"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Кипяточка не найдется?
От неожиданности, будучи, видимо, от природы человеком трусливым, сидящий маньяк-педофил (а это был именно он) опрокинул стакан с горячим чаем себе на штаны. Чертыхаясь и матерясь сквозь зубы, он пытался стянуть облитые брюки. Александр, глядя на это копошащееся ничтожество, представил себе, что вытворял этот скот с маленькими мальчиками, и от этих мыслей у него непроизвольно сжались кулаки, глаза заволокло красной пеленой. Без затей ногами он начал избивать запутавшегося в штанах насильника. К его удивлению, маньяк не торопился перекидываться в зверя. Вереща, словно пойманный заяц, он лежал на полу, пытаясь закрыться от тяжелых ударов армейских берцев. Довольно скоро один из ударов пришелся мужику в голову, в результате чего он потерял сознание. Александр не стал ждать, пока он очнется, достал нож, перевернул бесчувственное тело на живот, собираясь сразу отрезать ему голову. Как только Скиф сел на насильника верхом и, оттянув голову назад, хотел перерезать ему горло, произошла трансформация, и то, что мгновение назад было неподвижным телом, сразу превратилось в смертоносное детище ночи.
Как потом рассказывал Кум, он такого зрелища не видел за всю свою долгую карьеру ликвидатора. Очнувшийся оборотень вскочил на все четыре лапы и носился по вольеру, пытаясь скинуть прицепившегося сзади охотника. В свою очередь Скиф, крепко обхватив тело оборотня ногами, оттягивал его голову назад и упорно пытался перерезать ему горло. Закончилось это необычное родео эффектным фонтаном алой крови, которая залила все вокруг. Не дожидаясь окончания конвульсий, облитый кровью Скиф хладнокровно отрезал голову оборотня и, держа в одной руке окровавленный нож, а в другой – лохматую голову твари, он издал победный вопль. Затем, подбросив голову вверх, охотник точно футбольный мячик закинул ее в дальний угол, витиевато выругался и вышел в переходной шлюз.
Немного позже, когда Александр привел себя в порядок, они сидели с Кумом в его кабинете и попивали чаек. Посиделки за чаем после посещения «зверинца» давно стали традиционным мероприятием, превращаясь в своеобразный разбор полетов.
– Ну вот, Саша, ты и усвоил главное правило охотника – никакой жалости, нечисть должна быть уничтожена любой ценой. Я только не понял, к чему ты там футбол устроил?
– А черт его знает. Вообще я хотел, чтобы этот гад помучился перед смертью, как те детишки, которых он убивал. Недостоин он был умереть по-людски. Будь моя воля, я бы эту мразь на куски порезал и скормил собакам. Он нелюдем стал еще раньше, чем его сделали оборотнем. – Александр невольно разволновался. – Скажи, Кум, разве справедливо, что изверга, который ради своего удовольствия с живых людей кожу снимает, истязает перед смертью, всего лишь расстреляют? Быстро и без мучений. На мой взгляд, их надо на кол сажать и по телеку на всю страну транслировать, как этот гад корячиться будет.
– Возможно, ты и прав, хотя, как показала практика, суровость наказания ни фига на снижение преступности не влияет. Все дело, как мне кажется, не в жестокости, а в неотвратимости возмездия. Если каждый будет знать, что наказание неизбежно, то преступность резко пойдет на спад. А пока есть шанс провернуть «чистое» дело, ты хоть вешай, хоть на кол сажай, желающие рискнуть всегда найдутся.
Кум налил еще по стакану чая, закурил и продолжил:
– Кстати, ты знаешь, что Вера от нас уходит? Написала вчера заявление о переводе в другое подразделение, на оперативную работу. Сергеев подписал, так что больше вы не увидитесь.
– Я так понимаю, руководство не сильно довольно, что она меня с крючка упустила, но в этом ее вины нет, она молчала, как партизан на допросе. Но я так понял, ее все равно крайней выставили.
– Знаешь, Скиф, в этой стремной истории больше всех виноват Сергеев. Когда ты только появился, к тебе пробовали разные подходы, но, как дали заключение эксперты, ты личность крайне независимая, а значит, трудно управляемая. Сергеев же до работы в Отделе занимался агентурной работой и привык держать всех на коротком поводке. Вот и тебя он по старой привычке решил посадить на привязь. Ему все в один голос твердили, что тебя можно и без этих колдовских штучек придержать, тем более здесь, где все прослушивается и просматривается, но он и слушать никого не хотел, приказал провести приворот, а приказы, сам знаешь, не обсуждаются. А когда все уже было сделано, говорить тебе об этом смысла не имело, ты бы все равно ничего не понял. Так что зря ты на нас обиделся, мы тебя не предавали. Ты для меня почти как сын, и в случае необходимости я за тебя и в огонь и в воду, но против приказа я пойти не могу. Не провела бы приворот Вера, прислали бы другую, но приказ был бы исполнен в любом случае. Понимаешь ли, сила любой спецслужбы в том, что это машина, которая не обращает внимания на такие мелочи, как человеческая жизнь, порядочность, законность. Она добивается своего любой ценой. Никого не волнует, что за этой машиной остаются поломанные людские судьбы, растоптанные надежды. И ты, и я всего лишь винтики в этом огромном механизме. Не станет нас – машина Отдела не остановится и даже не заметит нашего отсутствия. Мы для Отдела расходный материал, пусть дорогой, пусть редкий, но расходник, заранее списанный, так сказать, на износ.
 
