Американская фантастическая проза. Книга 2 (антология)
— Ну, не знаю. Просто им надо было втолковать, что некоторые вещи не убийство, а только похоже.
— А все-таки почему они мешают рыбакам? — спросил Гелсен.
— А почему бы и нет? Рыбы и звери — живые существа. Просто мы не считаем, что ловить рыбу или резать свиней — убийство.
Зазвонил телефон. Гелсен со злостью нажал кнопку селектора.
— Я же сказал: больше никаких звонков. Меня нет. Ни для кого.
— Это из Вашингтона, — ответил секретарь. — Я думал…
— Ладно, извините. — Гелсен снял трубку. — Да. Очень неприятно, что и говорить… Вот как? Хорошо, конечно, я тоже распоряжусь.
И дал отбой.
— Коротко и ясно, — сказал он Макинтайру. — Предлагается временно прикрыть лавочку.
— Не так это просто, — возразил Макинтайр. — Вы же знаете, Страж-птицы действуют сами по себе, централизованного контроля над ними нет. Раз в неделю они прилетают на техосмотр. Тогда и придется по одной их выключать.
— Ладно, надо этим заняться. Монро уже вывел из строя примерно четверть всех своих птиц.
— Надеюсь, мне удастся придумать для них сдерживающие центры, — сказал Макинтайр.
— Прекрасно. Я счастлив, — с горечью отозвался Гелсен.
Страж-птицы учились очень быстро, познания их становились богаче, разнообразнее. Отвлеченные понятия, поначалу едва намеченные, расширялись, птицы действовали на их основе — и понятия вновь обобщались и расширялись.
Предотвратить убийство…
Металл и электроды рассуждают логично, но не так, как люди.
Живое существо? Всякое живое существо?
И Страж-птицы принялись охранять все живое на свете.
Муха с жужжанием влетела в комнату, опустилась на стол, помешкала немного, перелетела на подоконник.
Старик подкрался к ней, замахнулся свернутой в трубку газетой.
Убийца!
Страж-птица ринулась вниз и в последний миг спасла муху.
Старик еще минуту корчился на полу, потом замер. Его ударило совсем чуть-чуть, но для слабого, изношенного сердца было довольно и этого.
Зато жертва спасена, это главное. Спасай жертву, а нападающий пусть получает по заслугам.
— Почему их не выключают?! — в ярости спросил Гелсен.
Помощник инженера по техосмотру показал рукой в угол ремонтной мастерской. Там, на полу, лежал старший инженер. Он еще не оправился от шока.
— Вот он хотел выключить одну, — пояснил помощник. Он стиснул руки и едва сдерживал дрожь.
— Что за нелепость! У них же нет никакого чувства самосохранения.
— Тогда выключайте их сами. Да они, наверно, больше и не станут прилетать.
Что же происходит? Гелсен начал соображать, что к чему. Страж-птицы еще не определили окончательно, чем же отличается живое существо от неживых предметов. Когда на заводе Монро некоторых из них выключили, остальные, видимо, сделали из этого свои выводы.
Поневоле они пришли к заключению, что они и сами — живые существа.
Никто никогда не внушал им обратного. И несомненно, они во многих отношениях действуют как живые организмы.
На Гелсена нахлынули прежние страхи. Он содрогнулся и поспешно вышел из ремонтной. Надо поскорей отыскать Ма-кинтайра!
Сестра подала хирургу тампон.
— Скальпель!
Она вложила ему в руку скальпель. Он начал первый разрез. И вдруг заметил неладное.
— Кто впустил сюда эту штуку?
— Не знаю, — отозвалась сестра, голос ее из-за марлевой повязки прозвучал глухо.
— Уберите ее.
Сестра замахала рукам?! на блестящую крылатую машинку, но та, подрагивая, повисла у нее над головой.
Хирург продолжал делать разрез… но недолго это ему удавалось.
Металлическая птица отогнала его в сторону и насторожилась, охраняя пациента.
— Позвоните на фабрику! — распорядился хирург. — Пускай они ее выключат.
Страж-птица не могла допустить, чтобы над живым существом совершили насилие.
