"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
И все же, все же… Потерять дэйлор было слишком больно, чтобы, обретя вновь, убить.
Она добралась до кольца черных стен.
В это время луна, большой глаз Хаттара, вынырнула из-за рваного облака и осветила спящий город. Словно покрытые глазурью, заблестели полированные стены башен, карнизы, зубцы стены. Блики завораживающе скользнули по застывшей с распростертыми крыльями каменной гарпии, и у Тиннат екнуло сердце – ей показалось, что тварь ухмыльнулась, глядя на незваную гостью.
Стараясь больше не смотреть на чудовище, Лисица пошла вдоль стены – благо, все дома были построены чуть поодаль, словно те, кто их строил, так и не решились прикоснуться к черному камню. Да здесь, пожалуй, можно было и дорогу замостить, которая бы кольцом охватывала загадочный город.
Теперь оставалось только бродить в окрестностях города, надеясь увидеть то самое жуткое создание, о котором ходят леденящие кровь слухи. Тиннат отчего-то полагала, что большая их часть – выдумка.
Впрочем, Хаттар оказался к ней милостив: луна только-только подобралась к зениту, как Тиннат увидела черный силуэт. Он словно вылился из стены и медленно поплыл прочь по улице; Лисице даже показалось, что он не шел – а именно плыл по воздуху, не касаясь ногами земли.
Тиннат рванулась вперед. Она бежала бесшумно, так, как ее учили, почти сливаясь с тенями от богатых домов, моля небеса о том, чтобы успеть догнать призрак до того, как он ускользнет и затеряется в лабиринте улиц. Потом, затаившись за углом, осторожно выглянула: черный мужской силуэт медленно удалялся вдоль залитой лунным светом мостовой, но он уже был не один: откуда ни возьмись, из тени вынырнула изящная женская фигурка в длинном платье со шлейфиком.
Хмыкнув, Тиннат заскользила следом, стараясь держаться среди расплывчатых теней. Она не мучила себя глупыми вопросами вроде – а кто эта женщина и Ильверс ли тот мужчина. Она просто шла следом, смотрела и слушала. К счастью, ночью даже самый легкий шорох слышен хорошо.
– Королева хочет знать о твоих планах, Высочайший, – говорила женщина, – она считает, что твой приход был предопределен, и есть ни что иное, как начало нашего конца. Королева полагает, что ты можешь стать предсказанным кога-то Последним Магистром.
– Я еще не решил, что буду делать дальше.
Тиннат вздрогнула; где-то под грудиной зашевелилась скользкая личинка страха. Ведь голос-то… принадлежал Ильверсу! Кем же был на самом деле, и кем стал этот дэйлор, и о какой королеве идет речь?!!
– С гибелью Дэйлорона мы лишимся части отражений, – продолжила его собеседница, – а с гибелью людей перестаем существовать и вовсе. Королева просила передать, что от тебя многое зависит.
– Я учту, – тот, кто говорил голосом Ильверса, отвесил легкий поклон, – а ты… ты можешь сказать королеве, что пока все останется по-прежнему. Пока Сила не поглотила меня…
Женщина присела в реверансе. Тиннат присмотрелась – и ей стало страшно. Теперь уже по-настоящему. Потому что платье незнакомки было заношено до лохмотьев, шлейфик – истрепан и вымазан грязью, а лицо, шея и руки – белы, как мрамор. Длинные черные волосы, в лунном свете отливающие синевой, струились по узким плечам и спине до самых бедер.
– Я прошу тебя передать королеве вот что, – вдруг сказал Ильверс (или его призрак? Или чудовище, завладевшее внешностью дэйлор?), – мне не нравится, что в Алларен устремилось столько n’tahe. Зачем он идут сюда? Я бы хотел, чтобы они не тревожили город. И без того ползут нехорошие слухи, а мне это нужно меньше всего.
Они остановились на перекрестке, и тут Тиннат впервые увидела лицо женщины. Безусловно, оно было красиво – но уж точно не той, живой красотой, какой светятся человеческие лица. Это была гармония черт, застывших и уже не меняющихся с течением времени; глаза же… казались двумя провалами в бесконечную ночь.
По спине пробежал холодок, ибо посреди улицы Алларена преспокойно стояло существо, место которому было среди гиблых топей. Болотная ночница.
