"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Полковник, на этот раз в форме, поднял голову от лежащих на его столе бумаг, окинул вошедшего быстрым взглядом.
– Проходите, курсант, присаживайтесь. – Он кивком указал на стул. – Сейчас я закончу.
Александр присел около длинного полированного стола, осмотрелся. В целом кабинет полковника был довольно уютным. Мягкий свет из встроенных в потолок светильников удачно оттенял дорогие бархатные обои. Окно закрывали тяжелые парчовые портьеры. Одну стену целиком занимали книжные шкафы, где Александр заметил не только полное собрание сочинений Владимира Ильича, обязательное для подобных кабинетов, но и томики Дюма-отца, Достоевского, Драйзера. Кроме художественной литературы на полках присутствовали весьма специфические издания по химии, истории, медицине. По тому, как были расположены фолианты, можно было судить о том, что хозяин кабинета литературой пользуется, а не держит ее в кабинете в качестве интерьера.
Кроме книг здесь стоял большой телевизор марки «Сони» и новинка импортной электроники – видеомагнитофон той же фирмы. По тем временам это было довольно круто, поскольку отечественная промышленность, кроме постоянно ломающегося убожества под названием ВМ «Электроника», ничего больше не выпускала, да и оно было в большом дефиците. По самым скромным Саниным подсчетам, в кабинете полковника стояли как минимум двое «Жигулей» последней модели, это если перевести стоимость электроники в автомобили. В общем с финансовой стороной у Отдела было все в порядке.
Однако главным украшением кабинета были не книги и даже не навороченная техника. Около стены, светясь изнутри ровным, мягким светом, стоял невероятных размеров аквариум, в котором, красиво извиваясь, плавали экзотические рыбки, равнодушно взирающие на странных двуногих, сновавших за толстым стеклом. Александр так засмотрелся на эту красоту, что не заметил, как полковник отодвинул лежащие перед ним бумаги, закурил, молча ожидая, когда же наконец обратят внимание и на него. Запоздало среагировав, Александр вскочил на ноги.
– Извините, товарищ полковник, засмотрелся.
– Ничего страшного, курсант, – полковник улыбнулся, – присаживайтесь. Я любитель этих изящных созданий. И знаете, что мне в них больше всего импонирует?
– Рискну предположить, товарищ полковник, – молчаливость. – Александр все еще чувствовал себя несколько смущенно.
Полковник выпустил кольцами дым:
– Совершенно верно, Александр Сергеевич, молчаливость. – Полковник смотрел на Александра с каким-то странным выражением на лице. – Поэтому, прежде чем мы перейдем к основной теме нашего разговора, хочу вас предупредить. Ничего из того, что вы здесь увидите и услышите, никогда, ни при каких обстоятельствах не должно стать достоянием лиц, не работающих в нашем Отделе. В отличие, скажем, от других подобных служб, связанных с выполнением секретной работы, у нас подписки о неразглашении не в ходу. То есть лично вы никаких подписей ставить не будете, что, впрочем, не снимает с вас ответственности. Такое положение вещей обусловлено очень важным обстоятельством. Дело в том, что нашего Отдела как бы не существует в природе. Ни в одном документе нашего ведомства о нас нет ни слова, что в свою очередь делает бессмысленным получение с работников каких-либо расписок, поскольку в любом случае судебного разбирательства не будет. Вы улавливаете ход моей мысли?
– Более-менее, – настороженно ответил Александр. Он уже догадался, куда клонит полковник, и не сказать, чтобы его это радовало.
– Вот и отлично. Значит, вы должны понимать, что в случае нарушения вами правил Отдела расплата будет неофициальной, как и сам Отдел, а это, поверьте мне на слово, гораздо страшней любого судебного разбирательства.
Полковник замолчал, давая Александру время переварить услышанное. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем воздуха в аквариуме и легким гудением компрессора.
