"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– У нас сегодня званый ужин? – усмехнулся в смоляные усы Охоро, целуя руку Уломаре.
– У нас сегодня важный гость, – ответила магесса, чуть склонив голову. Даже Золюшка понял, что она с большим уважением относится к близнецам. Не то, что к голубоглазому красавчику.
– Это любопытно, – Ахоро потер руки, – впрочем, я не удивлен. Последнее время что-то нехорошее происходит в Алларене… Темная нелюдь потянулась к человеческому жилью.
– Ну, мы скоро все узнаем, только надо подождать остальных, – прервал его Охоро. И, еще раз приложившись к руке Уломары, потащил брата к висящей на стене картине. До Золия донеслись обрывки их тихого разговора; маги с оживлением обсуждали манеру письма, в которой была выполнена картина.
Надо сказать, изображенный на картине вампир заинтересовал даже Золюшку. Нелюдь был запечатлен сидящим на выступе скалы, над самой пропастью. Его крылья свободно свисали вдоль тела подобно длинному плащу, казалось, чудовище только присело отдохнуть; кривой меч – уж совсем ненужная штука для вампира – покоился на коленях. Голова вампира была расслаблено откинута назад, так, что нарисованный свет луны освещал бледное лицо; тот же лунный свет серебрил белоснежные волосы, развевающиеся на ветру. Но самое главное – художник подчеркнул глаза страшного нелюдя; ярко-голубые, как небо в ясный летний день, они казались живыми на мрачном полотне. И отчего-то – печальными.
Картина называлась «Застигнутый перерождением».
– Говорю тебе, это Уйзенахорр, автор «Плачущей ночницы»!
– Сомнительно… Уйзенахорр за всю свою жизнь только одну картину и дописал… Может, какой его ученик? Мазки-то небрежные, «Плачущая ночница» куда как аккуратнее выписана…
К ним подошел Кхеон; они завели ученую беседу, но тут одновременно в зал вошли три чародея, и Золий с интересом принялся их разглядывать. Эта стайка магов была замечательна прежде всего тем, что в ней присутствовала женщина. Ее черное бархатное платье с нескромным вырезом подчеркивало жемчужную белизну кожи, рыжие волосы, неприбранные, пламенеющим дождем рассыпались по обнаженным плечам. Она была молода, прекрасна – и знала об этом. Первый ее спутник годился ей в отцы (к удивлению Золюшки, именно так это и оказалось) – сухопарый старик, седой, как лунь, с жиденькой бородой. Он постоянно щурил выцветшие глаза, словно плохо видел, а его длинные желтоватые пальцы то и дело цеплялись за холеную руку дочери, отчего та едва заметно морщилась. Второй сопровождающий был молод, того же возраста, что и женщина; Золюшку немало удивила его внешность – кожа смуглая, с невиданным красноватым оттенком, узкие карие глаза, черные волосы…
– Я приветствую семью Кан-Тор, – сказала Уломара, – вечер добрый, Агелина… Вечер добрый, Мериодон… Солнечных дней тебе, Йирам… И твоему роду на побережье океана Дождей…
Каждый из вновь прибывших церемонно поклонился; краснокожий Йирам подвел Агелину к столу, а старый маг, прихрамывая на обе ноги, поплелся к близнецам.
– Вот все и в сборе, – хозяйка дома подняла руку, призывая к молчанию, – самое время начинать совет.
– Было бы интересно услышать, зачем ты нас позвала, – проскрипел Мериодон, – мне-то, деточка, уже только на диване лежать, да халву кушать.
И тут Эльмер бесшумно поднялся со своего места и вышел к столу.
– Вот те раз, – снова подал голос старик, – давненько я не встречал дэйлор… Да еще в Алларене!
Агелина с интересом принялась разглядывать нелюдь; Йирам же, казалось, ничуть не удивился. Сел за стол и положил острый подбородок на сцепленные пальцы рук.
Дэйлор поклонился собравшимся. Золий услышал, как в наступившей тишине перестукнулись друг о дружку фигурки зверушек, вплетенные в его косы.
– К сожалению, уважаемые и благородные маги Алларена, обстоятельства таковы, что я должен был предпринять это опасное путешествие. Невзирая на возможные последствия… Видите ли, в Алларене сейчас происходит то, что тревожит даже нас, дэйлор. О, я понимаю – звучит странно, тем более, что пути наших народов давно разошлись…
– Это мягко сказано, – фыркнул Кхеон.