Хирург беспомощно смотрел, как на операционном столе умирает больной.
Страж-птица парила высоко над равниной, изрезанной бегущими во все стороны дорогами, и наблюдала, и ждала. Уже много недель она работала без отдыха и без ремонта. Отдых и ремонт стали недостижимы — не может же Страж-птица допустить, чтобы ее — живое существо — убили! А между тем птицы, которые возвращались на техосмотр, были убиты.
В программу Страж-птиц был заложен приказ через определенные промежутки времени возвращаться на фабрику. Но Страж-птица повиновалась приказу более непреложному: охранять жизнь, в том числе и свою собственную.
Признаки убийства бесконечно множились, определение так расширилось, что охватить его стало немыслимо. Но Страж-птицу это не занимало. Она откликалась на известные сигналы, откуда бы они ни исходили, каков бы ни был их источник.
После того как Страж-птицы открыли, что они и сами живые существа, в блоках их памяти появилось новое определение живого организма. Оно охватывало многое множество видов и подвидов.
Сигнал! В сотый раз за этот день Страж-птица легла на крыло и стремительно пошла вниз, торопясь помешать убийству.
Джексон зевнул и остановил машину у обочины. Он не заметил в небе сверкающей точки. Ему незачем было остерегаться. Ведь по всем человеческим понятиям он вовсе не замышлял убийства.
Самое подходящее местечко, чтобы вздремнуть, подумал он. Семь часов без передышки вел машину, не диво, что глаза слипаются. Он протянул руку, хотел выключить зажигание…
И что-то отбросило его к стенке кабины.
— Ты что, сбесилась? — спросил он сердито. — Я ж только хотел…
Он снова протянул руку, и снова его ударило.
У Джексона хватило ума не пытаться в третий раз. Он каждый день слушал радио и знал, как поступают Страж-птицы с непокорными упрямцами.
— Дура железная, — сказал он повисшей над ним механической птице. — Автомобиль не живой. Я вовсе не хочу его убить.
Но Страж-птица знала одно: некоторые действия прекращают деятельность организма. Автомобиль, безусловно, деятельный организм. Ведь он из металла, как и сама Страж-птица, не так ли? И при этом движется…
— Без ремонта и подзарядки у них истощится запас энергии, — сказал Макинтайр, отодвигая груду бумажек.
— А когда это будет? — осведомился Гелсен.
— Через полгода, через год. Для верности скажем — год.
— Год… — повторил Гелсен. — Тогда всему конец. Слыхали последнюю новость?
— Что такое?
— Страж-птицы решили, что Земля — живая. И не дают фермерам пахать. Ну и все прочее, конечно, тоже живое: кролики, жуки, мухи, волки, москиты, львы, крокодилы, вороны и всякая мелочь вроде микробов.
— Это я знаю, — сказал Макинтайр.
— А говорите, они выдохнутся через полгода или через год. Сейчас-то как быть? Через полгода мы помрем с голо-ДУ-
Инженер потер подбородок.
— Да, мешкать нельзя. Равновесие в природе летит к чертям.
— Мешкать нельзя — это мягко сказано. Надо что-то делать немедля. — Гелсен закурил сигарету, уже тридцать пятую за этот день. — По крайней мере я могу теперь заявить: "Говорил я вам!" Да вот беда — не утешает. Я так же виноват, как все прочие ослы машинопоклонники.
Макинтайр не слушал. Он думал о Страж-птицах.
— Вот, к примеру, в Австралии мор на кроликов.
— Всюду растет смертность, — сказал Гелсен. — Голод. Наводнения. Нет возможности валить деревья. Врачи не могут… что вы сказали про Австралию?
— Кролики мрут, — повторил Макинтайр. — В Австралии их почти не осталось.
— Почему? Что еще стряслось?
— Там объявился какой-то микроб, который поражает одних кроликов. Кажется, его переносят москиты…
— Действуйте, — сказал Гелсен. — Изобретите что-нибудь. Срочно свяжитесь по телефону с инженерами других концернов. Да поживее. Может, все вместе что-нибудь придумаете.
— Есть, — сказал Макинтайр, схватил бумагу, перо и бросился к телефону.