"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Хрясь! Черный провал страшного рта сомкнулся над ним, унося в никуда.
* * *Две луны освещали путь Костлявого Виса. Надо сказать, шел он с трудом – и не мудрено: бражка в «Сытом гусе» была просто отменная, а закуска подавалась совсем уж крошечными порциями, да и то исключительно тем, у кого бодренько звякала монета. К слову, Вис к этому меньшинству не принадлежал – вот и ковылял по улице, устало вздыхая, отталкивая прочь стены, что самым наглым образом становились на пути. А с деревьями и оградами он и вовсе не ладил. Все потому, что они так и норовили неожиданно прыгнуть на дорогу, хватаясь за рукава торчащими гвоздями, тыча в лицо острым сучком…
Костлявый противостоял им, как мог, в неравной борьбе потеряв куртку и – о, горе! – наполовину еще полную бутылку той замечательной браги. Усталость брала свое; Вис подумывал о том, что неплохо и передохнуть.
– Иэ-эх! – он плюхнулся тощим задом на чье-то крыльцо. Потом лег, положил голову на согнутую в локте руку. Он всего-то передохнет немножко, и продолжит столь трудный путь ко двору Одноглазого…
Стало холодно, и Вис пожалел о том, что неведомо куда исчезла куртка, не новая, конечно же, но достаточно крепкая. Он подтянул колени к груди, пытаясь таким образом согреться, но тепло будто бы не желало держаться в его тощем теле, ускользало, уходило в камень, на котором Вис прилег.
– Нет уж, дудки, – решил Костлявый, – раз уж я здесь лег, то и отдохну!
И он закрыл глаза, но тут же открыл их снова: промозглый холод пробирал насквозь. Да еще, ко всему прочему, потянуло неприятным запахом – сладковатым, гнилостным.
Тут Вис решил, что честному вору, вроде него, совсем не подобает ночевать на помойке и стоит подыскать другое местечко. Правда, снова придется расталкивать толпящиеся дома – а они, будто подслушав его мысли, уже зашевелились, угрожающе надвинулись.
Костлявый Вис обхватил руками плечи и горестно помотал головой. Мысли, хорошо разбавленные брагой, заплескались внутри; улица поплыла перед глазами, смазываясь… Костлявый придержал голову руками, чтобы не взбалтывать содержимое; осторожно огляделся в поисках помойки…
И увидел, что по улице бредет господин в хорошем черном кафтане. За ним же – Вис затрясся всем своим щуплым телом – тащилось на четвереньках нечто серое, с большой лысой головой, острыми ушами… отчего-то Костлявый не сомневался, что воняет именно эта жуть, самый настоящий упырь. А жертва его преспокойно шла вперед, не оглядываясь.
Тут Вис подумал, что мужика надо выручать, пусть даже он и не алларенский вор, а какой-нибудь мягкотелый торговец. Ухватившись за резные перильца, Костлявый приподнялся (при этом весь мир пошатнулся и пугливо замер, обретя равновесие), махнул рукой.
– Э-эй, господин хороший! Там, сзади! Берегись!
Человек остановился.
А Вис вдруг услышал… Темная нелюдь, упырь, тащился за намеченной жертвой, пускал слюни и мямлил:
– Хозяин, хозя-аин, помоги…
Костлявого вдруг прошиб пот; моментально протрезвев, он уставился на странного господина, на бледное, почти неживое лицо, обрамленное желто-серыми гладкими волосами…
– Хозяи-ин, – канючил упырь.
Дотянувшись до башмака человека… Тут Вис усомнился в том, что существо в дорогом кафтане можно было отнести к людской породе… Упырь подобострастно облизал носок.
– Дай нам это, хозяин.
Господин не сделал ровным счетом ничего. Даже рукой не пошевелил. Только что-то невидимое вдруг обрушилось на упыря, сминая его серое тело, круша кости, размазывая по мостовой жутким кровавым месивом…
Вис поперхнулся воздухом. В голове – слишком поздно – всплыла мысль, что надо бы бежать, бежать… Но тело стало непослушным, как тюк шерсти. Он только и смог, что хватать ртом вязкий воздух и смотреть…
Расправившись с упырем, господин внимательно посмотрел на Виса. И махнул белой рукой, словно хотел отодвинуть невидимую завесу.
Больше Костлявый Вис ничего не помнил; тьма в глазах страшного нелюдя поглотила его, легко, как сторожевой пес лакомый кусок мяса. Остался холод и… легкий запах гниения.
