Американская фантастическая проза. Книга 2 (антология)

Инек взял ее руку и ласково погладил, стараясь успокоить и дать понять, что все будет в порядке, если только она останется на месте и не будет ничего трогать.
Теперь Люси улыбалась, словно уже забыла о своих прежних сомнениях. Вопросительно взглянув на него, она трепетным жестом указала на кофейный столик, заваленный инопланетными сувенирами. Инек кивнул, и она занялась какой-то безделушкой, восхищенно разглядывая ее и поворачивая в руке.
Инек поднялся, снял со стены винтовку и вышел из дома навстречу тем, кто гнался за Люси.
  
17
 
По склону холма поднимались двое, и одного из них Инек узнал сразу — Хэнк Фишер, отец Люси. В прошлые годы он несколько раз встречал его во время своих прогулок, хотя встречи эти были очень короткими. Хэнк всегда смущался и пытался объяснить — чего от него никто не требовал, — что он, мол, разыскивает отбившуюся корову. Но по его вороватому взгляду и странному поведению Инек заключал, что дело вовсе не в корове: Хэнк темнил, скрывал что-то, хотя, что именно, Инек по-прежнему не догадывался.
Второй был моложе. Лет шестнадцать, от силы семнадцать. Скорее всего, один из братьев Люси, решил Инек, поджидая их у крыльца.
Хэнк нес в руке свернутый кольцом кнут, и Инек понял, отчего на плечах у Люси такие рубцы. В груди его всколыхнулась злость, но, сделав над собой усилие, он унял недоброе чувство. Лучше будет, если в разговоре с Хэнком он сохранит спокойствие.
Непрошеные гости остановились в двух-трех шагах от него.
— Добрый вечер, — сказал Инек.
— Ты не видел тут мою девчонку? — спросил Хэнк.
— А что, если и видел?
— Я с нее шкуру спущу! — крикнул Хэнк, потрясая кнутом.
— В таком случае, — ответил Инек, — я, пожалуй, ничего тебе не скажу.
— Ты ее спрятал, — тут же обвинил его Хэнк.
— Можешь поискать.
Хэнк шагнул было вперед, но тут же опомнился.
— Она получила по заслугам! — выкрикнул он. — И я с ней еще не разделался. Никому, даже собственной дочери, я не позволю напускать на меня порчу!
Инек молчал. Хэнк стоял в нерешительности.
— Она влезла не в свое дело, — сказал он. — Никто ее не просил. Ее это вообще не касалось…
— Я натаскивал Батчера, только и всего, — пояснил его сын. — Это мой щенок, и я его готовлю охотиться на енотов.
— Верно, — сказал Хэнк. — Он ничего плохого не делал. Прошлым вечером ребятишки поймали молодого енота, а это, я тебе скажу, не так просто. Рой — вот он — привязал енота к дереву и натравливал на него Батчера на поводке. Чтобы они дрались между собой, значит. Все как положено. Когда они уж совсем в раж входили, Рой каждый раз оттаскивал Батчера за поводок и давал им передохнуть. А потом опять…
— Собаку для охоты на енотов только так и можно выучить! — вставил Рой.
— Точно, — сказал Хэнк. — Для того они его и поймали.
— Он нам был нужен, чтобы натаскать Батчера, — добавил Рой.
— Все это прекрасно, — сказал Инек, — но только я не понимаю, при чем тут Люси.
— Она влезла не в свое дело, — ответил Хэнк. — Хотела отобрать у Роя собаку.
— Уж больно много эта бестолочь о себе воображает, — сказал Рой.
— Помолчи, — сурово приказал отец, поворачиваясь к нему.
Рой тут же отскочил назад, бормоча что-то себе под нос.
Хэнк повернулся к Инеку.
— Рой сбил ее с ног, — сказал он. — Хотя делать этого, может быть, и не следовало. Полегче нужно было, поосторожнее.
— Я не нарочно, — сказал Рой, оправдываясь. — Просто толкнул ее рукой. Хотел отогнать от Батчера.
— Верно, — продолжил Хэнк. — Просто оттолкнул чуть сильнее, чем следовало. Но ей совершенно незачем было делать то, что она потом сделала с Батчером, чтобы тот не смог драться с енотом. Даже пальцем его не тронула, понимаешь, но он и пошевельнуться не мог. Ну, Рой и разозлился. — Он взглянул на Инека и простодушно добавил: — А ты бы не разозлился?
— Не думаю, — ответил Инек. — Однако я ничего не понимаю в охоте на енотов.
Хэнк уставился на Инека: что, мол, тут непонятного? Но продолжил рассказ:
— Вот Рой и разозлился. Он Батчера сам вырастил и очень на него рассчитывал. Понятное дело, ему не понравилось, что кто-то — даже если это его родная сестра — напускает на собаку порчу. Рой хотел было задать ей трепку, но она сделала с ним то же самое, что и с собакой. Клянусь, я ничего подобного за всю свою жизнь не видел. Рой остановился как вкопанный и упал. Ноги прижал к груди, обхватил руками колени — короче, свернулся в комок и замер. Что он, что Батчер.
 
