"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Айша двинулась дальше, зажигая по пути факелы, но, погорев пару минут, они гасли за спиной. Теперь Хонрадо пробирался еще осторожнее, стараясь не наступать на руки, стопы и ребра. Он шел и думал о спасительном драконьем огне, освободившем тела несчастных от того издевательства над жизнью, в которое превратилось их существование. Внезапно Айша застыла и подняла лапу. Наемник понятливо остановился. Ящерша глухо рыкнула и оглянулась. Как же плохо, что драконы не умеют говорить. А люди не читают мысли. Она качнула головой, будто прося спутника пройти вперед. Чиро пошел, и Айша вжалась в стену, позволяя ему протиснуться. Стоило Темному поравняться с мордой, как молниеносным ударом — не то крыла, не то конечности, рассмотреть не удалось — драконша сбила на пол горящий факел. Затем подняла лапу и показала вперед, потом налево. И подтолкнула воина. Иногда говорить не нужно. Светлые в опасности. Хонрадо поднял факел, осветил путь и со всех ног побежал.
Дамиан держался чуть позади напарника, напряженно вслушиваясь в звуки за спиной. Спереди Сельмо и сам себя прикроет. Другое дело, если нападут сзади. Слух у Аквилеро был отличный, но сейчас этого было недостаточно. Айша вела бой. Лязг, скрип, стук, драконий рев — и ни единого человеческого вопля. Пугающая какофония заставляла ежесекундно оборачиваться. Наверное, поэтому Дамиан пропустил тот момент, когда коридор закончился. Изменение в окружающей обстановке Пусик не увидел, а ощутил. Врезавшись в спину Паладина. Сельмо никак не отреагировал на столкновение. Веская тому причина сидела в высоком кресле у стены слева от них. Ее пальцы сжимали голову. Глаза были закрыты. Джетта покачивалась из стороны в сторону, словно надеясь себя убаюкать. Темная была одета по последней моде: в роскошную камизу из эльфийского шелка, штаны из тонкой черной кожи и высокие сапоги гномьей работы. Волосы взлохмачены, но сохранили следы недавней укладки. Даже если девушку удерживали здесь против воли, обращались с ней как с дорогой гостьей. Или любимой дочерью. Если пренебречь бледностью и стиснутой головой.
Дамиан окинул взглядом помещение. Зала была круглой и достаточно просторной. В отличие от коридора, она была освещена магическими светильниками. Потолок уходил вверх высоким куполом. Четыре прохода, ведущие внутрь, располагались симметрично. Вдоль стен стояли кривобокие лавки, повторявшие своими контурами изогнутые стены. И они трое. Больше никого. В сочетании с боем за спиной, ситуация очень и очень напрягала.
Дель Пьёро, который, похоже, ожидал увидеть что угодно, только не одиноко сидящую Темную, наконец пришел в себя и рванулся к девушке.
— Сельмо, стой, где стоишь, — не открывая глаз, произнесла Джетта.
Слова были сказаны ровным, уверенным тоном. Тоном вежливого приказа. Отразившись от потолка, звуки приобрели объем. Казалось, голос магички прозвучал с небес — неважно, что до них Боги знают сколько метров камня. Паладин замер. Но продолжение смазало всё впечатление:
— Меня от тебя тошнит, — добавила Темная. Перекошенные губы девушки показывали, что это не фигура речи, а констатация физиологического факта.
— Джи, что с тобой? — с тревогой спросил Ансельмо.
От звуков его голоса Темную вновь перекосило.
— Ну, почему всё так сложно? — тоскливо спросила она в потолок, открыла глаза и опустила левую руку на поручень кресла. Скрюченные пальцы правой по-прежнему сжимали голову. — Вы принесли артефакты? — и прежде, чем Сельмо успел ответить, добавила: — Молчи, Паладин. У меня и так голова раскалывается, а от звука твоего голоса по ней будто кувалдой с размаху. — Она помассировала лоб и виски. — Дамиан, артефакты у вас?
Аквилеро кивнул.
— Хвала Богам, — выдохнула Темная. — Давай их сюда.
Сельмо вытянул руку перед телохранителем, мешая пройти.
— Джи, сначала объясни, что происходит, — сказал он.
— Вот папа вернется и всё объяснит. Дами, мне трудно передвигаться с такой головной болью. Пожалуйста, принеси сюда артефакты.
С каждым произнесенным словом черты Паладина каменели.
 
— Ты помнишь, когда у тебя в последний раз так болела голова? — не сдавался он.
