"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Не подходите! — закричал он визгливым голосом. — Иначе я кину это в чан!
— Вот видите, Николетта, что делает глупая женская жалостливость! А ведь я его тогда даже городовому не сдала, пожалела! Сначала, когда деньги из кассы таскал…
— Так ведь на хлебушек же… — блеющим голосом перебил злоумышленник, и хозяйка указала на него рукой: вот, дескать, полюбуйтесь, как слезу выдавливает, актер!
— Потом, когда курил на территории склада…
— Так от голодной жизни разве ж не закуришь, — еще жалобнее и еще пронзительнее, аж губа дрогнула, затянул вредитель, а потом с неожиданной обидой крикнул: — Ну а выгнали вы меня за что?
— Ты на работе неделю не появлялся! — Глаза хозяйки метали молнии.
— Так, когда курить запрещают, поневоле запьешь!
По всему выходило, что леди Филиппа — женщина злая, сварливая и любящая притеснять беззащитных работников. Как оказалось, такой несправедливости не могла выдержать не только я, но и Зельда. Собака, движимая стремлением встать на защиту поруганной чести своей хозяйки, вырвалась у меня из рук и со всего наскоку толкнула лестницу, приставленную к чану.
Конструкция зашаталась, вредитель неловко взмахнул руками и стал падать. Мы с леди Филиппой слаженно охнули и прижали руки к груди: не то чтобы нам было жалко человека, но вот взлетевшая над чаном плошка, полная черного порошка, завладела нашим вниманием безраздельно. Падение уволенного рабочего и радостные рыки Зельды, которая заскакала вокруг него (и по нему), тоже остались без нашего зрительского участия, потому что плошка вопреки всем законам природы зависла в нескольких сантиметрах от края чана.
— Зельда, фу! Охраняй! — Леди Филиппа все же нашла в себе силы, не отводя взгляда от плошки, приостановить казнь вредителя.
Собака как ни в чем не бывало села и поставила лапы на грудь мужчины.
Мы с хозяйкой переглянулись, разрушая странный транс. Не знаю, сколько это могло продолжаться, но не будет же плошка вечно болтаться в воздухе!
— Ну что застыли, сороки! Хватайте ее! Я долго не удержу! — раздался натужный голос, и из-за соседнего чана показался Фрол. Лицо старика было напряженным, а по вискам катился пот. Рябинник протягивал руки к зависшей плошке, поэтому вопросов, кому мы обязаны сеансом левитации, больше не возникало. Спрашивать, что он здесь делает, времени не было. Мы с леди Филиппой снова переглянулись и кинулись к чану — ставить на место лестницу. При попытке взобраться на нее возникла небольшая неразбериха, потому что каждая рвалась в бой. В результате победили молодость и чрезмерный энтузиазм. За что боролась, я осознала уже на верхней ступеньке, над крутящейся в цистерне вязкой жидкостью, и, наверное, только в тот момент поняла, что не во всех делах стоит быть первой.
— Николетта, я держу лестницу, только, ради богов, не нырните в чан, — подбодрила меня снизу леди Филиппа. — Эта смесь портится от присутствия любого постороннего ингредиента.
Я укоризненно посмотрела вниз, ожидая помимо прочих чудес увидеть вселение духа леди Рады в здравомыслящего человека.
— Шучу, шучу, — засмеялась сестра фабриканта. — Просто не делайте такого серьезного и сосредоточенного лица. Ваше здоровье гораздо важнее всего содержимого этого чана.
Ну хоть что-то приятное за сегодняшний вечер. Теперь придется оправдывать расположение к себе со стороны хозяйки. Я потянулась, чувствуя, что руки едва ли не удлиняются от усилий, и схватила плошку в воздухе, при этом немного не удержала равновесия и просыпала часть содержимого — к счастью, на себя.
Где-то внизу с огромным облегчением выдохнул старик с рябиной на шляпе.
— Теперь Клаус просто обязан подарить вам новое платье! — радостно крикнула леди Филиппа.
Это точно: я попыталась было отряхнуть платье, но только размазала черный порошок (смолу или сажу?) по подолу — чтобы наверняка получить новый наряд.
— Где старик? — До меня вдруг дошло, что нашего спасителя после того вздоха не видно и не слышно.
