Американская фантастическая проза. Книга 2 (антология)

— Похоже, — сказал Инек, — у тебя уже не осталось надежды сохранить станцию здесь, на Земле.
— Почти никакой, — ответил Улисс. — Но у тебя есть выбор. Ты можешь остаться на Земле и жить обычной жизнью земного человека, а можешь — если тебе захочется, получить место на другой станции. В Галактическом Центре надеются, что ты выберешь последнее и продолжишь работу.
— Значит, все уже решено?
— Боюсь, да, — сказал Улисс. — Извини, что на этот раз я прибыл с плохими новостями.
Инек сидел словно в оцепенении. Плохие новости! Это еще мягко сказано. Конец всему!
Рушился не только его собственный мир, но и все надежды Земли. Без станции планета снова окажется в глуши на задворках галактики — без надежды на помощь, без шансов на признание, без понимания того, какой чудесный, большой мир ждет людей за пределами Солнечной системы. Одинокое, беззащитное человечество, оступаясь и ошибаясь, пойдет прежним путем к своему слепому, безумному будущему.
  
20
 
Сиятель оказался в летах. Окружавшее его золотое сияние давно потеряло искрометный блеск молодости. Оно уже не слепило, как у молодых веганцев, а заливало все вокруг мягким, густым, теплым светом. Держался он с большим достоинством, а мерцающий белоснежный хохолок на макушке — не перья, не волосы, а что-то совсем непонятное — придавал ему сходство со святым. В лице мягкость, чуткость — иногда такие лица с множеством добрых морщин можно увидеть у стариков и здесь, на Земле.
— Мне действительно жаль, что наша встреча вызвана подобными обстоятельствами, — обратился он к Инеку. — Но тем не менее я рад знакомству, поскольку мне уже рассказывали о тебе. Не так часто случается, что смотрителем станции работает существо с планеты, которая не входит в галактическое содружество. Признаться, именно поэтому ты меня и заинтересовал. Я все пытался представить себе, каким ты окажешься на самом деле.
— Опасения в данном случае были излишни, — произнес Улисс немного резко. — Я за него ручаюсь. Мы давние друзья.
— Да, я забыл. Ведь ты его и нашел, — сказал сиятель, потом окинул комнату взглядом. — Еще одно существо. Я не знал, что их будет двое. Мне говорили только про одного.
— Это друг Инека, — пояснил Улисс.
— Значит, произошел контакт? Контакт с планетой?
— Нет, контакта не было.
— Тогда нарушение секретности?
— Может быть, — сказал Улисс, — но при таких обстоятельствах, при которых и я, и ты были бы вынуждены поступить так же.
Люси поднялась со своего места и двинулась через комнату к ним — медленно, спокойно, словно она плыла.
Сиятель обратился к ней на посредническом языке:
— Я рад познакомиться с тобой. Очень рад.
— Она не разговаривает, — сказал Улисс. — И слышать ей тоже не дано. Она лишена возможности нормального общения.
— Зато она наделена другими способностями, — сказал сиятель.
— Ты так полагаешь? — спросил Улисс.
— Даже не сомневаюсь.
Сиятель сделал несколько шагов навстречу Люси. Та стояла, не двигаясь.
— Оно… вернее, она… — насколько я понял из твоих слов, это женщина, — она совсем меня не боится.
— Она не испугалась даже меня, — усмехнулся Улисс.
Сиятель протянул руку Люси. Та несколько секунд стояла неподвижно, затем подняла свою руку и коснулась пальцев — скорее даже, щупалец — сиятеля.
Инеку на мгновение показалось, что окутывающее веганца золотое сияние обволокло светом и ее. Он моргнул, и наваждение — если это было наваждение — исчезло: в ореоле золотистого света стоял один только сиятель.
— Но почему, подумал он, Люси не испугалась ни Улисса, ни веганца? Может быть, она действительно видит сквозь внешнюю оболочку или как-то ощущает скрытую в этих существах человечность (помоги мне бог, я даже сейчас думаю не иначе как земными понятиями!). А если так, то, может, в ней самой есть что-то такое, чего обычным людям не дано. По происхождению и по виду она, безусловно, человек Земли, но ее не коснулось деформирующее влияние земной культуры. Таким, возможно, был бы человек, если бы его не стесняли узкие рамки правил поведения и условностей, которые с годами затвердевают и превращаются в законы, определяющие отношение к жизни.
 