– Но, Высочайший, королева бессильна это изменить. Нас манит та сила, что стекается сюда отовсюду. Ты бы мог нам ее дать, если бы… Если бы пожелал!
– Ничего вы не получите, – процедил Магистр, – пока что…
Тиннат до рези в глазах всматривалась в лицо мужчины, но оно тонуло в густой тени капюшона – а потому оставалось для нее невидимым. И она так и не определила, Ильверс ли этот Высочайший, или кто-то другой.
Между тем ночница отвесила последний поклон и удалилась, нырнув в узкий проулок. Мужчина, помедлив, направился в противоположную сторону – бодрым, пружинящим шагом. Когда и он исчез, Тиннат вышла из своего укрытия; стараясь ступать бесшумно, как кошка, пересекла открытое и освещенное пространство, затем погрузилась в липкий мрак квартала.
Тот, кого она преследовала, бесследно исчез. То ли притаился в чернильной тени, у стены одного из хлипких домишек, то ли просто унесся прочь, как и полагается призраку.
Меч с тихим шелестом покинул ножны. Что бы там ни было, теперь следовало быть начеку – мало ли что выкинет тип, якшающийся с темной нелюдью?
Шаг. Другой. Третий. Впереди – по-прежнему никого…
И вдруг Тиннат поняла, что не может вздохнуть. Невидимая петля крепко охватила горло, сдавливая, пережимая кровоток… Тьма вокруг сгустилась.
Костлявый Вис едва жив остался…
Лисица попыталась перерубить мечом невидимую веревку, но – бесполезно. Похоже было на то, что происхождение этой удавки было слишком далеко от происхождения обычной пеньки. С хлюпающим звуком меч упал в грязь.
Вот и все, Тиннат. Ты не верила, ты не слушала тех, кто видел эту тварь из башни. Теперь – расплата.
Петля потянула вверх, осторожно, словно боясь сломать шею; ощущение земли под ногами исчезло. Перед глазами запрыгали мелкие надоедливые мошки, и сознание, пугливо съежившись, уже приближалось к той пропасти, после которой человек перестает существовать для мира живых. Тиннат выдохнула последний глоток воздуха.
– Ильверс!..
Невидимые тиски разжались, и Лисица, которую ноги уже не держали, упала в грязь. Жадно хватая ртом воздух, такой вкусный, прохладный, Тиннат даже не попыталась подняться, когда услышала близкий звук шагов.
Существо, которое едва не задушило ее, остановилось у самого ее лица; из мрака, замешанного на надоедливых кровянистых точках, выплыли два добротных башмака, к которым отчего-то не липла уличная грязь.
– Не стоило преследовать меня, – тихо сказал Ильверс, – если бы ты не успела меня позвать, то я бы, не оборачиваясь, отправил тебя к вашему Хаттару.
Тиннат, холодея от ужаса, приподняла голову. Да. Это и впрямь был Ильверс д’Аштам – в замысловатом одеянии из черного бархата. Он откинул капюшон, и лунный свет, отражаясь от мертвенно-бледного лица, делал его похожим на белый мрамор. Тот самый, которым так любили горожане украшать свои жилища.
– Ильверс, – прошептала Тиннат, – ты жив!
И, съежившись на земле, всхлипнула. Теперь, вместо петли, ее душили рыдания – и она, к собственному стыду, не могал остановиться. Все дело было в том, что она… Да, по-прежнему… и ничего не могла с собой поделать. И та самая, первая и последняя пощечина, после которой Ильверс, казалось бы, навсегда исчез – о, это была всего лишь пощечина гнева. Как мог он предложить такое? Словно и не расцвело между ними того теплого, светлого чувства, а она, Тиннат, была дешевой девкой на одну ночь…
Лисице хотелось сказать слишком много, но вместо слов, которые могли бы решить все раз и навсегда, в ночь вырывались только болезненные, горькие слезы.
Дэйлор молча ждал, пока Тиннат успокоится. Затем, словно поняв, что все ближайшее время она так и проревет, ползая в грязи, махнул рукой.
Что-то мягко приподняло Лисицу, выпрямило и поставило на ноги. С тихим шорохом в ножны скользнул меч.
– Никогда больше не пытайся меня преследовать, – негромко заметил дэйлор, – никогда. Считай, что я умер.
– Но это не так!.. Малыш…