"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Порожденные памятью мира видения лились и лились, причиняя боль, заставляя сердце сжиматься в спазмах.
…И Великая Империя людей поднималась из ничего, сооружая себе постамент из грязи и крови, прожорливой тварью поглощая все новые и новые земли. Но не было в этом ничего странного или противоестественного, ибо любое государство начинается так. Воспряла темная нелюдь – но еще слишком малочисленная, слишком слабая.
«Мы – всего лишь ваше отражение».
Кажется, это сказала болотная ночница Кларисс, когда самоотверженно выхаживала Миральду…
И содеянное всегда возвращается к хозяину, пусть даже спустя годы; великий закон этого мира, положенный в основу вечного равновесия.
… А потом наступила эпоха Магистров, когда старый дэйлор, упорно цепляясь за жизнь, стал тем, кого не должно было быть и вовсе. Естественный порядок вещей нарушился, открылись врата Силы; и пока Магистр переживал все, что порождало Отражения, нечего было опасаться всем живущим.
Но потом пришел Последний магистр по имени Ильверс, и он был действительно последним, предсказанным в глубине веков, потому как, поставив на своего место человека и сбежав в небытие, перекрыл отток Отражениям. А нынешний Магистр Закрытого города, спокойно ждал завершения мира. Часа, когда все перестанет существовать, и на месте живых земель воцарится мертвая тишь пустыни.
Дэйлорон по воле Императора Квентиса канул в вечность, и дэйлор, те, кто остались живы, уснули в Поющем Озере. Они дожидались часа, когда земля их очистится, и последний король Дэйлорона, стоя на краю жизни, предрек появление великого освободителя, которому было суждено освободить землю дэйлор…
А на троне Великой Империи, в белокаменном Алларене, восседало чудовище. Тьма окружала его, и в глазах пылал всепожирающий огонь. И именно эта тварь в человеческом обличье подтолкнула мир к погибели, окончательно нарушив равновесие, уничтожением Дэйлорона породив волну Отражений небывалой силы.
И властелин Закрытого города безмолвно взирал на начало агонии.
«Я не знал, что такое возможно», – подумал Гиллард, – «если бы знал…»
– А что бы тогда ты сделал? – голос колодца памяти шел, казалось, отовсюду.
«Тогда бы… я бы…»
Но закончить мысль он так и не успел.
Видения слились в единый пузырь; он лопнул, разлетевшись ошметками во мраке, и тогда навалилась воистину непереносимая боль. Такая, что Гиллард потерял сознание – теперь уже по-настоящему.
Но в последний момент он все-таки успел подумать о том, что, восстановив справедливость, он восстановит равновесие. И пророчество Шениора исполнится, и дэйлор вернутся, и Отражений, само собой, станет меньше. Потому как что еще, как не благое дело, может послужить очищению поднебесья?
* * *– Гил, очнись… Да что же это такое?!!
Он с удивлением понял, что в голосе Миртс переливаются слезы. С усилием открыл глаза – вокруг был кромешный мрак. Пахло гнилью.
– О, ну наконец-то… Покусай тебя упырь, Гил! Я же просила – никуда не ходи! Дождись меня!!!
– Миртс?..
Чувствуя на плечах жесткие ладони вампирессы, он с трудом сел. К горлу подкатила тошнота, но желудок был совершенно пуст, а потому только болезненно съежился.
– Зачем ты потащился сюда? – зло спросила Миртс, – зачем? Ты не мог меня дождаться? А если бы ты свалился туда? Я тебя едва успела вытащить, дурак, за ноги…
– Куда?.. Что такое?..
Вампиресса шмыгнула носом. Затем яростно заработала огнивом, сыпля в темноту колючими искрами, и через некоторое время Гил наконец разглядел, где находится.
Не было и следа от большого зала со светящимися кристаллами. Они находились в низком и очень сыром гроте, где, к тому же, белели костяки. Человеческие. Чуть поодаль светлым пятном манила к себе низкая дверь…
– Где мы? – наконец выдавил потрясенный Гил.
– Ты соизволил самостоятельно прогуляться до колодца Памяти, – ядовито известила его Миртс, – опоздай я на час, и ты бы попросту свалился в него и утонул.
– Но я же… – он чуть не сказал, что спал. Хотя, получается, какой уж тут сон?
– Значит, ты шел к нему во сне, – холодно заключила Миртс, – колодец может заманить кого угодно… Ну так как ты?
– А где… он?
– Да вот же.
