"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Моя охрана проводит тебя, Шениор, – мягко сказал Каннеус.
– Но…
– Иди, и пусть тебя ничто не беспокоит. Ты поживешь несколько дней в комнате для гостей. Быть может, за это время знания предков окончательно оформятся в твоем рассудке, и выяснится, что твоя принадлежность к дому д’Амес – всего лишь самообман?
* * *…Комната для гостей. Ха!
Шениор стиснул зубы до ломоты в висках. Каким же дураком он был! И как легко дал себя провести!
Мимо просеменила крыса, не обращая особого внимания на нового жильца.
Дэйлор подтянул колени к груди; поморщился, слушая, как цепи заскребли по камню.
И что теперь?
Его ударили по голове – подло, со спины. Очнулся уже в кандалах, в каменном мешке, куда свет проникал через крошечное оконце под самым потолком.
Что теперь, Шениор д’Амес?
Поначалу он лупил кандалами о стены, кричал, требовал, чтобы выпустили. Но потом пришло осознание того, что никто его не услышит. А если и услышит, то, конечно же, и не подумает освободить.
И Шениор заплакал – впервые в своей взрослой жизни.
Он рыдал, в бессильной ярости царапая бездушный камень, сдирая в кровь пальцы и ломая ногти. Проклиная себя и свою личиночью наивность. Взывая к духам предков, их памяти, что предательски внушила ему чувство собственной значимости, но не помогла разгадать замысел министра, и к тому призрачному голосу, что говорил с ним на границе. Потом дэйлор понял, что все, кто хоть сколько-нибудь проявлял интерес к его персоне, ушли, и что он остался в полном одиночестве. Он затих, почти успокоился, и все же… Шениору не верилось – не хотелось верить – в то, что его бросили здесь навсегда, до того момента, как дух его покинет тело и воссоединится с духами предков.
Дэйлор положил подбородок на колени и закрыл глаза. Сердце билось в груди, как пойманная в силки птица. Мелькнула мысль – а не покончить ли со всем прямо сейчас? Попытаться разбить голову о стены…
При мысли об этом все его существо взбунтовалось, и Шениор, к собственному стыду, пришел к выводу, что не сможет себя убить. По крайней мере, сейчас.
…Холод камней проникал в него, убивая тепло, замедляя бег крови по венам. Спина затекла, но ему не хотелось шевелиться. Быть может, если он замерзнет – и просто уснет – так будет лучше?
Снова легкое дуновение в лицо. Теплое, ласкающее.
Шениор открыл глаза – ничего.
И все же… Появилось ощущение, что он не один.
Дэйлор снова закрыл глаза. Тишина и ощущение безысходности окутывали его, нагоняя сон, и Шениор не мог – да и не хотел сопротивляться. Перед мысленным взглядом скользили, сменяя друг друга, картины его недолгой жизни.
Три сестры, три человеческие женщины, похожие друг на друга, как три капли воды. Высокие, стройные, с длинными рыжими волосами.
Хрупкая фигурка в сером платье. Продолговатые глаза, как у дэйлор, сплошь залитые чернотой. Эта женщина когда-то была дэйлор, но стала другой. Ни дэйлор, ни человеком – а болотным злом.
Шениор не чувствовал больше холода. Ему стало тепло и хорошо. Он улыбнулся неведомому бестелесному созданию, согревшему его – и провалился в бездонную яму сна.
* * *Лунный свет лежит сверкающими пластами на блюде Поющего озера. Все замерло – и даже рябь от легкого ветерка не морщит зеркальную поверхность воды.
Озеро молчит. Скорбно. Словно хранит в черной глубине страшную, горькую тайну.
Брошенный камешек разбивает замершее зеркало, сминая складками отражение лунного света. Но проходит время – и опять спокойна водная гладь.
Дэйлор, бросивший первый камень, наклоняется, берет второй. Повертев его в пальцах – белых, холеных – размахивается и швыряет его, стараясь добросить до середины озера. Но камушек, будто наткнувшись на невидимую преграду, падает вертикально вниз, так и не долетев до середины.