Люси опустила руку и вернулась на диван.
— Инек Уоллис, — произнес сиятель.
— Я слушаю.
— Она твоей расы?
— Да, конечно.
— Но она совсем другая. Как будто вы принадлежите к двум различным цивилизациям.
— На Земле только одна раса людей.
— А есть еще такие же, как она?
— Я не знаю.
Тут к сиятелю обратился Улисс:
— Кофе. Ты не хочешь кофе?
— Кофе?
— Совершенно удивительный напиток. Одно из наивысших достижений Земли.
— Мне этот напиток незнаком. Пожалуй, я откажусь, — ответил сиятель и обратился к Инеку. — Ты уже знаешь, зачем я здесь?
— Похоже, знаю.
— Как это ни печально, — сказал сиятель, — но я вынужден…
— Если ты не возражаешь, — предложил Инек, — давай считать, что протест уже выражен и выслушан. Я заранее его принимаю.
— Может, так оно и лучше будет, — сказал Улисс. — Похоже, это избавит нас троих от довольно болезненной процедуры.
Сиятель все еще сомневался.
— Конечно, если ты считаешь, что должен… — сказал Инек.
— Нет, — ответил сиятель. — Меня вполне удовлетворит, если ты великодушно примешь мой невысказанный протест.
— Согласен, но с одним условием. Я хочу убедиться, что это обоснованное обвинение. Мне нужно сходить и проверить.
— Ты мне не веришь?
— Здесь дело не в доверии. Просто, раз есть возможность проверить, я не могу принять обвинение против меня самого и моей планеты, не сделав хотя бы этого.
— Инек, — обратился к нему Улисс, — веганцы всегда проявляли доброе отношение к Земле. Им и сейчас не хотелось затевать это дело. Они так старались защитить и Землю, и тебя…
— Ты хочешь сказать, что я поступаю неблагодарно, если не приму это обвинение на веру?
— Извини, но я именно это и хотел сказать.
Инек покачал головой.
— Долгие годы я стремился понять и принять этику и образ мышления существ, что проходили через мою станцию. Я отталкивал в сторону свои человеческие инстинкты и привычки. Пытался понять чужие точки зрения, проникнуться иным видением мира, хотя порой это оказывало губительное воздействие на мое прежнее мировоззрение. Но я счастлив, что мне выпала такая доля, что мне представился шанс вырваться из узких земных рамок. Несомненно, я что-то приобрел, но Земли это не коснулось — только меня одного. Однако сейчас происходит нечто такое, что скажется на судьбе всей Земли, и я должен подходить к этому как житель планеты Земля. Сейчас я не просто смотритель галактической станции.
Ни один из его гостей не ответил. Инек подождал еще немного, но инопланетяне по-прежнему молчали, и он направился к двери.
— Я скоро вернусь, — сказал он, затем произнес кодовую фразу, и дверь поползла в сторону.
— Если ты позволишь, — обратился к Инеку сиятель, — и пойду с тобой.
— Хорошо. Идем.
Снаружи было темно, и Инек зажег фонарь. Сиятель следил за его действиями, не отрывая настороженного взгляда.
— Ископаемое топливо, — пояснил Инек. — Фитиль пропитывается им и горит.
— Но у вас должны быть более совершенные системы. — Сиятель был несколько ошарашен.
— Они есть, — ответил Инек. — Это я несколько старомоден в своих привычках.
Он шел впереди и нес в руке фонарь, отбрасывавший небольшой круг света.
— Какая дикая планета, — сказал сиятель.
— В этих местах, пожалуй, да. Но у нас есть и совсем освоенные регионы.
— Нашей планетой мы овладели целиком. Там все давно распланировано.
— Я знаю. Мне доводилось разговаривать со многими веганцами, и они рассказывали о своей планете.
Они дошли до сарая.
— Может, ты хочешь вернуться? — спросил Инек.
— Нет, — ответил сиятель. — Мне это даже интересно. А вот там что — дикие растения?
— Мы их называем деревьями.