Леди Филиппа растерянно оглянулась:
— Только что был здесь.
 
— Не мог же он исчезнуть в прямом смысле этого слова? — удивилась я, осторожно спускаясь по лестнице.
— Выходит, что мог, — задумчиво пробормотала сестра фабриканта и, потрепав Зельду по холке, — молодец, девочка, сторожи, — прошла в угол цеха, скрытый от нас котлами.
Я последовала за ней, не обращая внимания на испуганные крики вредителя: «Эй, куда вы?! Она же меня съест! Моя смерть будет на вашей совести!» В стене за котлами оказалась неприметная, да к тому же незапертая дверь.
— Там подвальный склад, — пояснила леди Филиппа в ответ на мой вопросительный взгляд. — У нас есть два варианта: подождать здесь, пока он выйдет (лестница на улицу, насколько я знаю, заперта), или спуститься следом. Хотя нет, можно еще позвать на помощь господина Жерона и ваших братьев.
Понятно. Варианта все равно два.
— Может, мне спуститься и посмотреть, пока вы подождете здесь? — предложила я.
— Ну уж нет, одну я вас не отпущу: мало ли что на уме у этого старика! — решительно заявила сестра фабриканта.
— Не думаю, что что-то страшное, раз он нам помог.
— Все равно, идемте вместе.
— Кстати, как вы оказались здесь так вовремя? — спросила я леди Филиппу.
— Заметив, что вы долго отсутствуете, и Жерон, и все ваши братья сошлись во мнении, что это неспроста. Я им не поверила, поэтому вызвалась пойти вас поискать.
— И почему все знакомые мужчины видят меня насквозь? — Вопрос был явно риторическим.
— Может быть, потому что очень внимательно к вам приглядываются? — с лукавой улыбкой ответила моя спутница, открывая дверь.
За дверью начиналась лестница, круто ведущая вниз. На одной из стен красовался плакат: «Снимайте обувь при входе на склад во избежание возгорания». Я несколько виновато посмотрела на сестру фабриканта, но та только недоуменно пожала плечами и начала спускаться.
Лестница закончилась раздваивающимся коридором, освещенным все тем же неестественным зеленым светом плесени в банках на стенах. Леди Филиппа растерянно оглянулась на меня:
— Давно я сюда не заходила, забыла, что тут два коридора. Давайте разделимся.
— Может, безопасней будет идти вместе? — малодушно предположила я. Ох уж это техническое освещение — только страху нагоняет.
— Так будет быстрее, а то все остальные нас потеряют.
Какая отчаянная женщина: все ей нипочем, а вот меня подземелья пугали после жизни в королевском дворце. Правда, признаваться в этом сейчас не хотелось.
— Если что — кричите, — подбодрила меня сестра фабриканта. — Я хоть узнаю, что надо отсюда бежать.
— У вас сегодня на редкость специфический юмор.
— Леди Рада недавно лично доставила к нам доктора в своих санях.
О, теперь понятно, в чем корень всех бед. Я смешливо фыркнула и свернула в правый коридор.
Спокойно пройти удалось не более десяти шагов: вокруг тихонько захихикали, так, что у меня даже волосы на затылке встали дыбом. Я попыталась отступить назад, но кто-то невидимый дернул за юбку с одной стороны, потом с другой. Дальше и вовсе пошло форменное безобразие: цепкие руки раскрутили меня, словно волчок, и стали поднимать в воздух. Дыхание перехватило так, что я была не в силах даже позвать на помощь. Словно всего этого было недостаточно, происходящее сопровождалось непрекращающимся тоненьким старушечьим смехом:
— А ну брысь!
После этого крика меня то ли бросили, то ли очень неделикатно поставили на пол, всю растрепанную и помятую, словно я только что кубарем скатилась с какой-нибудь лесной горочки. Пришлось прислониться к стене, потому что мир все еще кружился, а тело не желало находиться в прямом положении.
— Ну вот чего ты за мной полезла? И без того тебе приключений мало, да, стрекоза? — в коридоре, освещенном тусклым зеленоватым светом, стоял Фрол.
— А вы-то сами здесь чего по чужой собственности бродите, нечистью коридоры наводняете? — От обвинений я на редкость быстро пришла в себя — надо же было выдвинуть собственные!