Дэйлор наклоняется за новым камнем, но, передумав, выпрямляется. Лунный свет игриво мерцает на серебряном шитье богатых одежд, искрится на тонком атласе сорочки, мириадами звезд тонет в гранях огромного, размером с лесной орех, бриллианта в оправе из белого золота.
– Что будем делать, Каннеус?
Голос дэйлор звучит так устало, будто он весь день таскал без отдыха корзины с камнями для постройки новой усыпальницы усопшего короля.
Из тени в потоки лунного света выступает второй дэйлор. У него хищное лицо, белое, в призрачном свете кажущееся неживым. Блестят напомаженные, зачесанные назад длинные волосы.
– Не вижу повода для беспокойства, Ваше Величество.
Первый дэйлор оборачивается – так стремительно, что полы камзола разлетаются в стороны, как крылья птицы.
– Не видишь повода?!! Случилось то, о чем мы старались не думать, лорд Каннеус! Личинка выжила – уж не знаю, что ее спасло – то ли материнская магия, то ли воля Дэйлорона… И вернулась к нам в виде мальчишки, наследника дома д’Амес! Что, я спрашиваю, что ты теперь собираешься предпринять, чтобы спасти свою шкуру?
– По закону король тот, на чье чело была возложена корона. Даже если этот дэйлор и в самом деле д’Амес, в чем лично я глубоко сомневаюсь, он не имеет никаких прав на престол.
В черных глазах короля вспыхивает темное пламя.
– Да, да, ты прав, Каннеус…. Но теперь – если это действительно наследник правящего дома – теперь этот щенок будет дышать мне в затылок, выжидать удобный случай. Духи предков поведают ему о происшедшем с его отцом, он будет мстить… Я не могу быть спокойным, пока он жив.
– Этот парень может быть просто безумцем, Ваше Величество.
– Неужели? А ты не обратил внимания, как он похож на…
Дэйлор, осекшись, замолкает.
– Всего лишь одно слово, Ваше Величество, и он бесследно сгинет.
Король молчит. Смотрит на водную гладь Поющего озера – которое больше не поет.
– Любопытство сгубило великую Э’хаилл, – беззвучно шепчут его губы. Затем, повернувшись к своему советнику, он негромко выносит приговор:
– Я хочу знать правду, Каннеус. И хочу знать, действительно ли Дэйлорон может помочь тому, за кем правда. Пусть попробует пройти Испытание. И если… Если он его пройдет – я буду ждать его голову. Так, пожалуй, будет лучше для всех.
– Почему бы не избавиться от него сразу? – шелестит, как гадюка по песку, голос Каннеуса.
– Я хочу прежде узнать правду.
Повелитель Дэйлорона медленно наклоняется, поднимает камень и, размахнувшись, швыряет его, стремясь добросить до середины озера. На этот раз Поющее озеро не сопротивляется – и лунное зеркало морщится. Расходящиеся круги мешают осколки света и тьмы.
Король, усмехнувшись, отряхивает ладони и, не говоря ни слова, уходит, ныряя в густую тень. Его первый советник еще несколько мгновений смотрит на замирающую воду. Затем, пожав плечами и презрительно скривившись, уходит вслед.
С его губ срывается:
– Любопытство сгубило великую Э’хаилл… не стоит забывать об этом.
* * *Нещадно палит солнце. По дороге, в облаках пыли, медленно бредет женщина. На ней невзрачная мужицкая одежда, какую носят только батраки; за плечами – пухлый мешок. Пояс, сплетенный из пеньки, увешан маленькими разноцветными мешочками. На шее женщины – странные бусы из кусочков самоцветов, птичьих перьев, сушеных лягушачьих лапок.
У этой странной женщины молодое, довольно красивое лицо, на котором застыло выражение фальшивого, показного равнодушия, и длинные, совершенно седые волосы, заплетенные в семь кос. Время от времени ее губы шевелятся, словно она разговаривает сама с собой – но ни единого звука не вылетает изо рта. Глаза теплого, темно-зеленого цвета смотрят куда-то вдаль.
Она медленно бредет под палящим солнцем, словно зной ничуть не утомляют ее.