурлычу, он осторожно дотрагивается пальцем до каждого позвонка на моей спине — от шеи до самого низа. С явным удовольствием прижимает к себе, чувствую, что хочет продолжения.
— Ты знала, что я женат?
— Допустим, — отвечаю уклончиво, не понимаю, к чему ведет.
Поворачиваюсь к нему.
— И ты, — палец, гуляющий по моей спине замер на мгновение и тут же продолжил движение, его лицо изменилось, он улыбнулся беспечно, но голос выдал — я почувствовала, что он что-то понял, сделал удивительное открытие, но тут же сделал вид, что ничего не произошло — даже в постели держит лицо, — не остановила меня!
— Нет, — улыбаюсь открыто.
— Почему?
— Не захотела.
Закрыл глаза. Улыбается. Не удержалась, потянулась к нему, поцеловала нежно и осторожно. Он прижал к себе еще до того, как ответить.
О нет, сегодня нам не до разговоров.
//
— Ты сделала это ради работы?
— Что? — вопрос звучит для меня так асбурдно, что я смеюсь. Хотя смешного мало — он что, серьезно решил, что я сумасшедшая карьеристка, готовая на всё ради повышения? Да и куда меня повышать, выше меня только он сам. — На самом деле, — решаюсь рассказать ему удивительное и улыбаюсь от души, — все с точностью наоборот.
Он видит, что я говорю искренне, но совершенно не понимает, о чем.
— Я сделала все, чтобы устроиться на работу, чтобы быть ближе к тебе.
— Как? Мы же не были знакомы, — не верит.
— Да, — не отрицаю, — но в первые десять минут собеседования я поняла, что хочу быть рядом с тобой.
Лицо ошарашенного мужчины — бесценное зрелище!
— Ты серьезно?
— Ну можешь не верить, — смеюсь.
— Ты сумасшедшая! Иди-ка сюда!
//
— Как ты узнала, что все будет так?
— Ммм, — хочу спать, мне уже не двадцать лет, после трех подходов за ночь тело приятно ноет и требует отдыха.
Утыкаюсь уму в плечо, но он не сдается:
— Серьезно, как?
— Никак, — бормочу едва слышно, — я не смогла найти твои детские фото и просто ждала момента, когда ты на меня отреагируешь.
— А зачем тебе фото? — голос снова удивленный.
— Чтобы узнать наверняка, — открываю глаза, он склонился надо мной, лицо довольное, на недоумение, видимо, сил уже не осталось, — кстати, покажешь?
— Что?
— Фотографию с родителями конечно же.
— Прямо сейчас?
— Раз сам не спишь и мне не даешь!
Серо-зеленые глаза начинают чернеть. О нет, фотографии я сегодня не дождусь.
//
— Держи, — ставит передо мной стаканчик с кофе — встал пораньше и сходил в кофейню на первом этаже, рядом кладет телефон с открытой фотографией.
Кофе забыт, с интересом рассматриваю слева направо: мужчина в возрасте с такими похожими чертами лица. Высокий. Прямо как мой шеф. Ясно, кто пошел в папу. Дальше он сам. Бледный, с копной светлых волос. Слева — невысокая женщина с мягкими чертами лица, чёрные волосы, чёрные глаза глаза. Турчанка, азербайджанка?
О да, это все, что и требовалось доказать.
— Подожди.
Достаю свой телефон. Где-то в переписке с братом была фотография, где мы с родителями, мне тогда было лет семь, брат был совсем мелкий. Отец тогда был на пять лет старше моего шефа, но…
— Смотри, — отдаю ему свой телефон с открытой фотографией.
  
— Это ты, — уверенно говорит он, — и твои родители.
— Верно.
— Что я должен увидеть?
— Сходные черты между тобой и моим отцом.
Минуту всматривается, хотя я уже почти открыто смеюсь. подходит к зеркалу. Смотрит в него, в экран, снова в зеркало.
— Черт…
— Девочки выбирают мужчин, похожих на отца. Мальчики — женщин, похожих на мать. Эта ночь была вопросом времени.
Разворачивается ко мне, глаза безумные. Подходит, обнимает нежно.
— Пойдем на кровать.
— Зачем? У тебя такой красивый стол.
//
— Что дальше?
— В смысле?
Хотя я прекрасно понимаю о чем он.
— В прямом.
— Зависит от ролевой модели твоей матери, — пожимаю плечами.
Кажется, теряю хватку. Он даже не удивился.
— Например?
— Скажи, она скорее бунтарка или тихая домохозяйка.
Задумался. Понял, что от ответа на этот невинный вопрос зависит не так уж и мало.
— Она вышла замуж за отца, хотя её родители были против. И на работе, хотя не слышал, чтобы она скандалила, но отстаивала свое мнение. Да что там. Она работала!
Смотрит выжидающе, будто на этот вопрос бывает правильный ответ.
Улыбаюсь.
— Неплохо, — звучит как оценка на экзамене.
— Почему?
— Потому что будь она домохозяйкой, ты бы подсознательно искал женщину тихую и скромную, которая будет стирать, убирать и рожать детей не поднимая глаз от огородных грядок. А я — не такая, со мной начались бы проблемы и в конце концов ты бы меня бросил.
— Думаешь? — ему уже все равно, что я отвечу, его руки уже скользнули по моей спине, а зрачки…
— Знаю, — улыбаюсь ему, — так сломались все мои прошлые отношения.
  
Пуговичка (Бонус к "Стажер в Министерстве магии")
 
В 1941 году моей прабабушке сказочно повезло: она вернулась из лагеря живой. Как ей это удалось и за что расстреляли её мужа в 1937 — никогда не рассказывала ни дочерям, ни второму мужу, моему прадедушке.
Этот бонусный рассказ к роману "Стажер в Министерстве магии" я публикую 30 октября 2022 года, в день памяти жертв политических репрессий: известных всей стране и обычных рабочих, имеющих потомков и уничтоженных целыми семьями. Их судьбы — урок нам всем: выжить можно даже в аду среди демонов, но жить лучше на земле, среди людей. 
ПУГОВИЧКА
Было утверждено 8 проектов сталинских высоток в Москве.
7-я, высотка на Котельнической набережной, построена заключенными. Один из адресов ГУЛАГа — Москва, Котельническая набережная 1/15. 
8-я высотка (на месте парка «Зарядье») не была построена. Причины до сих пор не обнародованы.
— Каждое достоинство таит в себе недостаток, — шептала Зинаида Николаевна и трогала кончиком языка провал в челюсти. Сбоку, почти незаметно. 
Повезло — за зиму она потеряла всего три зуба. Графиня Левашева, например, умерла от воспаления лёгких еще в ноябре. Оставила дочерей сиротами. 
Девочки прижались косточками к её боку — на троих у них был один мужской тулуп. 
С потолка капнуло прямо на тонкую детскую шейку. Мутная капля потекла вниз, петляя между кругленькими, как вишневые косточки, позвонками. Ниже и ниже, по белым шрамам, собранным в рубленый узор. Зинаида поправила тулуп, накрыла девчонок с головой, так, что только ноги в протертых валенках торчали наружу.
Состав пролетел ещё одну станцию без остановки. Пахло конским навозом, человеческой мочой и безысходностью. 
Товарный вагон, в котором до того возили лошадей, ехал в столицу. На работы. С которых никто уже не возвращался.
Зинаида проверила пуговичку на вытертом до серой ваты воротнике. 
Она нашла её в том месяце. Под тряпками, на которых спала. Пуговичка была золотая и попасть сюда не могла — ценное отбирали ещё до первого допроса.