"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Окрестные фермеры во главе с господином Станом уже странно косились на меня, когда, совершая свои ежедневные прогулки, я то и дело, как бы невзначай, огорошивала их нелепыми вопросами. Но после этой вылазки они должны будут привыкнуть и смириться. Принцип «не знаешь — спроси» пока не давал сбоя. Все лучше, чем делать наобум и получать соответствующие результаты.
С утра я попросила кухарку напечь пирогов, а в обед, нагруженная тяжелой корзиной, отправилась в уютное местечко за дровяным сараем на ферме господина Стана, где хозяин и несколько его толковых батраков собирались, чтобы перекусить в перерыве между работой. Пироги должны были стать ключевым аргументом к тому, чтобы меня приняли в их теплую компанию. Как говорит няня: «На голодный желудок и пони не добрее горгульи!» — нужно верить старым мудрым женщинам.
Будущие «пони» сидели на чурбачках: в одной руке краюха хлеба с сыром, в другой — кружка с молоком. Господин Стан возвышался над всеми, но не привлекал внимания, в отличие от старика с пегими бакенбардами, в полосатых брюках и шляпе, которую несколько лет назад выкинул на свалку какой-нибудь франт, а заботливая рука дала ей новую жизнь при помощи петушиных перьев и увядшей грозди рябины.
— Та самая? — спросил старик у господина Стана при моем приближении.
Фермер кивнул. Похоже, что в нашей глуши не найти развлечения интересней, чем наблюдение за моими сельскохозяйственными потугами. Я не против такой популярности, если она пойдет на пользу делу.
— Добрый день! — Моя улыбка была немного наивной, но крайне доброжелательной. По плану она должна была вызвать в суровых сердцах тружеников желание взять надо мной шефство. — А я вам пирожков принесла!
— Добрый день! И дорого нам встанут ваши пирожки, леди? Я от прошлых подарков все никак не отойду, — посмеялся фермер, хотя не только взял корзину, но и тут же запустил в нее руку.
— Недорого. Я же просто зашла поболтать по-соседски. Мне и десяти минут будет достаточно.
— А девка-то, по всему видать, не дура, раз с едой пожаловала, — толкнул один батрак другого в бок. Я решила не задирать носа на такое обращение, лучше было счесть его за комплимент. А увидев, что принесенные пирожки стремительно и неумолимо находят свой путь к желудкам собравшихся, уже по-свойски изложила им суть своей проблемы.
— Сеять, значит, собрались, — крепкий жилистый старик в «щегольской» шляпе затолкал табака в трубку и раскурил ее. В пыльных морщинах вокруг его глаз, обратившихся на низкое осеннее небо, пряталась усмешка. — Ну так вот… записывать будете?
Я кивнула, несмотря на сдавленный смех окружающих, и достала из кармана сложенный вчетверо листок и графитовый карандаш.
— Ну так вот, еще мой дед сказывал: ежели выбежавший на поле рыжий кролик почешет левое ухо — так засевай озимые через три дня.
— Именно рыжий и именно левое? — спросила я с подозрением, так и не притронувшись карандашом к бумаге.
Старик только неодобрительно покачал головой и прицокнул языком:
— Ну вы же дама образованная, так понятие надо иметь: рыжих кроликов у нас сроду не водится, а если б и водились, то по полям им неча бегать. Увидели рыжего кролика — так сразу ясно, то полевик перевоплощенный. Только виду подавать нельзя, что приметили: он хоть и нечисть, а уважение тоже любит.
Батраки согласно закивали. Я боролась с искушением и любопытством, но все же проиграла (в основном последнему):
— И вы правда в полевиков этих верите?
— Леди, так и вы же в магию верите, — развел огромными, с навечно въевшейся в них грязью руками один из батраков.
— Магия — это наука, она подчиняется определенным законам, ее результаты можно посмотреть и иногда даже потрогать. А ваших полевиков в жизни ни разу не видела, хотя и выросла в этих краях, — резонно ответила я.
— Эк эта столица молодежи-то голову забивает. — Старик с бакенбардами яростно запыхтел своей трубкой, скрываясь в клубах белого дыма. — Вот и год назад к нам один студентус приезжал, говорил, будет писать эту… как ее… дис… диссар…
— Диссертацию, — уточнил господин Стан, и все посмотрели на него с уважением.
