Американская фантастическая проза. Книга 2 (антология)

Директор уставился на меня, как будто увидел моего двойника из антимира.
— Но, Талли, — сказал он, — тебе же известны правила.
— Конечно, — промямлил я. — Но ведь он действительно был бы нам полезен. И мне ужасно неприятно отправлять его прямо в руки полиции.
— Содержание человека на Марсе обходится в пятьдесят тысяч долларов ежегодно, — сказал директор. — Считаешь ли ты, что он стоит заработка в…
— Знаю, знаю, — перебил я. — Но это такой трогательный случай, и он так старается, и мы могли бы его…
— Все зайцы трогательны, — заметил директор.
— Ну ясно. В конце концов, это неполноценные создания, не то что мы, ученые. Пусть себе убирается туда, откуда явился.
— Талли, — спокойно сказал директор, — я вижу, что этот вопрос обостряет наши отношения. Поэтому я предоставляю тебе самому решать его. Ты знаешь, что ежегодно на каждую вакансию в марсианском Строительстве подается почти десять тысяч заявок. Мы отвергаем специалистов лучших, чем мы сами. Юноши годами учатся в университетах, чтобы занять здесь определенную должность, а потом окажется, что место уже занято. Учитывая все эти обстоятельства, считаешь ли ты по чести и совести, что Франклин должен остаться?
— Я… я… а-а, черт возьми, нет, если вы так ставите вопрос. — Я все еще был зол.
— А разве можно ставить его как-нибудь иначе?
— Разумеется, нет.
— Всегда печально, если много званых и мало избранных, — задумчиво проговорил директор. — Людям нужен новый фронтир. Хотел бы я отдать Марс для повсеместного заселения. Когда-нибудь так и случится. Но не раньше, чем мы научимся обходиться здешними ресурсами.
— Ладно, — сказал я. — Пойду организую отъезд зайца.
Когда я вернулся, Франклин работал на крыше спектрографической лаборатории. Едва взглянув мне в лицо, он понял, каков ответ.
Я сел в свой джип и покатил в Марсопорт. Я знал, что. сказать капитану, который допустил пребывание Франклина на своем корабле. Слишком уж часты такие безобразия. Пусть теперь этот шутник и везет Франклина обратно на Землю.
Фрахтовик был погружен в стартовую шахту, только нос вырисовывался на фоне неба. Наш ядерщик Кларксон готовил корабль к отлету.
— Где капитан этой ржавой посудины? — спросил я.
— Капитана нет, — ответил Кларксон. — Это модель "Лежебока". С радиоуправлением.
Я почувствовал, как мой желудок стал медленно опускаться и подниматься наподобие качелей.
— Капитана нет?
— He-а.
— А экипаж?
— На корабле его нет, — сказал Кларксон. — Ты ведь знаешь, Талли.
— В таком случае на корабле не должно быть кислорода, — догадался я.
— Разумеется, нет.
— И защиты от радиации?
— Безусловно.
— И теплоизоляции нет?
— Теплоизоляции ровно столько, чтобы корпус не расплавился.
— И, наверное, он стартует с максимальным ускорением? Что-нибудь около тридцати пяти g?
— Конечно, — подтвердил Кларксон. — Для беспилотного корабля это наиболее экономично. А что тебя смущает?
Я ему не ответил. Молча подошел к джипу и, выжав акселератор до отказа, помчался к спектрографической лаборатории. Желудок у меня больше не поднимался и не опускался. Он вращался как волчок.
Человек не способен выжить после такого рейса. У него нет на это никаких шансов. Ни одного шанса на десять миллиардов. Это физически невозможно.
Когда я подъехал к лаборатории, Франклин уже закончил крышу и работал внизу, соединяя трубы. Был обеденный перерыв, и ему помогали несколько человек из Горной группы.
— Франклин, — сказал я.
— Что, сэр?
Я набрал побольше воздуху в легкие.
— Франклин, ты прилетел сюда на том фрахтовике?
— Нет, сэр, — ответил он. — Я все пытался вам объяснить, что и не думал подкупать никакого капитана, но вы так и не…
— В таком случае, — проговорил я очень медленно, — как ты сюда попал?
— Благодаря Истине!
— Ты не можешь мне объяснить?
С секунду Франклин размышлял.
— С дороги я просто ужасно устал, мистер Талли, — сказал он, — но кажется, все-таки могу.
 
И он исчез.
Я стоял и тупо моргал. Потом один из горных инженеров указал вверх. На высоте примерно трехсот футов парил Франклин.
Мгновение спустя он опять стоял рядом со мной. У него был иззябший вид, а кончик носа порозовел от холода.
Смахивает на мгновенное перемещение в пространстве. Нуль-перелет! Ну и ну!
— Это и есть Истина? — спросил я.
— Да, сэр, — сказал Франклин. — Это когда смотришь на мир по-иному. Стоит только увидеть Истину, по-настоящему увидеть, — и все становится возможным. Но на Земле это называли г ал… галлюцинацией. Сказали, чтобы я прекратил гипнотизировать людей и…
— Ты можешь этому научить?
— Запросто, — ответил Франклин. — Правда, на это все же уйдет какое-то время.
— Это ничего. Смею надеяться, мы можем изыскать какое-то время. Да уж, полагаю, что можем. Дал® наверняка. Да уж, какое-то время, затраченное на Истину, будет затрачено с толком…
Не известно, долго ли еще я бы нес околесицу, но Франклин возбужденно меня перебил.
— Мистер Талли, значит ли это, что я могу остаться?
— Ты можешь остаться, Франклин. По правде говоря, если ты попытаешься нас покинуть, я тебя застрелю.
— О, благодарю вас, сэр! А как насчет моей сестренки? Можно ей сюда?
— Да-да, безусловно, — обрадовался я. — Пусть твоя сестренка приезжает. В любое время…
Я услышал испуганный крик горняков и медленно обернулся. Волосы у меня встали дыбом.
Передо мной стояла девушка — высокая, худенькая девушка с огромными, словно блюдца, глазищами. Она озиралась по сторонам, как лунатик, и бормотала:
— Марс! Госпо-ди-и!
Потом заметила меня, и щеки у нее запылали.
— Простите меня, сэр, — сказала она. — Я… я подслушивала.