"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Пуф! – еле слышно прошептал часовой и представил, как из головы бугая вылетает кровавый фонтан вперемешку с выбитыми пулей мозгами и обломками черепной кости. Ствол снайперской винтовки качнулся и сдвинулся чуть влево. Теперь в перекрестье прицельной сетки маячила худощавая спина дылды. Часовой снова изобразил губами звук выстрела и представил, как тощий падает на покрытую пылью грунтовую дорогу, увлекая за собой бесчувственного проводника.
После столь необычного сеанса самовнушения часовой почувствовал себя лучше. Тревожные ощущения пропали так же внезапно, как и появились. Сердце уже не билось пойманной в силки птицей, пульс постепенно приходил в норму, а по телу разливалось блаженное умиротворение.
Он опустил винтовку, прислонил стволом к столбу крытого железом навеса. Достал из нагрудного кармана застиранного комбинезона мятую пачку с фотографией пораженных никотином легких и жирной надписью «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ». Постучал пальцем по дну, зацепил зубами кончик рыжего фильтра одной из трех наполовину вылезших из отверстия в пачке сигарет и, щелкнув зажигалкой, глубоко затянулся.
Глава 5
Договор
Едва дорога сделала поворот, Худя заканючил. Он жаловался на боль в ногах и чуть ли не захныкал, как ребенок, упрашивая напарника остановиться. Кастет не обращал внимания на стоны малахольного приятеля и продолжал переть как танк, поднимаясь по склону невысокого пригорка к растущим вдоль заброшенного шоссе пирамидальным тополям.
– Может, хватит уже? – Худя сбавил шаг в надежде, что Кастет наконец-то сменит гнев на милость и им больше не придется волочь проводника. – Давай затащим его в кусты. Смотри, какие густые. Никто не увидит, что мы там с ним делаем.
– Нельзя, – помотал головой Кастет и оглянулся. – Мы недалеко от лагеря. А вдруг он заорет, когда очухается? Не, я рисковать не хочу. И так до сих пор ощущение, будто вертухай на вышке взял меня на прицел. Вот перевалим за шоссе, тогда и займемся делом.
Непреклонность, с какой Кастет сказал последнюю фразу, лишала Худю надежды отдохнуть в ближайшие десять-пятнадцать минут. Он печально вздохнул и, стиснув зубы, поволок проводника к маячащей впереди шеренге шелестящих листвой деревьев.
– Все, привал! – скомандовал бугай, когда они перетащили Сазана через покрытую глубокими выбоинами и трещинами дорогу, прошли еще с десяток метров, завернули за кусты сирени и спустились на дно заросшей густой травой неглубокой низинки. Растущие по периметру распадка кустарник и низкие сосенки скрывали странную троицу от любопытных глаз со всех сторон. Только кружащие высоко в небе вороны видели, чем они занимаются.
Худя скинул с шеи будто налитую свинцом чужую руку и со вздохом облегчения повалился рядом с рухнувшим лицом в необычайно мягкую траву проводником. Кастет затрещал «липучкой», расстегивая комбинезон.
– Переверни.
– Чего? – Худя приподнялся на локте. Кастет стоял рядом с пленником, держа в руках компактный несессер из коричневой кожи с фигурным тиснением. В нем хранился, как он любил говорить, походный набор правдолюба. С его помощью мордоворот выбивал нужную информацию из любого, кто попадал ему в руки.
– Переверни, говорю. – Кастет присел на колено слева от Сазана, положил несессер на траву. Ногтем большого пальца поддел клапан застежки, раскрыл кожаный кейс и на мгновение застыл с благоговейным выражением на грубом, будто вытесанном из камня лице.
Худя больше смерти боялся такого вот состояния напарника. В минуты, когда несессер покидал укромный карман комбинезона, Кастет становился словно сам не свой. Его руки делали кровавую работу с ловкостью профессионального хирурга, а сам он получал ни с чем не сравнимое удовольствие от пыточного дела. Ни крики, ни стоны, ни мольбы попавших к нему пациентов, так Кастет называл своих жертв, не могли растрогать его и поменять намерение довести дело до логического конца.
