"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
По земле пробежала короткая, как молния, судорога. Небо дрогнуло, качнулось и вновь замерло, выжидающе глядя вниз, на крошечную фигурку мага. А линии Силы натянулись, звеня – а затем резко обмякли пятью брошенными на траву веревками.
Гиллард не поверил собственным ощущениям. Ведь только что все работало, и работало должным образом! Сердце заколотилось о ребра, дыхание застревало в горле – он изо всех сил дернул Силу в себя, восстанавливая балланс. И продолжил медленный речитатив.
Стена, студенистая, прозрачная вырастала перед ним, готовая двинуться дальше. Сила распухающим комом давила на легкие, каждый вдох давался с трудом. И – снова обмякла средняя, самая важная линия.
Мысленно выругавшись, Гил восстановил балланс; виски пронзили стрелы мигрени. Он поскрипел зубами, но оставалось совсем чуть-чуть. И разве не учил Магистр, что каждое сколь-нибудь важное заклятье должно быть выстрадано создателем, чтобы явиться истинной магией?!!
Он развел руки в стороны и, чувствуя, как немеют пальцы, в последнем, заключительном жесте сомкнул их на медальоне.
«Вот вам, получайте!»
… Ничего не произошло.
Высокая, в два человеческих роста волна, способная остановить орду, не двинулась с места.
– Ну, давай же!!! – в отчаянии Гиллард стиснул медальон; твердые грани врезались в ладонь.
Линии Силы натянулись до предела, звеня от напряжения; пирамиды взаимодействий задымились… И вдруг земля под ногами заходила ходуном; Сила, влитая в заклятье, дернулась, забилась, как пойманная рыба. А затем – глухой хлопок – и заклятье начало стремительно сворачиваться, возвращаясь в тело мага, его породившего.
В груди Гилларда что-то взорвалось, разлилось огнем по жилам… И мир вокруг начал стремительно гаснуть, подергиваясь черной сеткой.
Он падал медленно, словно летел; а в наливающемся чернотой небе фигуры пожирателей неба стали вдруг огромными, их распростертые крылья заслонили солнце. И твари полетели строго на юг, как-то слишком быстро, словно подстегиваемые неведомой силой.
«У меня ничего не получилось», – только и успел подумать Гиллард, – «почему?!!»
Ему не верилось в происшедшее; ведь он все делал правильно… так отчего же случилось то, что случилось?..
Но в самый последний миг, перед тем, как окунуться в спокойное озеро мрака, он, как наяву, увидел старую книгу. Она была раскрыта посередине, и на пожелтевших, хрустящих страницах, муравьи буквиц сплелись в осмысленное предложение.
«Магия стабильна только в том случае, если стабилен мир. Нельзя предсказать результаты взаимодействий в том случае, если среда теряет устойчивость».
* * *– Не много сведений я почерпнул в старых записях дэйлор, – Магистр, прищурившись, смотрел на золотистый огонек и, казалось, взгляд мага устремлялся сквозь стены узилища, далеко, туда, где чистое небо и свобода, – им не нужна письменность для того, чтобы передавать знания через поколения; все было решено Творцом, когда он подарил нелюди Память Предков… Нечто общее, к чему мог обратиться любой дэйлор, бездонный мешок опыта когда-либо живших. Записывать они начала куда как позже, сперва на коже болотных тритонов, а затем – на папере.
Он тут же торопливо пояснил, словно наставник недалекой ученице:
– Несколько сот лет назад дэйлор придумали новый материал для записей и назвали его так. Варили листья ардэйра, толкли их, а затем раскладывали тонким слоем на ситах и высушивали. Получалось нечто, похожее на пергамент и вполне пригодное для письма. Занятная штука, хочу сказать… Ну так вот. После того, как дэйлор исчезли с лица этого мира…
Воспоминания – яркие, болезненные, возвращались. Как наяву, Миральда вдруг увидела чародея Витальдуса, его концентратор смерти, который ей удалось поломать, и… Шениора д’Амес, в мантии короля, когда он пришел к ней в темницу. В горле подозрительно запершило.
– Это твои маги отравили Дэйлорон, – прошипела болотная ночница, – зачем ты это сделал?!!