— Ее самую, — важно подтвердил старик, а затем, подняв к небу заскорузлый палец, видимо, чтобы показать, что и он не лыком шит и кое-какое образование имеет, провозгласил: — «Феномен исчезновения мелкой нечисти сельскохозяйственных районов Грелады в рамках глобального магического похолодания»!
Была выдержана пауза, чтобы собравшиеся прониклись и оценили выдающиеся способности рассказчика по части запоминания малопонятных слов.
— Энтот студентус на окраине Кладезя поселился, а там день-деньской по окрестным полям-болотам лазил, даже на кладбище ходить не постеснялся. А потом и заявил: дескать, никого не нашел, округа пуста, магический фон нулевой, значится. Мы уж его, дурня, увещевали: дескать, ты вот в село придешь бездельником дорожки затаптывать, к тебе и не всякий крестьянин выйдет поздороваться — так чего ж ты хочешь от Хозяев полей? Не поверил: нет, говорит, пусто тут. Еще и доказывать свою правоту собрался, говорит: сейчас заклинание прочту, что всю нечисть выявляет, так и сами увидите. Обратно в поле пошел. Ну а уж мы, деревенские, не будь дураки, от него подальше держимся. Читать заклинание начал: руками машет, ногой топочет, слова бранные ненашенские кричит. Как оторался, так и стоит довольный и важный: с минуту никого не было. Потом подкочник к нему выполз, мелкий да дохлый. Он эту тварюшку за хвост поднял и нам показывает: вот, дескать, последний реликт — дорожите, мужичье. А потом за этим реликтом вдруг нечисти как повалило! Из-за каждого куста: и полевики, и лесовики, и норники, уж подкочников и не считаю, даже болотник появился! Боги мне свидетели, я того студентуса зауважал: в жизни не видел, чтоб человек так шибко бегал. Ему бы на соревнованиях в праздник солнца бегать! Две коляски обогнал и одного конника! С тех пор у нас нечисть вся с интересом стала: на обычных людей и не посмотрит, а стоит какого самого завалящего студентуса унюхать, так и прет, так и ластится — спасу нет! Даже школьникам, и тем раз в месяц перепадает.
Я поймала себя на том, что подалась вперед и даже слегка приоткрыла рот, поэтому резко его закрыла и решила вернуть всех собравшихся, а заодно и себя к ним в придачу, на твердую землю.
— Ну хорошо-хорошо, дедушка…
— Да какой я тебе дедушка, стрекоза?! Мужчина завидный, в самом соку, холостой, жених, все женки засматриваются, — он снял шляпу с головы и стряхнул с полей пыль, которой там накопилось на маленький горшочек для фиалки.
Я слегка опешила, посмотрела на окружающих — те тайком посмеивались: кто в бороду, а кто в рукава:
— Простите, господин…
— Фрол, — пришел на выручку фермер. Ох уж эти правила этикета: все знают, как обращаться к королю, но никто не скажет, как обратиться к крестьянину, хотя обычный человек с крестьянами встречается не в пример чаще, чем с королями.
— Господин Фрол, я допускаю, что полевики существуют, но нельзя же полагаться на их желание превращаться в зайцев и чесать себе уши при осуществлении сельскохозяйственных работ.
Да-да, почем знать, может, тот полевик лево и право путает или ненароком где вошь поймал, а у нас потом весь севооборот из-за него пойдет кувырком.
— Так и ты ушами не хлопай — другие знаки замечай! Самая верная примета — это когда лесовики в лесу вокруг поля хохочут, тут уж сразу надо ноги в руки — и бежать сеять.
— Не хохочут, — перебил его другой батрак, — песни поют. Только если грустно, заунывно поют — так можно и вовсе не сеять: урожая не будет.
— Да хватит, хватит уже пудрить девчонке голову, — наконец вмешался господин Стан. — Рано еще пока сеять. Слишком теплая погода установилась. А когда пора будет — это вам только крестьянский нюх подскажет и больше ничего. Вы, леди, лучше бы подумали, как поля под посев подготовить, а то на одних сорняков по колено, со вторых едва урожай собрали, да и работников вы сейчас вряд ли найдете.