А енота она даже не тронула, ничего с ним не сделалось. Только своих, значит…
— Но мне не было больно, — вставил Рой. — Совсем не больно.
— Я как раз сидел неподалеку, — сказал Хэнк, — заплетал вот этот самый кнут. У него конец обтрепался, и я решил приделать новый. Я все видел, но не вмешивался, пока Рой не свалился на землю. Вот тут-то я и сообразил, что дело зашло слишком далеко. Вообще-то я человек понятливый. Когда бородавки там заговаривают или еще что-нибудь такое, тут я не возражаю. На свете полно людей, которые это умеют, и ничего плохого здесь нет. Но когда собак или людей вот так вот, в узел…
— И ты отстегал ее кнутом, — сказал Инек.
— Это моя святая обязанность, — убежденно произнес Хэнк. — Только ведьмы мне еще в семье не хватало! Я ей приложил пару раз, а она меня все остановить хотела, руками там что-то показывала. Но я свое дело знаю. Решил, что если ее хорошенько отлупить, то эта дурь из нее выйдет. И давай лупить ее еще. Ну тут она и на меня порчу напустила. Как на Роя и Батчера, но только по-другому. Она меня ослепила. Лишила зрения отца родного! Я вообще ни черта не видел. Только шатался по двору, орал и тер глаза. Потом все стало нормально, только она уже исчезла. Но я видел, как она побежала через лес, вверх по холму, и мы с Роем бросились вдогонку.
— И ты думаешь, она здесь?
— Я знаю, что она здесь.
— Ладно, — сказал Инек. — Можешь искать.
— И поищу, — мрачно пообещал Хэнк. — Рой, посмотри в хлеву. Может быть, она там спряталась.
Рой направился к хлеву, Хэнк заглянул в сарай, но очень скоро вернулся и прошел к покосившемуся курятнику.
Инек молча ждал с винтовкой на сгибе руки. Он понимал, что ситуация складывается неприятная; раньше с ним ничего подобного не приключалось. Но такого человека, как Хэнк Фишер, словами убедить непросто. А сейчас ему вообще ничего не втолкуешь. Оставалось только ждать, когда тот немного поостынет, и надеяться, что тогда можно будет с ним поговорить спокойно.
Хэнк с Роем вернулись.
— Там ее нигде нет, — сказал Хэнк. — Она в доме.
Инек покачал головой.
— Никто не может войти в этот дом.
— Рой, — приказал Хэнк. — Ну-ка поднимись по этим вот ступеням и открой дверь.
Рой испуганно взглянул на Инека.
— Валяй, — сказал тот.
Тогда Рой медленно двинулся вперед и поднялся по ступенькам. Подойдя к двери, он взялся за круглую ручку и повернул. Попробовал еще раз и обернулся к отцу.
— Па, — сказал он, — я не могу. Дверь не открывается.
— Черт побери! — выругался Хэнк и добавил презрительно: — Ничего-то ты не можешь.
В два прыжка он преодолел ступени, протопал рассерженно по крыльцу, ухватился за дверную ручку и изо всех сил крутанул. Потом еще раз. И еще. Наконец он совсем разозлился и взглянул на Инека.
— Что за чертовщина? — заорал он.
— Я же тебе сказал, — ответил Инек, — что никто не может войти в этот дом.
— Еще как войду! — прорычал Хэнк.
Швырнув кнут Рою, он спрыгнул с крыльца, бросился к поленнице у сарая и выдернул из колоды тяжелый топор с двухсторонним лезвием.
— Поаккуратней с топором, — предупредил Инек. — Он у меня уже давно, и я к нему привык.
Хэнк даже не ответил. Он поднялся на крыльцо и встал перед дверью, широко расставив ноги.
— Ну-ка отойди, — сказал он Рою, — а то размахнуться негде.
Рой попятился.
— Постой, — сказал Инек, — ты что, собираешься рубить дверь?