– Прошу не путать, – Золий скривился, – Император пожелал, чтобы маги послужили Империи. Вот и все. К тому же, не следует меня перебивать, Миральда.
Она прикусила губу. В душе клокотало огненное море ненависти, и как было бы хорошо растерзать этого нечеловека, раздавить его черное сердце – ведь то, что он делал, гораздо хуже делишек болотных ночниц… Мелькнула подлая мыслишка – а, может быть, разделаться с Магистром после того, как станет известен путь к спасению? Она взглянула на Золия, пытаясь оценить степень могущества этого мага… В его синих, молодых глазах плавала усмешка.
– Не смотри на меня так, душенька. Я тебе не по зубам, и ты это должна понимать. Если тебя интересует, на что я способен, спроси у тех палачей, которые хотели применить ко мне небезызвестное испытание огнем. Правда, говорить они разучились раз и навсегда.
Вздохнув, Миральда потупилась, досадуя на саму себя и на собственное неумение скрывать чувства.
А магистр совершенно спокойно продолжил:
– После того, как не осталось ни одного дэйлор в пределах северных земель, я собрал в Закрытом городе все сколько-нибудь ценные их книги. Я пытался найти ответ на вопрос – что будет, если не станет меня, и могу ли я найти преемника… Знаешь ли, тяжело жить, осознавая, что больше никто не займет твое место. Как оказалось, старина Ильверс и тут меня обдурил. Нигде не было сказано о том, что не-дэйлор не может иметь преемника а, следовательно, попытка может окончиться удачно… Но, как я уже упомянул, преемник должен прийти сам, и принять бремя отражений добровольно. В этом – вся соль, а иначе ничего не получится… За шесть столетий дураков не нашлось.
– Мне бы хотелось услышать о жертвенном сердце, – сухо обронила Миральда.
– Ах, да. С этим-то все просто – когда я наткнулся на упоминание некой сущности, которую называли колодцем памяти, я начал искать самые древние записи о нем. Что-то мне подсказывало, что неспроста нечто сидит в пещерах. И мне повезло! Я наткнулся на очень старый фрагмент, где упомянутый колодец называли стражем. Любопытно, а? – Магистр подмигнул, при этом его худая щека сморщилась, и рот стал похож на кривой надрез, – страж, Миральда, ждет с начала времен, когда мир переполнится отражениями. Эта сущность жаждет гибели всего живого, но силы ее скованы. И только тогда, когда чаша отражений переполнится, страж… как бы это объяснить… все равно что отпускает пружину, на которой крепится мир. Пружина начинает выпрямляться, а мир – очищаться. От всех в нем живущих. Народ Зла пожрет тех, кто его породил, а затем и сам вымрет. И наступит новая эра, и все начнется сначала. Ты ведь не думаешь, что люди были сотворены первыми или жили на этих землях всегда?
– Жертва, магистр… Ты должен сказать мне…
Он пожал плечами, сцепил замком пальцы рук.
– И если на краю времени, на пороге мира будет отдано стражу чистое сердце во имя всех живых, все начнется, так и не завершившись. Если найдется существо, которое прыгнет в упомянутый колодец Памяти, в самое чрево стража, и сделает это ради всех ныне живущих – и ради добрых праведников, живущих по законам Хаттара, и подлецов, готовых прирезать ради нового кушака… Сделает без надежды на посмертное существование, на вечный покой в долине Предков – ну, или, в садах Хаттара, если таковые существуют… Тогда высвободится колоссальное количество силы, прижмет пружину, образно говоря, в исходное положение и очистит мир от Отражений. Тоже, можно сказать, очищение – но иным путем. И опять начнется новая эра… К слову, Гиллард мог избрать этот путь, но предпочел вершить собственный суд.
– Это все? – Миральда внимательно вглядывалась в бледное лицо Золия, исчерканное тонкими морщинками.
Он коротко пожал плечами.
– Все, Миральда. Больше мне ничего не известно, но – клянусь – я не лгал тебе, рассказывая о жертве и страже. Я ведь ничего не теряю, наоборот – в любом случае получу свободу. Не забудь про Гилларда… Он всегда был способным мальчиком.