Кум замолчал, задумавшись о чем-то своем. Александр его не тревожил, сидел молча, курил. На душе у него было пакостно, поскольку как-то не по-людски он расстался с женщиной, с которой у него были связаны не самые худшие воспоминания. Но, с другой стороны, возможно, так было проще и лучше для всех – без слез, упреков и никому не нужных объяснений.
  
Глава девятая
 
Незаметно подошло время выпуска. Для проверки способностей нового ликвидатора была создана своеобразная комиссия, в состав которой входили высшее руководство Отдела, несколько Хранителей и конечно же начальник объекта 15/2 полковник Сергеев.
Первым пунктом экзаменов была стрельба. В течение всего дня и часть ночи Скиф поражал разнообразные мишени из различного оружия. Он стрелял с обеих рук в прыжке, из кузова идущей на большой скорости машины, на бегу, лежа на спине, на боку, кувыркаясь как мяч, меняя векторы движения. Но наибольшее впечатление на членов жюри конечно же произвела «чертова комната».
В огромном помещении с высоким, метров под пять, потолком были расставлены ящики, коробки, устройства, имитирующие стрельбу и взрывы. С началом испытания в разных концах павильона в хаотическом порядке стали появляться мишени. Они неожиданно выскакивали из-за различных препятствий, Прокатывались под самым потолком, выныривали из-под ног, сопровождая свое появление стрельбой и взрывами. На поражение каждой мишени отводилось полторы секунды, после чего она пропадала из сектора обстрела. Дело осложнялось еще и большим количеством мишеней, их было больше сотни, а стрелять приходилось из двух многозарядок Стечкина. Время на перезарядку оружия отпускалось всего две секунды на оба ствола, и Скиф, несмотря на свою огромную скорость движений, изрядно попотел, чтобы успеть поразить все мишени.
Позже, просматривая видеозапись своей стрельбы, он имел возможность взглянуть на себя со стороны, как бы глазами комиссии. Надо признаться, что на экране телевизора действо выглядело впечатляюще. Среди мелькания мишеней и взрывов он словно огненная вертушка от китайского фейерверка крутился на одном месте, непрерывно окруженный вспышками пистолетных выстрелов. Складывалось впечатление, что Скиф стреляет одной длинной очередью, хотя на самом деле на каждую мишень было потрачено всего по одному патрону.
Следующей темой экзамена было владение холодным оружием и подручными предметами. Метание ножей, топоров, лопаток, кусков стекла, вилок и прочей заостренной ерунды. Пройдя у Кума хорошую школу, Александр без особого труда справился с заданием, иногда даже несколько скучая от набившего оскомину занятия. Некоторое разнообразие наметилось во время схваток с применением холодного оружия. Пользуясь своими уникальными способностями, Скиф с легкостью одерживал победы одну за другой, сколько бы противников ему ни противостояло – один, пять или десять.