* * *…В Алларен робко стучалась весна.
И пусть сочатся холодные капли дождя из рыхлой плоти туч, а по ночам грязь застывает причудливыми барельефами – все равно, что-то неуловимо менялось вокруг. Даже воздух пах по-иному; и принесенная ветром свежесть заглушала вонь бедняцких кварталов.
Уходящая зима многое изменила в жизни Тиннат: с гибелью Томми Ловкача в их «дворе» начались распри, у ночных братьев никак не получалось выбрать нового предводителя. В конце концов случилось то, чего и следовал ожидать – когда-то единый двор распался на два лагеря, первым начал заправлять Одноглазый Керви, вторым – Тиннат. Получилось все это как-то легко и внезапно; никто не пытался оспаривать у нее право главенствования, хоть и была она женщиной. Видать, ее меч все-таки внушал должное уважение ночному братству Алларена. Так Лисица Тиннат стала главарем одного из весьма известных дворов, и жить бы ей да радоваться, но – из головы не шло, что вместе с Томми Ловкачом навсегда остался в чародейкином доме странный дэйлор по имени Ильверс д’Аштам. И постоянно вспоминать об этом ей было невыносимо.
«И куда уходят дэйлор после смерти?» – думала Тиннат, – «люди – понятно куда. В сады Хаттара, на небеса… Где же ты сейчас, Ильверс?»
Она зябко поежилась, и вдруг поняла, что Малыш ей уже довольно долго что-то с увлечением пересказывает.
– Ходит. Видели его – весь в черном, сам бледный, как призрак… Костлявый Вис едва жив остался… И, возвращаясь в башню, проходит сквозь стену! И темная нелюдь стала шастать по Алларену, словно ее что-то приманивает, – страшным шепотом закончил он, озираясь по сторонам. Словно упомянутая темная нелюдь в лице вампира или ночницы могла подслушать.
Тиннат досадливо поморщилась и попробовала вспомнить, с чего начинался разговор. Ах, да. Кажется… Малыш начал рассказывать о том, что за стенами Черного города поселился призрак. Или некто, очень похожий на призрака.
Они неспешно прогуливались по рынку, Тиннат – в платье добропорядочной горожанки, Малыш рядом, с корзиной на голове, в качестве слуги.
– Может быть, вампир? – высказала она предположение, щупая тугие кольца кровяной колбасы.
Малыш только хмыкнул.
– Откуда ему взяться-то, вампиру? Я слышал, много лет стоял пустым этот проклятый город, закрытый страшной нелюдской магией – ведь не зря же туда не смог пробраться ни один маг Алларена? Наверняка и вампир туда не влез бы…
– Думаешь, кто-нибудь из магов сподобился? – Тиннат положила колбасу в корзину и, рассчитавшись с торговцем, медленно пошла дальше.
– Не знаю, – шепотом сказал мальчишка, – не знаю… Я все Ильверса вспоминаю, Лисица.
Она замедлила шаг.
– Забудь о нем, Малыш. Его давно нет среди живых…
– А если это все-таки он?
– Замолчи, – Тиннат жестко оборвала его, – если я еще раз хоть слово от тебя про Ильверса услышу – так и знай, выгоню прочь. Пойдешь к Одноглазому.
Малыш укоризненно взглянул на нее из-под плетеных боков корзины и замолчал. А Тиннат крепко задумалась.
С середины зимы ползли по Алларену недобрые слухи о том, что в Черном городе кто-то поселился и по ночам шастает по улицам, жутко завывая и расправляясь с любым, кто попадался на пути… И, само собой, никто не знал, кто это такой, что ему нужно в Алларене, да и какого упыря он делает за черными стенами давно мертвого города. Но зато всем было доподлинно известно, что эта таинственная личность есть Зло, и что его надо опасаться еще похлеще, чем темной нелюди.
Малыш шмыгнул носом, и это вернуло Тиннат к действительности.
– Слушай-ка, – она даже остановилась, – почему ты думаешь, что это Ильверс?
Он пожал плечами, отчего груженая корзина угрожающе качнулась.
– Ты ведь видел, как дэйлор погиб, а? – Тиннат, наклонившись, пристально смотрела прямо в глаза Малышу, – это же ты рассказал, что чародейка, в дом которой залез Ловкач, сожгла всех, и дэйлор в том числе?