Посчитав паузу достаточной, полковник продолжил:
– Ну а теперь, когда в наши отношения внесена определенная ясность, позвольте представиться. Меня зовут Иван Алексеевич Сергеев. Я начальник Отдела «X», который входит в 12-е управление ГРУ. Как я вам уже говорил, наш Отдел не имеет никакого касательства к разведке и контрразведке. Наш профиль более научный. Вернее, мы разрабатываем методы управления массовым сознанием, влияния на ситуацию путем ненасильственного принуждения, что в свете событий, происходящих в нашей стране и в мире, считается самым перспективным направлением деятельности спецслужб. Возможность влиять на настроение толпы всегда была сильнее любого оружия. Приведу в качестве примера чисто умозрительную ситуацию. Определенная страна попала в поле наших национальных интересов. Государственный переворот возможен, но затруднен сильным влиянием в стране, хм, спецслужб вероятного противника. Путем воздействия на сознание населения подготавливается почва для свержения существующего режима. Возникают массовые волнения, акции неподчинения, переходящие в открытое противостояние. Армия, полиция и прочие силовые ведомства большей частью поддерживают мятеж, поскольку так же попали в зону психического воздействия. Естественно, в такой удобный момент на политической сцене появляются лидеры, возглавляющие народное движение и, само собой, полностью лояльные нашей стране. Как вы думаете, долго ли в такой ситуации удержится режим, даже при прямой поддержке извне? Вот именно, недолго. Соответственно новое руководство попросит помощи у Советского Союза. Все очень просто, нам даже не придется использовать своих ребят для вооруженной поддержки повстанцев, как это бывало в ряде стран. Или подавление национальных волнений, которые, по мнению наших аналитиков, в дальнейшем будут только усиливаться. Силовыми методами удержать ситуацию возможно, но, повторюсь, руководством страны взят курс на демократизацию, что исключает существующую ныне систему тотального контроля и подавления. Остается только воздействовать на народные массы другими способами, менее явными и более эффективными.
 
Александр смотрел на полковника и не мог отделаться от мыслишки, навязчиво стучащей в его голове: «Все это прекрасно, но при чем здесь я?».
Очевидно, почувствовав настроение своего собеседника, Сергеев перешел к вещам более прозаичным, чем установление всемирного счастья и братства между народами.
– Все, что я рассказал, вещи вполне реальные... в ближайшем будущем. Пока эти методики находятся в стадии доработки и обкатки, так сказать, но непосредственно к вашей работе они отношения не имеют. Цель моего рассказа вовсе не ознакомительная, отнюдь. Научной стороной пусть занимаются ученые. Просто во время разработки этих методик влияния нами был затронут целый пласт сопутствующих околонаучных тем, как-то: парапсихология, гипноз, йога, эзотерика. В частности, – полковник бросил взгляд в лежащую перед ним раскрытую папку, – описываемое вами состояние, когда вы неожиданно стали видеть себя как бы со стороны, в некоторых восточных школах духовных практик имеет вполне четкие описания. Называется это явление «открытием третьего глаза» или «глаза души». Доступно оно очень-очень немногим, хотя в ряде школ йоги приводятся тренинги для достижения этого эффекта. Оговорюсь сразу, после длительного изучения проблемы наши специалисты выяснили, что никакими тренировками открыть «третий глаз» невозможно, эта способность врожденная и очень редкая. К примеру, в нашей стране вы всего лишь одиннадцатый обладатель этого феномена. Естественно, речь идет только о тех, кого мы знаем. Возможно, вас намного больше, но, увы, Отделу о них ничего неизвестно.
Александр сидел, словно на иголках, начиная нервничать и, чего уж греха таить, элементарно бояться. Полковник тихой сапой подводил беседу к тому, что уготована ему роль подопытной мыши. Будут на нем изучать редкое явление, только и всего, но с учетом слов все того же Сергеева насчет постоянного риска для жизни можно было представить, что за эксперименты над ним будут проводиться!
– Вы хотите сказать, что собираетесь поставить обладание феноменом на поток? – мрачно спросил он полковника.