На губах мордоворота появилась мечтательная улыбка, когда он дотронулся кончиками подрагивающих от нетерпения пальцев до сверкающих хромом инструментов. Здесь были миниатюрные щипцы для выдирания ногтей, скальпель, десятисантиметровая острозубая пила, маленький, но увесистый молоток, идеально подходящий для дробления пальцев, сигарная гильотинка, многоразовый старинный шприц в металлической рубашке с прорезью для контроля за объемом содержимого и пять ампул «сыворотки правды», к которой Кастет прибегал в крайнем случае, когда остальные средства не давали желаемого эффекта. Причем его не волновала вероятность заражения попавших к нему людей гепатитом С или ВИЧ посредством использования одной и той же иглы и шприца. Ему нравился внешний вид старинного медицинского инструмента, к тому же тот, с точки зрения стиля, идеально подходил к набору пыточных приспособлений.
Как-то во время одного из допросов Худя спросил напарника, почему тот не использует инъекцию с первой минуты дознания?
– В моем деле главное – не результат, а процесс, – невозмутимо ответил Кастет и с размаху саданул молотком по руке очередного бедолаги, который никак не хотел делиться нужной боссу отморозков информацией, за что и поплатился переломами указательного и среднего пальцев.
Тощий перевернул Сазана на спину и чуть не присвистнул от удивления, когда увидел, как бугай вытащил из кожаных петель крепления шприц, а не те же щипцы для удаления ногтей, например. Но еще больше он поразился, когда Кастет не стал открывать ампулу с развязывающим язык веществом, а просто ткнул иглой в руку проводника и дважды ударил того по щекам.
Голова Сазана мотнулась из стороны в сторону от хлестких ударов по лицу.
– Какого хрена? – невнятно промычал он и приоткрыл глаза. Перед ним маячило размытое темное пятно. Сазан поморгал, плотно сжал веки. Когда он снова открыл глаза, пятно превратилось в широкоплечего лысого человека в черном комбинезоне с красными наклонными полосами на груди. Из-за плеча здоровяка выглядывал его антипод в таком же комбезе, только на три размера меньше. На лице худющего, как палка, мужчины застыла мученическая гримаса. Казалось, он в любую минуту отдаст концы и до сих пор жив только по странному недоразумению. – Вы кто такие?
– Очухался. – Лысый растянул губы в улыбке, выставляя напоказ ряд желтых неровных зубов. – Давай знакомиться. Меня зовут Кастет, а это, – он показал большим пальцем за спину, – мой кореш Худя.
– Чего надо? – прохрипел Сазан и облизнул пересохшие губы. – Идите в жо…
Кастет врезал проводнику по рту. Удар был несильный, но и его хватило, чтобы лопнула сухая корочка на губах и проступили рубиновые капельки. Сазан непроизвольно слизнул кровь. Он ошалело посмотрел на здоровяка и только сейчас заметил в его руке пустой шприц. В глазах Сазана появился испуг.
– Ты что мне вколол? – спросил он предательски дрогнувшим голосом.
Вместо ответа Кастет зацокал языком:
– Ай-яй-яй, как невежливо. Мы к тебе, понимаешь, всей душой, сказали, как нас зовут, а ты грубишь. На неприятности нарываешься?
– Н-нет, – помотал головой Сазан. – Чего вы от меня хотите?
Мордоворот хмуро сдвинул брови. На высоком лбу прорезались глубокие морщины, а в серых глазах появился стальной блеск.
– Ты в самом деле дурак или прикидываешься? Не стоит испытывать мое терпение. – Он повернулся к тощему: – Худя, объясни человечку, что бывает, когда я выхожу из себя.
Дылда скорчил зверскую физиономию и, издавая скрежещущие звуки, провел ногтем большого пальца по горлу.
Кастет снова посмотрел на проводника и растянул губы в хищной улыбке.
– Ну что, начнем сначала? Так как, говоришь, тебя зовут?
– Сазан.
– А по паспорту?
– Сазанов Валерий Витальевич.
Бугай протянул руку и несильно похлопал вздрогнувшего проводника по щеке.
– Ну вот видишь, совсем не страшно и не больно, когда играешь по правилам. Верно?
Сталкер неуверенно кивнул и предпринял вторую попытку докопаться до истины:
– Что вы вкололи? – спросил он и зажмурил один глаз в ожидании удара.