Гил огляделся в поисках аккуратных бортиков; взлохмаченный огонь факела вдруг отразился в неподвижной воде… Оказалось, это просто провал в полу, наполненный до краев. И Гиллард сидел буквально в локте от него.
Маг тихо выругался и умоляюще глянул на Миртс.
– Но я правда думал, что это сон! Сперва пришел Шениор, оставил на столе карту… Любопытная, кстати, карта, похожа на чудовище… А потом я как бы провалился сюда, но было светло и чисто…
– Хотела бы я знать, зачем он это сделал, – пробурчала нелюдь, – пойдем отсюда. Я так понимаю, тебе уже не нужно туда заглядывать?
Гилларда пробрала дрожь. Все, что он увидел, теперь навеки будет с ним – и Геллер, гордо идущий навстречу гибели, и Миральда, целующая малыша в лобик, и гибнущий Дэйлорон, и чудовище в обличье Квентиса Доброго…
– Кажется, я начинаю понимать, в чем мое предназначение, – прошептал он, – я должен освободить Дэйлорон и сокрушить Империю. В этом будет справедливость, и это вернет наш мир к жизни…
– Пойдем, пойдем, – Миртс осторожно потянула его за руку, помогая подняться, – не делай скоропалительных выводов. Ты видел то, что было на самом деле, но решение принимать только тебе – и никому другому.
Гиллард тяжело оперся об ее плечо, и вдвоем они заковыляли к выходу; ноги мага не держали, так и норовя подогнуться.
– Да какие тут выводы? – прохрипел он, задыхаясь, – я… раньше был… совсем другим… не зная всего этого…
И это было чистой правдой. Гиллард вдруг снова вспомнил, как сидел у окошка и пришивал крючки к кафтану, грезя о подвигах во имя людей. Но что делать, когда эти же люди привели все сущее на порог гибели? Что предпринять, если империя наводняет поднебесные земли все новыми и новыми отражениями? Остается только уничтожить ее вместе со всеми жителями…
«Ты бредишь», – вдруг подумал Гил, – «ты слишком много узнал, и это, похоже, повлияло на рассудок. Успокойся и подумай над всем виденным на свежую голову».
Но тут же перед глазами всплыл образ Магистра.
«Порой, чтобы спасти человека, нужно отрубить гниющую конечность».
– Да ты весь горишь, – сказала Миртс, – не к добру все это.
– Отчего же? Я знаю, знаю, что должен выполнить свое предназначение. Последнее пророчество последнего короля должно сбыться, и Дэйлорон будет свободен, а дэйлор вернутся на свои исконные земли… Потому как вечно это все продолжаться не может.
Миртс тащила его на себе долго, пока не привела к небольшому сухому гроту. Вход все еще был завешен шторами из темно-красного бархата, и было странно, как это они столько висят в необитаемом месте, и так хорошо сохранились.
– Я больше не буду оставлять тебя в келье Шениора, – сказала она, – я больше вообще не хочу здесь оставаться. Отдохни немного в покоях моего учителя, благороднейшего из благородных Норла д’Эвери, а затем мы вновь спустимся в Дэйлорон.
– Мне бы хотелось встретиться с Миральдой, – пробормотал Гиллард, – я ведь… помню ее. Она, уже став болотным злом, спасла мне жизнь, когда я был маленьким мальчиком.
– Возможно, вы еще увидитесь, – Миртс усадила его на кушетку, – ложись, передохни.
Но Гил запротестовал. Ему вовсе не хотелось лежать там, где до него спал древний вампир. Ежась, он перебрался в кресло.
– Теперь я знаю, как и за что погиб мой отец. Император сперва убил его сестру, а затем казнил и его… Ох. Как же мерзко все вышло…
– Ты не в себе, – только и заметила Миртс, – надо убираться отсюда.
– Нет. Я не «не в себе», я просто вне себя, – поправил ее Гил, – и ты очень правильно сделала, что привела меня к этому… колодцу памяти. Я благодарен тебе за то, что смог познать истину.
* * *После Гнезда куниц, окутанного печалью и пустотой, Гиллард и Миртс направились в предгорье. Путешествие не отняло много времени: всего лишь два прыжка сквозь давным-давно расставленные порталы, и вместо кровавого базальта вокруг простерлись зеленые луга. То тут, то там, темнели клочки леса; казалось, деревья упрямо взбираются в гору – но неизменно остаются на месте. Порой встречались тонкие ручейки с ледяной водой, и на их берегах цвели удивительные алые ирисы.