 
Эльмер одарил его уничтожающим взглядом и продолжил:
– Тем не менее, живем мы в одном мире. И если погибнет мир, то не останется никого, ни людей, ни дэйлор, ни даже тех, кого вы зовете темной нелюдью – ибо их существование невозможно без нас. Посему я прошу – настаиваю! Чтобы вы, уважаемые, прислушались к моим словам. Опасность существует, но вы можете задушить, раздавить ее в самом зародыше, пока еще не слишком поздно!
…Золий сидел, притаившись в своем уголке, слушал – и с трудом верил своим ушам. Оказывается, его друг Ильверс (хотя никто и не знал, что это он!), поселившись в Черном городе, стал ужасной тварью, повелителем народа Зла. Оттого и потянулись в Алларен оборотни, зеркальники, болотные ночницы – они, излагал дэйлор, собираются в городе, потому как не могут противиться призыву Черного Магистра, а тот, в свою очередь, вынашивает зловещие планы по уничтожению всего живого.
– Дэйлорон уже пострадал от его темной воли, – бесцветным голосом вещал Эльмер, – сотни безвинных личинок были пожраны тварями, и сотни беззащитных дэйлор пали в неравной битве со злом. То же самое может случиться и с людскими землями, причем вопрос не в том, случится ли, а в том – когда…
После его речи слово держала Уломара, и все помянули добрым словом погибшего в Черном городе Альхейма, одного из сильнейших магов Алларена.
– Мы должны избавиться от твари, – наконец, проскрипел старый Мериодон, – но вот только как? Надеюсь, вы, благородный Эльмер, окажете нам содействие в этом трудном деле?
Дэйлор пожал плечами.
– Я не могу, многоуважаемые маги… И сейчас объясню, почему. Дело в том, что тварь, засевшая в Черном городе, превосходно чует магию моего народа, в то время как сила наша – во внезапности. Вся надежда только на магию вещей – и на умело подстроенную ловушку.
Йирам поднялся, отвесил короткий поклон в сторону Эльмера.
– Вы хотите сказать, что существо, засевшее в Черном городе, не видит магию вещей и не сможет ей противостоять?
Дэйлор кивнул.
– По нашим сведениям – именно, не видит. Единственное, что он может сделать – это, пользуясь своей собственной магией, просто поубивать вас.
– Но, позвольте, позвольте, – низкий голос Агелины словно был пропитан медом, – выходит, что единственный для нас выход – заманить чудовище в ловушку, да еще и так. Чтобы он ничего не заподозрил? Но разве не сможет он отразить пущенный в него шар огня, к примеру? Ведь это уже результат преобразования, а в соответствии с законом Преобразования, результаты преобразования любых сил идентичны!
Эльмер пожал плечами и одарил магессу скупой улыбкой.
– Упаси меня Предки оспаривать закон Преобразования, госпожа. Разумеется, если вы захотите забросать хозяина черного города шарами огня, он наверняка сможет выставить зеркало, потому как закон Преобразования един для всех, живущих под этим небом. Подтверждением тому могли служить схватки магов-людей и дэйлор. Но если попытаться сделать так, чтобы он сам очутился в фокусе Сил, порождаемых магией вещей, да еще и не знал бы об этом – тогда у вас есть все шансы разрушить его телесную оболочку. Иными словами, лишить жизни.
– Да, это, пожалуй, и есть выход, – Ахоро потер подбородок, – заклятье замедленного действия, вот что нам нужно. Примерно то же самое горожане, те, кто при деньгах, любят ставить себе на двери. На первый взгляд – все спокойно, сунется вор отмычкой – и готово дело.
– Только здесь все должно быть стократ сильнее, – заметил Кхеон, – и все это, безусловно, должно сработать, мои почтенные. Остается только решить вопрос, где и как расставить капкан. И, кроме того, как выманить зверя из башни.
– Да он и так расхаживает по городу, – хмыкнула Агелина, – люди говорят… Люди много чего говорят об этом.
– А нельзя ли построить ловушку так, чтобы фокус находился как раз на территории Черного города?
– Но мы не можем проникнуть туда, чтобы произвести нужные расчеты, – мягко возразила Уломара, – откуда вы, Охоро, знаете, где именно будет находиться тварь? А не получится ли так, что он никогда не ступит на точку фокуса?