"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Оська, ты чего не спишь? Опять очередную пакость затеял? Ты бы краску для начала с лица как следует свел, а то нянька завтра по утру увидит, начнет рыбьим жиром отпаивать.
Пятнистая физиономия перекосилась в гримасе отвращения:
— Да не пакощу я, больно надо. Пока отмывался, Ерем куда-то пропал.
Вот это уже нехорошо: каким бы смышленым ни был младшенький, никто еще не отменял нашего долга приглядывать за ним.
— Пойдем внизу посмотрим, может, он на кухню залез, — предположила я.
— В отличие от некоторых Ерем не имеет привычки уничтожать запасы колбасы по ночам.
— Так, может, как некоторые, хомячит варенье прямо из банки.
Несколько секунд мы поперебрасывались призывающими к дальнейшей словесной дуэли взглядами, но потом как-то вместе решили, что в данной ситуации это глупо, и, скрипя половицами, двинулись вниз.
Ерем обнаружился на первом этаже, причем в непосредственной близости от кухни.
— Эй, малыш, ты почему не в постели? — попробовала я окликнуть его, но ребенок даже не повернулся, а продолжал двигаться через коридор.
Оська обогнал меня, схватил брата за плечо, а затем с удивлением произнес:
— Да он спит! Мой брат — лунатик!
Действительно, глаза Ерема оказались закрыты, но он все еще пытался куда-то идти, игнорируя тот факт, что его держали за плечи.
— Ты чему-то удивляешься после церковника и бабника?
— И командира в юбке… — Прежде чем мальчишка успел добавить еще что-то, я исхитрилась зажать его щеки между указательным и большим пальцем, превратив лицо острослова в «уточку». Губы тут же возмущенно задвигались, но звуки были невнятными, так что, если он и сказал нечто обидное, на его счастье, я не разобрала.
— Сначала дело — оттачивать приемы пикировки будем потом. Твой лунатик уже успел от нас уйти.
— Он и твой тоже, — освобожденный от моего захвата Оська возмущенно вытер губы.
Нет, все же в виде «уточки» он не только смотрелся милее, но и «на слух» оказался приятнее.
В три шага я догнала Ерема, уже почти добравшегося до кухни, и перехватила поперек туловища. Ноги мальчишки все так же продолжали двигаться, словно и не отрывались от земли. Тяжелый-то какой, даром что маленький! Я хоть девушка крепкая, но одной рукой не доволоку. Мне пришлось передать свою свечу Оське и, обхватив брата-лунатика двумя руками, с трудом подниматься по лестнице.
— Может, проще было его разбудить?
— Лунатиков нельзя будить. Это может нанести психологическую травму.
— Тогда надо позвать Ласа или Ивара.
— Наконец-то в тебе проснулся джентльмен.
— Просто если ты упадешь — это нанесет Ерему не только психологическую, но и физическую травму.
— Если будешь продолжать в том же духе, я сама нанесу тебе и психологическую, и физическую травмы.
Первая от лестницы дверь открылась, и из-за створки показалась заспанная голова Ивара в старомодном отцовском колпаке с кисточкой:
— Что у вас…
— Ивар, иди сюда, — перебила я. — Мне тяжело.
Не успела с радостью спихнуть ему на руки все еще шевелящего ногами Ерема, как раздался громкий стук во входную дверь:
— Эй, хозяева, открывайте!
Мы втроем переглянулись. Кого это принесло в такой поздний час?
Дверь снова затряслась от ударов:
— Открывайте! Я вашего сынка (стой смирно, паразит ты этакий!) привел!
Ну, как всегда: чем ближе полночь, тем пьянее гномы! Я оглядела присутствующих. Итак: трое братьев у меня на виду, осталось еще трое. Ставлю лад на то, что привели Ефима.
Пришлось спускаться вниз: слуги уже разошлись по домам, а няня спит — дверь открывать мне. Я оглядела свой наряд и поплотнее запахнула пеньюар — никто же не рассчитывал застать меня в парадном платье в двенадцать ночи, ведь нет?
Стоило немного приоткрыть дверь, как створка тут же распахнулась во всю ширь: на пороге стоял дюжий детина, на груди которого едва сходилась фермерская куртка. Одной рукой гигант держал за шиворот притихшего Ефима. Надо было все же с кем-нибудь поспорить, с тем же Оськой.