— Да сдалась вам всем эта головная боль! — взвилась воровка, вскакивая с места, и тут же со стоном опустилась в кресло. — Не помню я. Ясно? Не помню. Дами, пожалуйста, дай мне артефакты.
— Ты разговаривала с Чиро? — догадался Паладин. — Как он?
— Не в восторге от чести открыть врата нашего мира Великим Богам, — скривила она губы и вновь застонала, сжимая голову.
— А ты? — вырвалось у Пусика.
— А мне уже всё равно, — устало выдохнула Джетта, растирая лоб основаниями ладоней. — Лишь всё поскорее закончилось.
— Джи, пойдем отсюда, — ровно произнес Ансельмо дель Пьёро.
Дамиан всматривался в его твердый профиль. Меньше, чем за пару месяцев с его спутником произошли разительные перемены. Из заносчивого, вспыльчивого мальчишки он превратился в мудрого, сдержанного мужчину. Мужчину, который научился доверять себе и другим. Он не сомневался в том, что Черный маг промыл дочери мозги. Но Сельмо верил в нее.
— Паладин, смирись с неизбежным. Никто отсюда не уйдет, — уверенно произнесла Темная. И чуть слышно добавила: — Нам не дадут.
Светильники над головой тревожно замигали, будто подтверждая ее слова.
— Дами, прошу тебя. — Джетта подняла на него взгляд.
Паладин верит в нее. Но не верит ЕЙ. Верит ли Темной он сам? Не дав себе ответить на этот вопрос, Пусик проскользнул под рукой напарника и быстрым шагом направился к магичке. На ходу он скинул с плеч походный мешок и на ощупь вынул оттуда сверток с Плетью Двухцветного. Всё это время он следил за лицом девушки. Ничего, кроме боли и усталости в ее глазах не было. Заставляя себя не думать и по-прежнему глядя в глаза Джетте, он развернул артефакт и протянул его. Магичка оторвала руку ото лба и протянула ее навстречу.
— Пусик, ты что, мать твою, творишь! — раздался вопль Сельмо над самым ухом.
Аквилеро был настолько сосредоточен на девушке, что не услышал, как за ним последовал напарник. Пусик спиной почувствовал, как в него летит кулак Паладина. Дальше всё случилось нечаянно. Дамиан попытался увернуться от удара, но это удалось лишь частично. Он потерял равновесие, и рухнул на Джетту, уткнувшись лицом ей в грудь. Ухо уловило щелчок справа. Тело под ним резко дернулось, напряглось и вдруг обмякло. Руки, которыми Темная пыталась удержать Пусика в момент падения, скатились с его плеч.
— Ты что с ней сделал?! — В голосе Сельмо неведомым образом смешались испуг, растерянность и ярость.
Дамиан попробовал подняться и понял, что правой рукой он упирается в плечо Джетте. Точнее, упирается не самой рукой, а сжатой в ней Плетью. Большой палец лежал на пульсирующем красным светом Глазе Пантеры. Ее клыки впились девушке в ключицу. Отбросив в страхе артефакт, Дамиан рванул ворот эльфийской камизы. На коже краснели два крупных пятна. Пальцы привычно скользнули на сонную артерию, но проверить пульс ему не дали. Сельмо поднял его в воздух и отшвырнул в сторону. Затем рухнул на колени перед Джеттой и прижался ухом к ее груди.
— Я не хотел, — пробормотал Дамиан, поднимаясь с пола.
— Она жива, — уже более спокойно откликнулся Паладин, вставая с колен и поднимая девушку на руки. — Забирай Плеть, валим отсюда.
Телохранитель послушно пошел поднимать отброшенный артефакт, всё еще оглушенный произошедшим.
— Дамиан, светильники гаснут! Давай быстрей!
Окрик напарника привел Пусика в себя. Действительно, зала темнела прямо на глазах. Артефакт отлетел к противоположному от их входа коридору. Дамиан перешел на бег. Он присел, подхватывая Плеть за рукоять, и замер. Из коридора явственно слышалось шарканье ног. Огромного количества ног.
— Сельмо, поднажми. Отсюда движется отряд, — крикнул он и бросился к выходу.
— Не только оттуда, — ответил Паладин, опуская Джетту на пол и вынимая меч.
Некогда ярко освещенный факелами коридор темнел с той же скоростью, что и зала. Меркнущие факелы позволяли увидеть толпу вооруженных бойцов, шагающих с пугающей синхронностью. Их одежда была в пятнах крови, а лица запечатлели предсмертные муки. На них надвигалась армия зомби.