— Доброй ночи, сестрица, — задорно махнул мне рукой братец, за что тут же был вздернут так, что край сюртука впился ему под подбородок.
— Что здесь происходит? — грозно спросила я фермера, хотя и понимала, что, скорее всего, прохвост заслужил такое обращение.
Мужик оглядел меня, не признал и хмуро сказал:
— Мне бы леди Иветту.
— Ее здесь нет. Я за нее. Почему вы так обращаетесь с моим братом?
— Ваш брат — вор, леди… э-э…
— Николетта. Что заставляет вас так думать?
— Я поймал его, когда он пытался перелезть через забор на мое картофельное поле, — кажется, для фермера это был железный аргумент.
Ефим — поклонник корнеплодов, ой ли? Меня подмывало спросить, нет ли у громилы взрослых дочерей, но пришлось вовремя прикусить язык: кто знает, если бы мужик догадался, что Ефим покушается отнюдь не на его картошку, то, скорее всего, казнил бы любвеобильного идиота еще на поле.
— Ефим? — грозно спросила я и скопированным с матери жестом уперла кулаки в бока.
— Да я только посмотреть хотел! — со всей возможной искренностью воскликнул поганец.
— На что? — очень слаженно спросили мы с фермером.
— На картошку, — невозмутимо пояснил сказочник, — как растет, чем удобрена, как окучена. А то у нас мелочь одна, да и та наполовину гнилая.
Зря он на нашу картошку наговаривал. Фермер недовольно пожевал губами. Видно, ему сказка тоже не понравилась: ни тебе интриги, ни счастливого конца — поэтому я решила завершить историю по-своему.
— Знаете что, вам же сейчас как раз эту картошку убирать, лишние руки всегда пригодятся. Так что забирайте этого лоботряса, и пока то самое поле не выкопает, можете не возвращать.
Фермер замер, а затем посмотрел на меня как на полоумную. Сын младшего лорда будет копать на поле картошку?! Да к нему в дом гости теперь станут ходить в два раза чаще, только чтобы посмотреть на такую невидаль!
В этот момент из-за моей спины появился Оська с двумя свечами в руках — ситуация моментально подогрелась, только не свечами, а все еще пятнистым лицом мальчишки. Глядя на эту любопытную мордочку в жизнерадостных синих разводах, фермер открыл рот и выпустил из рук воротник Ефима — нашкодивший подросток сразу же поспешил отползти в сторону. Все бы ничего, синее лицо, ну с кем не бывает — но вслед за Оськой появился Ерем, сбежавший каким-то образом от Ивара. Под удивленными взглядами присутствующих ребенок с закрытыми глазами подошел к двери, обнял ручонками толстенную ногу фермера и с каким-то невнятным бормотанием продолжил свой сладкий сон. Мужик боялся пошевелиться и уже сто раз пожалел, что вообще сюда пришел, когда объявился Ивар в своем дурацком ночном колпаке со священным кругом на шее и стал аккуратно освобождать ногу фермера от захвата Ерема.
— Ну так как? — Я деликатно откашлялась, старательно делая вид, что ничего необычного не происходит.
— О боги, делайте, как знаете! — истерически воскликнул громила и, как только Ивар освободил его от нашего младшенького, в ту же секунду скрылся в темноте ночи, так что никто не успел даже глазом моргнуть.
М-да, теперь наша семья станет еще более популярной в округе. Мало кто другой дает столько поводов для сплетен.
— Спасибо, сестренка! — Ефим чмокнул меня в щеку и заскакал вверх по лестнице, так что я даже не успела придумать, что ответить, а Ивар начать свои нравоучения.
Стоп!
Что?! Спасибо?!
Где была моя голова? Неудивительно, если братья пойдут вразнос с такой сестрой-ротозейкой. Я же только что собственноручно нашла для Ефима повод находиться на вожделенной ферме!
Оставалось надеяться, что на этот раз «любовь» не так сильна и ему станет лень копать картошку.
Но все мои надежды пошли прахом, когда на следующее утро я увидела брата, выходящего с нашего двора с лопатой наперевес.
Глава 2
Проблемы наследства и наследников
— Осечка, миленький, открой, ну пожалуйста, — страдала я под дверью, напрасно растрачивая короткий запас уменьшительно-ласкательных слов, отпущенных на всю мою бестолковую жизнь.